Глава 40. Мать и дочь.

Повествование ведётся от лица Автора. Знаете тот случай когда близкий вам человек меняется? Это вполне естественно, но не те что появляются после одного дня. И не при странных обстоятельствах. Человек может меняться постепенно, но сложно изменить свои привычки, свои вкусы и манеру речи так быстро. Клод это понимал, но и не мог понять что произошло, почему она так изменилась? В день когда Мива упала в обморок, когда император был в шаге от того чтобы убить в край обнаглевшего принца, атмосфера поменялась. Клод все же решил отпустить Демиана, но запретил больше посещать страну Обелия, как и в общем разорвал связи со страной Эйре, что явно ударит по ним худшим образом. Обелия тем временем продолжит процветать дальше, словно ничего и не было. Но кое что все таки изменится. Мива изменилась в считанные минуты, ее странное поведение с момента пробуждения не могло ускользнуть от всех жителей императорских дворцов. Эта невероятно чужая аура окутавшая ее, была слишком холодная, расчетливая и коварная, соблазнительная...змея. Образ поменялся с головы до ног, причёски больше не были столь воздушными, лёгкими, с ноткой влюблённости и некой юности. Они стали более заурядными, такими какими обычно любили делать дворянки, с остервенением следившие за последним писком моды, желая вызывать восхищение и зависть конкуренток. Макияж стал выражен ярко, заметные детали подчеркнутых глаз и губы окрашенные кроваво-красным слоем помады. Сама одежда приобрела такой же эффектный и заметный крой, ясно как день, что подобранна была со вкусом любителя роскоши и власти. Больше деталей, больше ткани, узоров, кружева и тщательно подобранных подстать образу украшения. С этим и настигло первое недоумение служанки Элеоноры, леди всегда любила более свободные, сиодонские наряды, нежели те что были популярны в столице Обелия. Как и макияж, который к слову и не был нужен, только в редких случаях праздника или на время болезни. А украшения были отдельной темой, их было в избытке, но пользовались они не комплектом, когда как. Сейчас же леди явно была намерена использовать все что было в ее возможностях. Можно было посчитать что это лишь мелочи, но как объяснить аристократические манеры, которых обучали молодых дворян с самого раннего детства, для оттачивания навыков? Такому было невозможно обучиться за пару дней, если только ты не гений. Но и Мива не отличалась особым желанием подражать дворянам и их манерам, ей было все равно. Но что же сейчас? Многие заметили эту перемену, эту надменность, непредсказуемость, власть и расчётливость. Девушка практически перестала улыбаться, если только ухмыляться в те моменты, которые другие понять не могли. Она ухмылялась своим мыслям, отражению, но не людям. За исключением императора, который хоть и потерял память, но не голову. Он видел и узнавал эти черты, до болезненного осознания он стал видеть в наглой девчонке — Пенелопу. Женщину которая когда то предала его, соблазнила старшего брата, разбила его и растоптала наихудшим образом. Но и понять не мог, каким образом? Девушка сидящая перед ним и была Мивой, ни намёка на подделку, мертвые не воскресают, так что же? Почему она стала до тошноты другой? Эта улыбка, взгляд, поведение... все было другим и неправильным, даже внешний вид вызывал отторжение. Чувство, что перед не та за кого себя выдаёт.

***

Повествование ведется от лица Пенелопы Мивы. Ах, а я ведь так и не заняла место императрицы, все из-за неудавшихся обстоятельств и этого чертового Бастарда! Но и вина Анастасиуса здесь есть, все силы ушли на ребенка, который к слову даже не в этом дворце. Есть ли нужда об этом беспокоиться? Я сейчас не дворянка и не в своем теле, даже если я родила ребёнка, то не из этого тела, как раздражает. Судя по состоянию Клода, ему становится хуже, эта дрянь ему помогала выжить, но что теперь? Ее сила привязана не к телу, а духу, потому и распоряжаться я не могу. Подавила ее, а толку с такими ограничениями? Придется отдавать ей контроль, но поймет ли она со своими куриными мозгами? Сплошная головная боль. Этот выродок мне еще нужен, я должна добиться его расположения, я должна понести от него ребенка и тогда смогу занять место императрицы. Насколько я помню, он всегда был моногамен, потому нет нужды бороться за место под солнцем. Как не кстати он потерял память, хотя это может сыграть мне на руку. Я сидела возле туалетного столика, разглядывая свое отражение, нанося макияж самостоятельно, не доверяя это дело криворукой служанке. Как же меня раздражает это лицо, до невозможности, я была ослепительна, а из нее еле как выходит что-то толковое. Злоба и ненависть отразилось на лице, хотелось сорваться и разнести все к чёртовой матери. Ни наряды, ни украшения, ни макияж не вернут мой прежний облик. И все из-за неудавшегося плана! Вместе с Анастасиусом, черт бы его побрал! Хлопнув рукой по столу, я даже не заметила как ногтями в попытке выплеснуть накопившуюся злобу, я расцарапала стол. Хорошо хоть ноготь цел. Цыкнув, я оглядела себя со все возможных ракурсов, более чем довольная своей работой. Я встала и направилась к двери, за который меня ожидала служанка. Не помню как ее зовут, есть ли мне дело до этого? Главное чтоб выполняла свою работу. — Эй, мне нужно одеться. — быстро проинструктировала я девушку и развернувшись пошла в глубь комнаты, ожидая когда она прибежит. — Какой наряд и украшения вы сегодня предпочтете? — вежливо и осторожно спросила служанка, она чаще всего была здесь, нежели остальные, чем то выделялась. Личная служанка той девчонки? Ох, как мило. Она выдала мне несколько экземпляров, но что это? Что за дрянь? — Это еще что такое? — с нескрываемым презрением и отвращением произнесла я. Передо мной лежал наряд для дешевых танцовщиц, вульгарный, открытый и не стоящие тряпки для дворян. Омерзительно, как она посмела достать это мне? — Ваши любимые наряды... из Сиодона, подумала, вдруг у вас такое настроение. — аккуратно, словно прощупывая почву проговорила служанка, понимая что явно прогадала с моим настроением. Ее глаза стали лихорадочно бродить по полу не решаясь взглянуть мне в лицо. Владелица этого тела явно не была дворянкой, я и раньше это знала, но ее любовь к таким вещам просто ужасает. Я бы не надела эту безвкусицу на ее месте, а судя по всему она любит такое носить, хотя она наложница и могла бы выбирать более достойные вещи. Чего уж раздумывать, такая как она никогда и не смогла бы стать дворянкой, скорее дворняжкой. — Много на себя берёшь. Еще одна такая оплошность и я вышвырну тебя отсюда. — холодно, с нескрываемым гневом проговорила я. На что девушку кивнула, убирая подальше убожество с моих глаз.

***

Бесцельно бродить по знакомым дворцам я не стала, мне нужен был Клод. Я должна была во чтобы то ни стало заиметь дитя, ребенок самое лучшее оружие в борьбе за власть. Давно я не бродила по этим стенам, сколько лет прошло? Пока я не умерла, я жаждала заполучить в свое владение дворец. Цель не изменилась, все та же. — Извините, здравствуйте! Мне стыдно об этом говорить, но я потерялась, не могли бы помочь мне? — мелодичный, мягкий голос отозвался за спиной, привлекая к себе внимание. Обернувшись, я изумилась, юная леди, похожая на Розалию... похожая на меня...