часть один, почти Мондштадт

Она закричала. О боже, как же она закричала... Звук просачивался сквозь ее тело, ломая хрупкие нервы, утопая в белесых волосах. Люмин вжалась ногтями в плечи с яростью провела пальцами по коже, как будто ножами пыталась вскрыть вены. Ей было плохо, холодно и одиноко: она осталась одна. Крик резко перешёл в плач, и Люмин рухнула на колени, ободрав кожу песком и камнями, пока в ушах звенел отголосок ее собственного визга. - Итэр! - снова закричала она, растягивая гласные, и закрывая лицо руками. Люмин ощущала почти физическую боль - горло точно разрывалось на части. Как будто брата отодрали от ее сердца, вырвали с корнем и оставили так, умирать. Ее умирать оставили, ведь брат не умрет. Это же Итэр! Верная опора и то, что позволяет ей держаться. Люмин знала, она не подохнет. Не без брата. Крик оборвался, когда в горле запершило, и Люмин тяжело задышала, глядя сквозь мутную пелену слез на окружавший ее мир. Не ее мир. Ей внезапно хотелось уничтожить все, что она видела - здесь отобрали ее брата. Единственного родного человека, который был ее предохранителем и ее же спусковым крючком. Сил плакать не осталось, гнев внезапной волной сошел с ее тела, и она обрушилась в песок, навзничь уложив руки. Ей было все равно. Большое море внезапно подобрало воду и осторожно коснулось ее волос. Люмин лежала и безжизненно смотрела вдаль, не замечая ничего на своем пути. Нет. Она не умрет. И обязательно вернёт его. *** - Ты в порядке? Летающая консерва склонила голову и посмотрела на побледневшую путешественницу. Люмин неловко кивнула и потерла продрогшие плечи. Конечно, ей было зябко, но не настолько, чтобы беспокоиться о ее здоровье. Платье задралось от резкого порыва ветра, но Люмин, всегда носившая шорты, даже не обернулась поправить юбку. Она едва двигала ногами от усталости, не обращая внимания ни на что: вокруг мрачные пихты тянули свои лапы к камням рядом растущих гор, и к ее волосам. - Давай мы с тобой попробуем попроситься к кому-нибудь? Я очень устала, - говорит Паймон, и Люмин чувствует беспокойство, сочащееся сквозь ее голос. Она снова кивает и оглядывается, надеясь увидеть хоть одну деревеньку. В Мондштаде, в отличае от Ли Юэ, придорожных домов не так много, но они все же есть. Во всяком случае сейчас даже палатка казалась роскошной крышей. Ветер был влажный, и это значило, что скоро случится гроза. Паймон немного резковато дернула девушку за край ее шарфа и указала коротким пальчиком куда-то в отдаление. И, стоило присмотреться к окружающим пейзажам, как сразу стало видно, что именно так обрадовало маленькую летающую девочку: они были около одной из статуй Барбатоса. Той, что находилась предельно близко к Винокурне. Винокурня, владельцем которой был неожиданно добрый к Люмин господин Дилюк, действительно выглядывала своими крышами сквозь призрачный сумрак заката и сверкала зажжеными фонарями. - Быстре-быстрее! Тебе нужно погреться! - пропищала снова Паймон и спряталась в рюкзак к Люмин. Девушке же уже было все равно, она будто почувствовала себя лучше и упрямым шагом пошла к Винокурне. Действительно, от фонарей на душе словно становилось теплее. - Путешественница! - крикнула Аделаида, и Люмин радостно побежала к горничной. Она только подходила, а ее уже заметили, какая удача! - Скоро начнется дождь, быстрее сюда! Люмин улыбнулась сама себе и кивнула, ускоряя шаг. Она забежала к служанке в главную залу, и дверь за ней захлопнулась. От усталости гудели ноги, а от холода она уже перестала чувствовать все, что было ниже плеч. - Спасибо, - выдохнула Паймон и выбралась из увесистой сумки, обтира, свои замёрзшие уши, - Она совсем замёрзла, можешь дать что-нибудь? Аделаида взволнованно оглядела девушку с ног до головы, крикнула свое "я быстро" и удалилась с цоканьем каблуков. Люмин же сонно потянулась к ближайшему к камину креслу и расслабленно на него опустилась, тихо выдохнув. Рядом плюхнулась спутница. - Ты молодец, - пробормотала она, погладив руку подруги, - сегодня мы даже нашли