Часть 1

«I know I let you down, didn't I?»

-Imagine Dragons «I Bet My Life»

Голова. Ему надо было бить по голове. (И почему только он не сделал этого?) Это исправило бы всё. Локи был бы отомщён, и его павшие воины могли бы спать спокойно. Это решило бы все проблемы. Именно так. Очень просто. Если бы, чёрт возьми, он просто чуть лучше выбрал цель, то он смог бы предотвратить весь этот ужас, произошедший в Ваканде, помешать Таносу совершить щелчок и воплотить свой чудовищный план в жизнь. Громсекира — это не Мьёльнир. Тор годами пользовался ударным оружием, а теперь вот выковал себе эту глупую секиру. Если бы у него был Мьёльнир (если бы Хела его не уничтожила, начнём с этого), тогда он бы точно ударил по голове. Снёс бы Таносу его уродливый фиолетовый череп и не испытал бы ни малейшего чувства вины. Танос убил его брата. Танос убил его… Почему ему так хотелось заставить Таноса страдать? Заставить его почувствовать свою смерть так, как Тор чувствовал свою? (Да, конечно. Он дышал, его сердце билось, но всё живое в нём погибло, когда шея Локи… Почему он не может прекратить думать об этом проклятом Норнами моменте?) Все чувства словно онемели. Но было очень больно. Как можно одновременно чувствовать боль и ничего не чувствовать? Стив пытался оттащить его от того проклятого места, где только что стоял Танос. Он пытался говорить с ним, но Тор не слышал ни единого слова. У него дёргался глаз. Не его здоровый глаз, а тот, что забрала Хела. Это вообще надо уточнять? У него теперь только один глаз. О боги, он теперь одноглазый, его планета уничтожена, Брунгильда улетела с теми, кто остался, а Хеймдалль и Локи мертвы… Ему было плохо. Подвёл. Подвёл. Подвёл. Подвёл. Подвёл. Его стошнило прямо на этой лесной поляне, а потом он вцепился в рукоять Громсекиры и закричал. Из пустоты, образовавшейся где-то внутри него, вырвался долгий гортанный вой. Эта часть его души ещё не онемела от осознания того, как много он потерял, и остро чувствовала боль. (Потери. Сколько ещё он может потерять? Потери. Потери. Потери. Потери. Потери. Локи). — Тор, — прозвучал голос Стива, но Тор не слушал. Он понимал, что Капитан пытается успокоить его, но у него никак не получалось сфокусироваться на его словах. Он мог слышать лишь собственные отчаянные крики. Голова. Надо было по голове. Он сражался с врагами сотни лет, а сейчас не догадался снести ублюдку голову. Его желание отомстить не было настолько важным. Он виноват в том, что погибли триллионы, он виноват в том, что они стольких потеряли. (А Локи погиб ради него. Локи…) Его голос сорвался до того, как он смог излить без остатка своё отчаяние и боль. Теперь всё просто казалось катастрофически неправильным. Стив что-то пламенно говорил ему, а ещё он услышал рядом с собой голос Наташи. (Возьми, наконец, себя в руки. Они не должны тебя успокаивать. Ты…) Её речь была столь же быстрой и эмоциональной. Стив сказал ей что-то по поводу шока, и тут она резко ударила Тора по лицу. Его голова свесилась налево, и ему пришлось прикусить язык, чтобы сдержать рвущийся наружу удивлённый возглас. Слух наконец вернулся к нему в полную силу, но ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы разглядеть воительницу. (Тупой глаз опять застрял, повёрнутый вглубь черепа. Тор однозначно предпочитал носить повязку, а не эту проклятую штуковину). Девушка мрачно сжимала губы, но смотрела на него очень внимательно. Стив и Роудс тоже смотрели на него. Тор вновь прикусил язык, внезапно почувствовав себя очень глупо. (Голова, надо было по голове, а он не…) — Тор, — позвал Стив так тихо, словно Тор был чем-то очень хрупким. Тор сжал кулаки. Ему очень хотелось кого-нибудь ударить. Нет, ему очень хотелось кого-нибудь убить. Танос. Забрал. Всё. Ему очень хотелось вырвать сердце Таноса (если оно у него есть) и раздавить. Оставить его медленно истекать кровью, потому что… Стоп. Нет. Ему не хотелось об этом думать. Стоп… (Из-за него на шее Локи лопнули сосуды. Его младший брат. Кровь заливала его глаза и вытекала из приоткрытого рта, и это…) Нужно было любой ценой не дать Таносу попасть в Вальгаллу. Без души туда нет прохода, поэтому, если Тор вырвет его сердце, он… Нет. Какая