несколько зацепок. Скоро мы найдем твоего брата! Люмин ласково улыбнулась, совсем не веря в эту уже почти правдивую ложь. То, что они услышали сегодня описание человека, похожего на ее брата, не значило, что это был он. Надежда все больше и больше растворялась в подходящем вплотную отчаянии. Но обдумать это Люмин не успела: она задремала от невесомых прикосновений подружки перед теплым камином с ломаными судорогами от холода в ногах. Но даже так, ей было спокойно. Люмин открыла глаза. Над ней осторожно нависал силуэт. Сквозь дрёму она осознавала четкие прикосновения в районе плеч и локтей. Люмин сонно моргнула, чуть приподнялась, готовая к бою, но на ее бок ласково надавили, прошептав "поспи," и она снова рухнула на подушку. Когда это она оказалась в лежачем положении - не понятно, но стало так уютно, что почти моментально она снова заснула. Дилюк уложил ее ноги на диван и накрыл теплым одеялом. Паймон пристроилась где-то тут же, тихонечко посапывая. Эта ночь казалось до ужаса длинной, и только что пришедший владелец Винокурни потушил свечи. Путешественница сладко вздохнула. Может быть, ей снилось, как она наконец нашла брата. Люмин проснулась и несколько минут тупо смотрела в потолок. Она лениво пошевелила ногой и ей несмело ответили сдавленным стоном, переходящим в слабое причмокивание. Сразу стало ясно: Паймон ещё спит и Паймон спит в ногах. Люмин улыбнулась, сбросила одеяло и окинула взглядом главный зал, где на удивление было пусто, светло и тихо. Прислуга не носилась то тут, то там, и кроме тухнущих поленьев света нигде не было. - Доброе утро, - раздалось сзади, и девушка резко обернулась, - вы вчера пришли очень неожиданно. Люмин улыбнулась Дилюку и быстро обулась в сапоги, стоящие возле ножек дивана. Прямо под ее ногами. - На диване, наверное, было неудобно, но если бы я вас перенес на кровать, то вы бы проснулись. - Дилюк спустился с лестницы и прошел по комнате. На удивление, на месте секретаря было пусто. Мужчина сел за стол и опустил взгляд в документы. Люмин поднялась, потянулась и подошла к другой стороне стола, неловко скрестив руки за спиной. Очевидно, ночью она слышала именно Дилюка, но она не чувствовала себя смущенной. Все же этот странный безэмоциональный человек ощущался как очень близкий дядя или, даже, как отец. Окружающие ее люди все больше и больше давали ей почувствовать себя в кругу семьи(а ведь знала она их не больше года или двух!). - Хочешь помочь? Люмин улыбнулась и едва кивнула. Она все больше и больше ощущала себя маленькой девочкой по сравнению с окружающими - они ведь так заботились о ней! - и подставила руки. Не сказать, что с ней лицо Дилюка внезапно становилось каким-нибудь улыбчивым или счастливым, но едва заметно он поднимал уголки губ. В ее ладошки лег лист бумаги, и Люмин принялась читать его. Первые две строчки были ещё более или менее понятны, но потом... Девушка запуталась в числах и фыркнула себе под нос. - Не мучай себя, - произнес Дилюк, и, Люмин была готова поставить всю свою мору, в его голосе определенно слышалась доля насмешки, - если хочешь, можешь посидеть рядом. Вновь со стороны дивана послышался непонятный полускулеж-полуодобрительный возглас, и Люмин ещё раз кивнула. Ей очень нравилось, когда она сидела рядом с кем-нибудь и прикасалась к нему. Плечом, рукой, волосами - она понимала, что не спит, и радовалась любому человеческому теплу, которое могла ощутить. Девушка обогнула стол и села на пуфик рядом с Дилюком, осторожно двигая скрипучий предмет мебели так, чтобы он пристал вплотную к стулу. Она забралась на него, повернулась и оперлась спиной о чужой теплый бок. Она радостно выдохнула. Ей было хорошо. *** - Милашка, - протянула Лиза, и Люмин снова фыркнула. Конечно. Это же Лиза. - Лиза страшная... - раздалось рядом с ухом, и Люмин уверенно кивнула. И правда. Лиза страшная. Но зато очень много знает и может рассказать. - А я все слышу, - говорит она, и смотрит на Люмин подозрительно дружелюбно. Не любвеобильно или заискивующе, а дружелюбно. Люмин недоверчиво оборачивается, но вокруг никого нет. Почему Лиза так смотрит? - Слушай, - говорит она, и ласково касается ее руки. Люмин подмечает, что каждое касание вне боя к ней самой ласковое. Начиная от Ноэль и заканчивая негодным Тартальей. Каждый, кто касается ее рук или другого участка тела, максимально осторожны, будто боятся сломать, и от этого факта становится на секунду тоскливо. - Пойдем со мной, поможешь мне. Люмин кивает и идёт следом. И ведь для всех она всего лишь маленькая девочка без голоса. Может это вовсе и не ласка, а жалость? Люмин смотрит в пол, на свои ноги и на стены. Куда угодно, только не на окружающих ее людей. Действительно, может просто все жалеют ее из-за того, что она больше не способна говорить? Люмин прикрывает глаза и не понимает, как оказалась посреди белого пространства. Вокруг нежный ветер, почти не ощущающийся кожей, и сливающиеся с окружением пушистые белые перья. Постепенно начинает вырисовываться что-то, и Люмин смаргивает. Никакого белого пространства - просто скорее всего пелена перед глазами. Она моргает и оказывается под высоким деревом. Оглядывается. Ей не важно, как она сюда попала. Ей просто интересно, где она. Люмин делает шаг в сторону. Под ее ногами хрустит ветка и девушка достает меч. Но вокруг тихо, и она никого не привлекла к себе неожиданным звуком. Зато слышит чье-то дыхание. Люмин осторожно ступает по протоптанной кем-то дорожке и скрывается под тенью деревьев. Из нее вырывается попытка вздохнуть. - Люмин! Люмин срывается с места и бросается с объятиями к брату. А он не подрос даже. Она утыкается носом в его грудь, жадно смыкает руки за его спиной. Не хочет смотреть в его лицо, хочет услышать сердце: ее брат. Живой. Она слышит как он смеётся и не пытается выбраться, а сама тихо сопит в его одежду - слезы неостановимым потоком льются по щекам. Ее брат. Живой. - Ну все, все, - говорит он, и _ласково_ касается ее головы. Люмин замирает, сердце прошибает озноб, и она сильнее сжимает его в руках. Он обнимает в ответ, - не отпустишь? Люмин качает головой. Щекой прижимается к его шее. Нет. Никогда. Ни за что. - Люмин, - шепчет он ей в макушку, и Люмин не хочет смотреть в его лицо. - Неужели ты забыла, как меня зовут? Он перебирает пальцами ее волосы, целует целую вечность белую заколку в форме лилий. Люмин жмурится, заставляя слезы быстрее скатываться по щекам. Она не хочет открывать глаза. Откроет глаза, и брата не окажется. Она искренне верит, что это все сон, и машет головой. - Люмин, - шепчут ей в ухо, - сестрёнка... Я скучал. Люмин задыхается. Господи, она действительно верила что Итэр - ее брат, ее бог, ее единственная опора, - что он мертв. Что она никогда его не увидит. Что он больше не в этом мире, и гнусная богиня разлучила их навсегда. Поэтому она презирала богов этого мира, желая заставить их склонить перед ней колени. Потому что они лишили ее самого ценного. Люмин жалостливо всхлипнула и вцепилась пальцами в чужую спину. - Ай, - зашипел брат и посмеялся над ней. Нет, он не смеялся над попытками удержать его так долго, как она могла. Он смеялся, чтобы она знала, что он рядом. - Люмин, скажи что-нибудь. Девушка приоткрыла губы, и с них сорвался громкий всхлип и едва слышное хныканье. Она не могла. Она пыталась заставить себя, но минута счастья, разделенная между ними... Этот кусочек времени хотелось закатать в янтарь и запечатать в своей груди навсегда. - Люмин, - прошептал он снова, и его голос звучал много дальше, - Люмин, я люблю тебя. Люмин впервые подняла глаза и посмотрела на его лицо. Он улыбался. Искренне, по-доброму. Будто не прошло много-много лет с тех пор, как она видела эту улыбку в последний раз. Девушка положила ладони на его щеки и он снова раздвоился перед ней из-за пелены слез. - Я люблю тебя, - повторил он, и Люмин беспомощно открыла рот в безмолвном крике. Конечно. Она тоже любила. Люмин любит своего братика. Они наконец вместе! Наконец могут уйти из этого жестокого мира! Она встала на носочки дрожащих ног и потянулась. Прикоснулась