глупость. Голова. Он должен будет снести голову, когда найдёт его. Обязательно. Теперь он точно убьёт Таноса как положено. Чтобы он точно не вернулся. (Его мать не вернётся. Его отец не вернётся. Хеймдалль не вернётся. Асгард не вернётся. Хела не вернётся. Локи…) — Тор, — вновь заговорила Наташа, беря его за плечо. — Посмотри на меня. Он не хотел. Он не хотел видеть, как ей за него стыдно. Почему он не снёс чёртову голову?! — Тор Одинсон, посмотри мне в глаза, идиот! — скомандовала Наташа и вновь ударила его. Тор крепче сцепил зубы и поднял глаза. (Ха, у него же только один глаз. Один. Он тоже один. Единственный из всей семьи. Единственный асгардец. Единственный…) Серо-зелёные глаза Наташи были широко распахнуты, и Тор не совсем понимал, почему. Наверное, от шока. — Вот так, — проговорила она, и её поза стала чуть менее напряжённой. Она потрепала его по плечу. — Вот так. Дыши, ладно? Всё нормально. Всё нормально. Нет, не нормально. Голова, ну почему же он…?! — Тор, — выдохнул Стив, опускаясь рядом с ним на колени. (И когда только он успел опуститься на колени?) Капитан вновь открыл рот, но так и не смог ничего сказать. Тору тоже не приходило в голову ничего, подобающего моменту. Они проиграли. Они столько потеряли и всё равно проиграли. *** Несколько последующих недель Тор не произнёс ни слова. Каждый раз, когда он пытался, у него получалось издать лишь сдавленный хрип и ничего связного. Он не обсуждал этого с оставшимися Мстителями. (Тони пропал. Исчез в космосе с Пауком и тем второсортным фокусником, и это ужасно, потому что его он тоже должен был спасти). Всё, к чему Тор привык, исчезло. Особенно здесь. Команда была неполной, и это бросалось в глаза. Он их подвёл. Если бы он пришёл сюда раньше и не терял времени, гоняясь за Громсекирой, тогда Тони мог бы быть ещё достаточно близко, чтобы они могли его найти. Тор мог бы спасти хотя бы его, потому что пока по его милости люди только погибали. Смерть. Он позволил им умереть. За эти недели по обрывкам разговоров Тор понял, что у Мстителей произошла драка в аэропорту из-за какого-то соглашения (мирного договора? Тор не знает, и ему всё равно), и поэтому они периодически принимались ругаться. Он никогда не слышал, чтобы Роудс на кого-то орал, но в какой-то момент вновь зашёл разговор о возможной гибели Тони, и он кричал на Стива, называл придурком и обвинял в том, что тот отделался идиотским письмом и не пришёл извиниться лично. Стив принял это молча, но его глаза были полны боли. Брюс был тихим, чересчур тихим, но Тор не мог спросить, что с ним происходит, потому что его голос перестал работать. Это Локи всегда был златоустом в семье (был, а сейчас его нет), а Тор был косноязычным дураком. Голова. Почему он не снёс идиотскую…?! Он попытался приготовить всем ужин. Они сейчас ели очень мало и редко, и Тор понимал, что их скоро начнёт мучить голод. Повар из него был ужасный, и Сиф… погибшая… всегда шутила, что рано или поздно он кого-нибудь отравит. Локи когда-то отметил, что ему не нужно плести интриг, чтобы кого-нибудь убить, ведь Тор вместо него может в буквальном смысле подать смерть на блюдечке. Да, он плохо готовил, но знал, насколько это важно. Больше никто этого не понимал. Пока Тор готовил, то ненароком подслушал разговор Наташи и Брюса. Судя по всему, Брюс потерял Халка, когда Танос сделал… то, что сделал. «Две половинки, соединённые вместе», — тихо говорил учёный, — «вот такой теперь во мне баланс». Тор чуть не уронил вилку, которой шинковал сельдерей. (Глупость, разумеется, но он не мог взять в руки нож, не думая при этом о том, как глупо его брат полез на Таноса, имея в руках оружие, не намного превосходящее зубочистку). Половинка к половинке. Щелчок. Идеальное напоминание о его провале. Голова. Почему он не ударил по идиотской голове?! Очевидно, Брюс испытывал колоссальный шок от того, что гигантский зелёный монстр больше не был его частью. Тор прекрасно это понимал. В его голове почти десять лет жило другое существо, и так внезапно освободиться от него, перестать его чувствовать… Это слишком резкий переход. Тор попытался накрыть на стол, но никто особенно не стремился есть, как, впрочем, и он сам. Они просто собрались за столом и долго сидели в тишине, ковыряясь в тарелках и избегая каких-либо разговоров. Никто не произнёс ни слова. Тор собирал тарелки, пытаясь вспомнить, как ему вообще пришло в голову пытаться что-то делать. В лагере у Тора оставалась кое-какая подходящая одежда, но других личных вещей почти не было. Он редко тут бывал, даже когда сюда переехал Тони, ведь он был слишком занят в Асгарде и поиском Камней Бесконечности. (Если бы он просто нашёл эти глупые камни, всё было бы кончено. Танос никогда бы не победил, и он бы точно ударил по голове.) Тут было одеяло, которое Джейн подарила ему, когда они ещё жили в Башне Мстителей, но он спрятал его подальше в шкаф, поскольку даже думать о нём не мог. Боль была слишком свежа. Он любил Джейн. Они не «бросили друг друга», Тор так сказал Локи только для того, чтобы тот не лез. А теперь Джейн забрал щелчок, а вместе с ней и Эрика, и Дарси. Тор не мог даже попытаться извиниться за тот ужас, в который он превратил их отношения. Ведь она мертва. Как и практически все, кого он знал. Потому что он не догадался ударить по голове. Он мало спал, а когда удавалось задремать, он вновь оказывался на «Властителе» и раз за разом смотрел, как Локи погибает. Потом он обязательно просыпался с криком, и в его голове звенели последние крики Хеймдалля. Тор сомневался, что кто-то вообще мог спать, потому что лица у всех становились всё более пустыми, а под глазами залегли глубокие тени. Наташа нашла какой-то коммуникатор, оставленный директором Фьюри. Он сработал лишь через несколько дней, и в лагере появилась Капитан Марвел. Кэрол была… соплячкой, если честно, но Тор с ней толком и не общался. Он всё ещё не мог разговаривать, да и сомневался, что хоть кто-то встанет на его сторону. Если Кэрол разозлить, она его точно доконает, а ведь она и так уже винит его в смерти Фьюри. Почему бы и нет. Голова. Почему он не ударил по голове?! Через двадцать один день после пришествия Таноса Кэрол смогла найти и вернуть домой Тони. С ним был ещё один Страж Галактики, вроде бы Небула. Ракета цеплялся за неё весь вечер, пока Тони не упал в обморок и она не сообщила, что знает, где сейчас Танос. Всё нутро Тора вновь опалило яростью. Наконец-то. Шанс всё исправить. Сделать всё так, как должно быть. Они раздобудут злосчастные Камни Бесконечности и всё исправят. Никто не будет знать, какую ужасную ошибку он совершил. Но у Таноса их не оказалось. «Их же силой их и уничтожил. Чуть сам не погиб…» Тору хотелось его придушить. Да как он посмел?! Он не Бог, у него нет права так поступать с ними, у него нет права отнимать такое количество жизней и лишать их возможности всё исправить. Это несправедливо! Всё должно было сложиться иначе. Они должны были всё исправить, вернуть всех к жизни щелчком собственных пальцев. (Всех, кроме Локи. Кроме Асгарда. Потому что их убила не та рука, что владела Камнями). Брюс ударил и немного отшвырнул Таноса, но тому совершенно не было до этого дела. Он сфокусировался на Небуле и заговорил с ней с такой любовью и восхищением в голосе, что Тору стало дурно. Такие твари, такие монстры как он, физически не способны любить. Убийцы не могут любить. Он окончательно потерял самообладание и очнулся лишь когда голова Таноса покатилась к их ногам. С лезвия Громсекиры падали капли крови. — Что ты наделал?! — закричал кто-то за его спиной. Тор чувствовал лишь опустошение. Опустошение, боль и ярость. — Голову ему снёс, — бесцветным голосом отозвался он. Ощущение полного опустошения преследовало его уже несколько недель. И он… стоп. Он говорил. Впервые за много дней он заговорил. Он открыл рот, чтобы сказать ещё хоть что-то, но горло вновь сдавило чудовищным удушьем, и ему не удалось произнести ни слова. Он растерянно обернулся к Мстителям, но было совершенно не похоже, что хоть кто-то из них готов его поддержать. Ракета потрясённо смотрел на Таноса, а Стив, Роудс, Брюс и Наташа казались настолько потрясёнными, словно не могли представить, что Тор способен сделать то, что он только что сделал. И ещё. Обычным людям это было бы сложно заметить, но у Тора был брат по имени Локи (был, а теперь его нет), и он научил его считывать тонкий язык тела. Они испытывали