к него лбу своим. Заставила брата немного наклонить голову, но зато сколько всего она ощутила в тот момент, когда снова почувствовала его рядом. - Я люблю тебя, - ещё раз твердо сказал он, притянул к себе и с силой обнял. Люмин снова прижималась своим носом к его шее, шмыгая от постоянных слез. Вместе. И вдруг он пропал. Просто растворился. Люмин упала на ослабшие ноги, продолжая обнимать воздух, бывший ее братом, и сгребая его к к своей груди, будто он все ещё был здесь. Будто рассыпался в невидимую пыль. Люмин снова сжала ногтями свои плечи и с силой провела вниз. Как же больно. И как же сладко. Оказывается, она совсем забыла, что у Итэра солнечная улыбка. *** - Агх! Люмин резко подскочила к бродячему барду и с резко обняла его. Тот был немного ниже из-за лестничной ступени, оттого неловко прижимался своей щекой к ее щеке, и, не сопротивляясь, привстал на носочки. Люмин сжала Венти ещё сильнее, радостно улыбаясь, и показательно поцеловала его в щеку. Венти был очень теплым. - Что ты делаешь? - спросил бард, и Люмин закрыла глаза. Он все знал. И она все знала. "Спасибо" - прошептала она беззвучно, шевеля одними губами как можно выразительнее. И ещё раз поцеловала его в щеку. Люмин немного расслабила руки и просто облокотилась на него, с удовольствием ощущая чужое тепло у себя на спине. Правда на душе стало немного пусто... Все же, если Венти смог провернуть тот же трюк, что провернул с великим путешественником-притворщиком, то, возможно, тогда ее брат уже умер. Но как же радостно было увидеть его хотя бы ещё раз. Даже если этот раз был последним. А то путешественница забыла как выглядит его лицо - отражение ее собственного лица. - Верь в него, - пронеслось едва заметно около нее, и Люмин вздохнула. Как же ей было хорошо. Как ей было легко! Она снова услышала как братик сказал, что любит ее, и это теперь придавало ей сил. Все же... Она его не найдет. Теперь можно думать о нем, будто о мертвом, и тогда все изменится к лучшему. Но на секунду, всего на секунду, она снова почувствовала, что они вместе. Самое драгоценное из ощущений. Барбатос игриво поцеловал ее в нос и расцепил ее пальцы, подхватывая в танец. Он закрутил ее вокруг себя, а ветер тревожил ткань ее юбки, пока в другой руке у него была излюбленная лира. Венти звонко что-то напевал, а Люмин с прозрачным намеком на смех крутилась вокруг себя, ведомая мальчишеской рукой. - Люмин, - прокричал бард, стоило им ступить на ровную плитку площади, - подпевай! И он снова затянул звонким голосом его любимую Мондштадскую песню, а девушка открывала рот, произнося лишь губами слова. Казалось, что они оба погрузились в музыку, и Венти кидал счастливые взгляды, когда замечал, как Люмин довольно пытается петь. Она тоже счастлива. Он знал, что голос к ней вернётся. И он обязательно поможет. Венти снова повел ее руку, и она сделала очередной круг вокруг своей оси. Люмин была очаровательной девочкой, о ней хотелось заботиться, и поэтому Венти сразу согласился на просьбу Лизы. Даже если бы она, просьба эта, была намного тяжелее... Венти все равно бы постарался сделать все, что в его силах. А пока он вслушивался в едва заметную песню, которую пел не он. Люмин. Она сама не замечала, как отвечала мелодией, и это оставляло бутоны надежды в душе Анемо Архонта *** - Предлагаю прогуляться, - произнес как-то раз Тарталья, и Люмин вскинула голову. Парню пришло в голову залезть на крышу, чтобы сейчас свеситься оттуда наполовину и оказаться прямо над ней, поэтому она улыбнулась. - Купишь еды, бродячий кошелек? - резко ответила за нее Паймон, и Люмин снова вернулась к своим цветам. Она смотрела на лилии на заколке и пыталась понять, как их можно починить: в полете сильный ветер выбил заколку из волос, и один из цветков начал качаться. - Конечно, - разносится сверху, и слышится звук денег. Это Паймон получила нехилые чаевые за свою благосклонность и разрешение на прогулку. - Все, малышка, пойдем! Люмин хочется сказать, что она старше Тартальи примерно настолько, насколько он богат, но в ответ только улыбается. В следующий раз попробует. Она опирается на протянутую с крыши руку и встаёт, ожидая рыжего интригана. Тот спрыгивает с крыши. - Предлагаю пойти сначала... В... - он заминается и крутит головой. Люмин терпеливо ждёт, пока он настроит свой компас на неприятности и расслабленно тянет руки к низким облакам. - О! Предлагаю пойти поработать вместе со мной! Люмин закатывает глаза. Маршрут построен! Они вместе идут по городу к выходу, а Тарталья то и дело сверяется с картой. Их ждёт веселая прогулка! - Интересно, - произносит он, - можно ли тебе рассказывать секреты... Ты же, как бы, всегда держишь рот на замке и все такое, да? Люмин хмыкает. Если она сильно захочет, то все секреты опубликуют в местном журнале. - Почему ты вечно забываешь о Паймон! - хмурится ещё и Паймон, и Люмин кажется, что ей действительно нравится гулять с этими двоими. Тарталья напоминает брата. Не внешностью, конечно, но брат тоже постоянно был таким: колючим, вредным и саркастичный. Ну а этот ещё и шутить умеет... - А Паймон меня и не особо интересует. Тебя хоть подкупить можно, а вот что делать с путешественницей... Она же наличные не принимает! Паймон бурчит от раздражения, а Люмин издает какие-то булькающие звуки. Смеётся. Иногда ей кажется, что она окружена семьёй, и в такие моменты брат всплывает в памяти ещё чаще. Правда, теперь уже нет никаких дурных чувств, и это грело сердце. - Ну ничего, я могу и вещами, - продолжает Тарталья, и компаньон сразу заваливает его своими требованиями. Их веселая перепалка греет ещё и душу. *** - Люмин? Люмин вздрогнула, и вокруг установилось молчание. Что же это такое, почему ее не слушается тело? Почему на глаза накатывают волны давно пролитых слез? - Люмин! - пищит Паймон, а у Люмин на глазах влага. Да, называйте ее слишком сентиментальной, да, будьте этим недовольны, но ей все равно. - Неужели это?.. Люмин пересилила себя и сделала шаг в сторону открытого портала. Второй дался куда легче, и Люмин блаженно улыбнулась, протянув руки. Она видит его. Снова. И, почему-то, в этот раз она совсем не чувствует в этом подставку от Венти или что-то ещё. Люмин откинула меч и беззвучно всхлипнула. - Люмин, что ты здесь делаешь? У Итэра был безумно ледяной голос. Но она как будто этого не замечала - кинулась к нему, с облегчением прижимаясь к его настоящему телу. Это ее брат. В этот раз она не выживет, если ее снова обманут. Наивная, доверчивая Люмин. Она цепляется за его спину, встаёт на носочки, чтобы быть с ним наравне. Люмин счастливо улыбается. - Мы так давно не виделись, - удручённо шепчет он ей в лицо, а она налюбоваться на него не может. Будто не замечает изменившегося взгляда и все так же холодного поведения. Руки брата не двигаются. Сам он просто позволяет к себе прикасаться, но для Люмин это не имеет значения. Она столько лет провела в одиночестве. А сейчас... Она снова почувствовала себя живой. Люмин сходит с ума. - Люмин, - раздается сзади, - отойди! Она слышит, но не слушает. Снова стискивает брата в объятиях. Настоящего. Думает, что ему понравятся ее друзья. Думает об их забытом прошлом. Думает... Что... Не хочет отпускать. - Да, Люмин, - разносится уже сверху, - отойди. И Итэра ровно бьётся сердце. Этот звук баюкает, и Люмин прикрывает глаза. Она игнорирует все эти перепалки брата с Дайном, игнорирует все, что ей скажут. Она нашла свое потерянное сокровище, у нее слабеют ноги, но она не хочет отступать. - Нет, Люмин, - снова говорит брат, и в этот раз Люмин вскидывает затуманенные счастьем глаза, - ещё не время. Ее руки бережно расцепляют, брат сам приобнимает ее за плечи и говорит: - Сделаешь то, что я скажу? Люмин кивает, она пойдет за ним на край света. Уже пошла. - Тогда, сестричка... Отойди немного. До своей летающий подружки. Люмин радостно кивает, совсем не чувствуя подвоха. Она ослеплена чувствами, поэтому медленно переставляет ноги, чувствуя такую тяжесть, будто ее сейчас раздавит. Когда она доходит до Паймон и оборачивается в надежде, что