злость. Ярость. Наташа подняла взгляд от Небулы, которая медленно закрыла глаза отцу, и Тор увидел, как скривились её губы. Он опять сделал всё неправильно. Как и всегда. (Тор, сынок, нельзя так говорить, не покидай эти земли, пока не усовершенствуешь их, Тор, ты не можешь всерьёз считать, что так можно всё исправить, мой принц, вы опять не справились с этим заданием, вы никак не можете разобраться с этим языком и всё путаете, тут написано, как вызвать Рагнарёк, Тессеракт или голова твоего брата, выбирай, ты такой идиот, болван, ты не можешь победить меня, тебе нужен наставник, Локи достиг намного большего, чем ты, а ты способен только сражаться, в годы своей юности я вёл множество войн, Тор, но у нас ничего не получается, я больше не могу поддерживать отношения на расстоянии…) Наташа выглядела так, словно из последних сил сдерживалась, чтобы не наброситься на него. А вот Брюс не церемонился и ударил его по лицу. — Идиот! Он же мог знать, как всё исправить! — прокричал Беннер. Тор потрясённо посмотрел на него и открыл было рот, чтобы возразить, но его голос так и не вернулся к нему. — Как ты мог?! Ты же всё испортил! — Брюс так кричал, что Тор немного попятился от него. Потом он вновь замахнулся, но Роудс перехватил его руку и проговорил: — Брюс, хватит. — Хватит?! — возмутился тот. — У Таноса должен был быть запасной план. Ему ведь понадобилось бы рано или поздно вновь щёлкнуть пальцами, чтобы опять восстановить баланс во Вселенной! У него должен был быть запасной план! — Его не было, — проговорила Небула, медленно поднимаясь на ноги. Тор вцепился в рукоять Громсекиры, но она вдруг стала словно чужой. Мёртвой. Древо отдал руку для неё, а теперь она была такой холодной. — Это и был весь его план. — Ты не знаешь этого! — возразил Брюс. — Он… — Я знаю, что планировал мой отец! — рявкнула Небула, сжимая роботизированную руку в кулак и кидаясь к нему. Ракета что-то говорил ей, пытаясь успокоить, но она не слушала. — Этот план девятнадцать лет был записан в моём теле. Я всё детство изучала, что такое абсолютный баланс и почему геноцид — абсолютно приемлемая вещь! Меня везде и всюду сопровождал этот план… Ты не знаешь его так, как знаю я! Взгляд Беннера полыхнул, и Тор впервые за всё время осознал, почему Халк так бурно реагирует именно на ярость мужчины. Брюс вовсе не был спокойным человеком. Его ярость появлялась не на пустом месте, Тор теперь увидел это по его бледным сжатым кулакам и выступившим желвакам. Небула зло на него посмотрела, но потом смягчилась, поскольку поняла, что ему нечего ей возразить. А затем Брюс повернулся к нему, и от его свирепого взгляда у Тора всё в груди сжалось от боли и страха. — Ты должен был оставить его в живых. Он знал о Камнях Бесконечности больше, чем любой из нас, и он мог сказать нам, где они сейчас или как их вернуть! Он буквально задыхался от возмущения. — Брюс, — осторожно позвал Стив. — Что?! — взвился Беннер. — Хочешь сказать, это не он во всём виноват?! Скажи! Да если бы он просто отрубил Таносу руку или голову, ничего этого бы не было! Ему точно станет плохо. Когда он понял, что никто не стремится сказать хоть слово в его защиту, у него внутри всё сжалось. Всю вину возложили на него, и не было никаких оснований поступить как-то иначе. То, что он сделал… Почему он не ударил по голове?! Даже Локи со своей дурацкой зубочисткой целился в голову! Тор сделал судорожный вздох и понял, что язык его совершенно не слушается. Они во всём обвинили его. (Почему его это так шокирует? Это не обвинение, это правда. Он совершал только ошибки и вёл себя как последний идиот). — Так, — тихо сказал Стив, оттягивая их друг от друга, — хватит уже. Мы тут закончили? Тор не мог посмотреть в глаза своим това… Мстителям, поэтому смотрел на обезглавленное тело Таноса. Он очень надеялся, что труп тут так и сгниёт. Тор надеялся, что он будет мучиться из-за того, что сделал. Из-за того, что украл. Танос вор, он украл жизни, а это тоже воровство. Танос украл у него Локи… нет. Не надо об этом думать. Не сейчас. Его и так преследует эта картина всякий раз, как он закрывает глаза. Он не будет об этом думать. Он снёс чёртову голову. Но теперь всё стало ещё хуже.