брат сейчас подойдёт к ней, что они теперь снова вместе, снова неразлучны... Слышит шипящий шепот. - До встречи дома, Люмин. Я всегда за тобой приглядываю. И видит, как брат поворачивается, чтобы зайти в портал. А сердце кровавым месивом отбивает болезненную чечётку. Нет, стой! Остановись! - Итэр! - кричит, нет, визжит она, вновь пускаясь в бег и вытягивает руку вперёд. Она не хочет отпускать брата, совсем не хочет! - Итэр! Перед ней в портал просачивается Дайн. А ее рука прошла сквозь темную дымку. Люмин на скорости внеслась в каменную стену подземелья и ударила по ней кулачками. Больно. Как будто разом кости все перемололо, как будто чувства все перемололо! Они с Паймон остались вдвоем, а брат... А брат ее выкинул. Люмин на мгновение почувствовала себя собакой, которой бросили мячик и ушли, пока она не вернулась. На глаза навернулись слезы. Снова. Она спустилась по стене, прижавшись к ней спиной, и опустила голову на колени. - Люмин... - послышалось участливо перед ней, и это стало последней каплей. От горькой интонации девушка всхлипнула, прикусила губу и зарыдала. Это ли называют предательством? Паймон погладила ее по волосам. И она это сделала ласково. Как же Люмин надоел этот мир. *** У Люмин во сне очень тяжелое дыхание и только это разрешает ему позволить себе бережно коснуться затянутыми в ткань пальцами ее горящего лба. Он оказывается на скале, и все, что он видит вокруг - золотисто зелёная трава заоблачного предела. - Тебе плохо, - утверждает он без приветствий, пока девушка рядом с самым краем смотрит вниз. Она не реагирует. Возле ее ног разломанный к чертям планер. - Тебе плохо, Люмин, - повторяет он, и делает шаг к ней. Между ними таких шагов около десятка. - Я же знаю, что ты можешь говорить со мной здесь. Она недолгое время молчит, продолжая смотреть в пустоту. Над ними высокое голубое небо заоблачного предела. - Знаешь, - внезапно говорит она, и у парня от ее голоса пробегают по спине мурашки. Он же впервые слышит ее голос, и этот голос кажется слабым и нежным, - он сказал мне, что приглядывает за мной. Интересно, если он увидит то, что я без планера... И что я падаю... Он ведь придет? Она растерянно оборачивается, и Сяо не знает, что ответить на это. У Люмин хмуро приопущенные веки и безразличное лицо. Он впервые услышал ее голос, но... Все это так неправильно. Ветер продувает насквозь, колючими иглами пронзая ее платье, которое теперь безвольной тряпкой бьёт путешественницу по ногам. А Сяо ведь понимает. Эта безнадежность, которой пропитана ее фигура - то, что он может понять лучше всякого другого. - Если я упаду... Он же придет? Он же волнуется за меня... Правда? Каждый ее вопрос, заданный вникуда, волновал его сердце. Сяо сделал шаг вперёд и протянул руку. У Люмин пустые клаза и безвольное тело, стоящее на самом краю. - Он придет... Если я не смогу взлететь? У Люмин ледяное тело. Неужели такое может быть во сне? Сяо легко отодвигает ее от самого края и бросает взгляд на разломанный планер, лежащий сейчас простыми деревянными палками и тканью. - Я не дам тебе разбиться. - произносит он, и встаёт спиной к обрыву. Люмин хочет приподнять руки, чтобы уцепиться ими за адепта, чтобы обнять его, но останавливает сама себя. И Сяо слегка приобнимает девушку сам, пытаясь ее отогреть, - зачем ты сломала планер? - Я хотела... Чтобы он увидел это. И чтобы пришел. Чтобы он отговорил меня. У Люмин пустой не только взгляд, но и голос. Люмин сходит с ума. Сяо чуть сильнее прижимает ее к себе. Сяо понимает. Сяо с горечью видит в ней самого себя. *** Люмин в агонии снова падает в кошмар, пока лихорадка трясет ее тело. И, почему-то, кошмар до безобразия спокойный. Скала. Планер. А брата нет. Люмин садится на юбку, упирается спиной в возвышение и смотрит на вид с обрыва. Она не знает, сколько времени так сидит, но ей очень скучно и хочется уйти отсюда. А как она уйдет? Планер-то сломан. Люмин неспеша встаёт и решается. Она подходит к самому краю, снова смотрит вниз, но внизу только белесый туман. В голове снова непрошенные мысли. Люмин скучающе изучает кусок ткани, болтающийся на палке, но внезапно перед ней снова целая конструкция. Сила сна или просто невнимательность - не важно. Важно то, что она может улететь отсюда. Люмин надевает починенный планер и чувствует сзади движение воздуха. Оборачивается. На нее устремлён пристальный взгляд золотистых глаз. Это не Сяо. Она хмыкает, показательно отворачивается от брата и встаёт на самый краешек. Вздыхает, успокаивает волнующееся сердце, но вдруг планер пропадает с плеч. Люмин вертит головой, и в один момент забывается, снова встречаясь с точной копией ее лица. Разве что волосы более теплого цвета. Брат ей улыбается, и она не понимает, почему ей становится так страшно. Через секунду камни проваливаются под ее обувью, она падает и несётся на встречу пустоте. Сердце, казалось осталось наверху. Она пытается вырваться из сна, но не может. Ее тело разгоняется до скорости звёзды, и она снова проносится яркой кометой по небу Тейвата. Теперь одна. Снова встречает богиню. Теперь одна. Снова проигрывает ей... И... Место брата. Оно постоянно пусто. Люмин снова оказывается на берегу моря, но? Люмин открывает глаза, на мгновение заглатывая побольше воздуха, и тут же вновь падает на подушку в свой бесконечный кошмар. Люмин на скале. Перед ней обрыв, разбитый планер. А брата нет. Пока нет. Придет, как только она рухнет вниз. И этот кошмар до безобразия спокойный. *** Люмин притворяется, что забыла. Что ничего не было, ведь тогда можно было всего этого избежать. И только Адепт из гостиницы Ван Шу, где сама Люмин тяжело заболела, чудился ей каждый раз, когда она уходила на особо опасные задания. Он молчаливо стоял в ее боковом зрении, но стоило ей повернуться, как его уже не было. И его незаметное вмешательство помогало. Спасало. Оберегало. По всем законам молчаливой исповеди для немой путешественницы. Люмин перестала реагировать на слова о ее семье. Она притворялась, что у нее вообще никого не было, что не существует никакого Итэра, что все ровно такое, каким было прежде. Она продолжала послушно сидеть на коленях Кэйи, который опирался подбородком на ее макушку, пока писал отчёты, и радовала Джинн своей помощью. Ещё лучше ей удавалось _молчать_ о случившемся. Но иногда она ловила на себе косые взгляды Паймон, которая слышала ее крик тогда в подземелье. Люмин, если честно, было все равно. Она просто хотела покоя, но пока все, что ей доставалось, - мягкое поглаживание по голове. Чжун Ли, очевидно, либо видел в девушке совсем маленькую девочку, либо просто давно хотел себе кошку. Поэтому Люмин, совершенно случайно уснувшая на его коленях, не вызывала в нем ничего против. А Люмин все так же очень любила касания, и теперь ее плотный круг семьи расширился до Чжун Ли, которого она считала совсем дедушкой. Но... Они оба могли что-то скрывать. Поэтому никому вообще не обязательно было знать, что Люмин, в принципе, потенциально старше всех своих названых братьев и родителей, роль которых прочно зацепилась за близкими друзьями. И, тем более, совсем никому не нужно было знать, что, в принципе, ее ментальный возраст приблизительно соответствовал возрасту выразительно приподнявшего свои брови Чжун Ли. - Почему ты молчишь? - в один раз спросил он, и у Паймон отвисла челюсть от его бестактности. - Ты не говоришь на языке немых. Люмин улыбнулась. У Чжун Ли очень красиво блестят глаза, когда он в чем-то заинтересован. - Она молчала с того момента, как я ее встретила. - вставила Паймон. Но Люмин не обиделась. Она сама не знала, почему голос, сорванный в горестном вопле, до сих пор не вернулся. Ей казалось, что она просто забыла, как нужно разговаривать, потому что молчала долгие годы, пока искала брата. Да и ей было все равно. Чжун Ли сщурил глаза, но промолчал. И Люмин этого не заметила, когда он снова погладил ее по голове. - Ты сильная. Это видно. Люмин прикрыла веки. Она наклонилась и легла на его плечо, слушая мерный стук, доносящийся с пристани, и гул улицы. - Ты молодец. Ты справишься со всем, - продолжал своим усыпляющим голосом Чжун Ли, и путешественница задремала под его слова. Ее впервые хвалили. Ее впервые поняли. И Люмин показалось, что она жила только ради этого момента - момента, когда ее наконец признали. Наверное, быть маленькой девочкой в чужих глазах тоже довольно приятно... Чужн Ли сидел неподвижно, позволяя крохотной израненной душе побыть чуточку рядом. Паймон терпеливо сидела напротив и пила чай. Она не могла объяснить, почему, но рядом с Чжун Ли действительно было очень спокойно. *** Кли улыбнулась. Кли была очень довольна. Путешественница рядом с ней выглядела совсем неуверенной, она периодически поворачивалась к Джинн и неловко одергивала свое платье. - Меня зовут Кли, давай поиграем вместе, - начала девочка, и протянула ручку вперёд. Люмин улыбнулась и пожала ее маленькую ладошку. - А как тебя зовут? - Это Люмин, - торопливо ответила Джинн и чуть приобняла девочку за плечи, - Люмин не может говорить, но она очень любит, когда с ней общаются, поэтому не стесняйся к ней обращаться! Путешественница радостно кивнула. Кли ещё более радостной схватилась за ее руку и потащила за собой. Они чудесно проведут время! *** Люмин задохнулась. Ей бесжалостно скрутили руки, нагло касаясь ее открытой спины, и она буквально чувствовала эти мерзкие улыбочки мужчин за ней. Но не это было самым страшным, не беспечные касания там, где должен касаться лишь любимый человек - Люмин с ужасом подняла свою голову, едва пытаясь скрыть дрожащие в глазах слезы. - Какая жалость! Маленькая немая путешественница ничем не может помочь своему дружочку! - Синьора. Женщина в алом платье и почти белыми волосами. Люмин попыталась вырвать свои руки из капкана чужой хватки, пока Венти валялся около ее ног. Вот он - немножко подвинься, и до его даже можно будет дотянуться! Люмин с силой ударили в живот. Она от боли согнулась пополам, чувствуя дискомфорт и слыша надменные смешки со стороны схвативших ее Фатуи. Она прекрасно понимала свое положение: маленькая, бесполезная... Она не могла даже позвать на помощь на ступенях Мондштадтского собора, и это, определенно, усложняло ситуацию. Все, что она могла, - жалко хрипеть и выдыхать горячий воздух из этого непослушного рта. Что она и делала, казалось, не ощущая боли в вывернутых руках. Она пыталась вырваться, помочь лежащему мальчику-архонту, ведь только она могла его спасти. И только он мог спасти ее саму. Он забрал ее брата, он был одним из тех, кто забрал у нее брата! И она безумно хотела ему помочь. Венти... От его вида, от лежащего и бездвижного тела... Люмин глупо сморгнула слезы и снова открыла рот в безмолвном крике не то от яркой боли в плечах, не то от невыносимой агонии своих чувств. Венти был ей дорог. Венти стал ее другом. Перед глазами пестрели искорки, а рядом, совсем рядом, Синьора склонилась над Венти и с силой подняла его голову за волосы. Люмин как будто видела его скорчившуюся гримасу. Она как будто знала, как будто на себе испытала это, и снова дернулась в сильной хватке. Маленькая, бесполезная путешественница. Люмин не слышала ее слов, но видела, как легко она лезет к Венти в грудь и достает оттуда небольшую шахматную фигурку. "Сердце Бога!" - догадалась она, но ее снова ударили в район солнечного сплетения. И от боли перед глазами снова заплясали искры. Венти было в тысячу раз больнее. Венти больше не бог. Люмин беззвучно заплакала, и, как только ее опустили, она упала на колени и закрыла лицо руками. Маленькая немая путешественница лежала перед неподвижным телом своего маленького разбитого бога и искренне оплакивала его, рухнувшего без крыльев вниз, на жёсткие плитки лестницы у его собственного храма. Господи, они так похожи... Люмин обрушилась на его тело своим и горько зарыдала. Боже, что же делает с ними этот несчастный мир?! Почему он заставляет каждого из них... Люмин осторожно перевернула его лицо, чтобы посмотреть на него, но ничего не видела из-за замыленных глаз. Она чувствовала свои мокрые от слез щеки. ...заставляет страдать?