Эпилог. После развода нет виновных, есть потерпевшие.

      Александр не успел закончить свои рабочие дела, как к нему ворвалась разъяренная миниатюрная девушка и, скрестив руки на груди, недовольным взглядом вперилась в него, ожидая хоть какой-то реакции.       — Ну что снова не так? — отрываясь от бумаг, спросил он и улыбнулся, глядя на злобное лицо напротив.       — То, что ты снова сидишь дома и тухнешь! — оживилась девчонка и села на край стола. — После того, как тебе перевалило за тридцать, ты ведешь себя словно семидесятилетний старик.       — Это образ жизни такой, — покачал головой Нильсен.       — Нет, — начала перечить она, нагло перебирая все предметы на его столе. — Дело не в образе жизни, а в тебе.       — Послушай, в том, что я хочу простой спокойной жизни, нет ничего криминального, — Александр встал со своего места и, проходя мимо девушки, щелкнул ей по носу. — Так что отстань от меня.       — Спокойная не равно скучная, Алекс, — недовольно протянула его имя она. — Идем сегодня на вечеринку!       — Ни за что, — рассмеялся он и специально зевнул. — У меня есть дела.       — Какие же? Протереть пыль со своих старческих суставов?       — Отец знает, что ты позволяешь себе так разговаривать со мной? — Эстер скривилась и, вскочив со стола, направилась к двери. — И вообще, какие вечеринки? Тебе только стукнуло восемнадцать.       — Во-первых, Алекс, ты же знаешь, ты — мой любимый брат, и я просто не могу упустить возможности поиздеваться над тобой, а во-вторых, вечеринки — это такое мероприятие для молодых людей, ну, ты не поймешь, — послав воздушный поцелуй, она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.       Александр покачал головой, однако улыбаться не перестал. После того, как он переехал в Англию, восемь лет назад, жизнь кардинально поменялась. Во-первых, у него появилась настоящая семья. Теперь встречи с отцом и матерью стали частым явлением, а две младшие сестры являлись замечательным бонусом к его до этого одинокой жизни. Во-вторых, теперь он работал исключительно в свое удовольствие, владея небольшой сетью загородных отелей и не тратя на работу больше отведенных часов, к слову, делил свои обязанности он с отцом. В-третьих, после нескольких неудачных отношений, Александр решил жить просто для себя, вместе с Лордом — его любимым доберманом, которого он завел три года назад.       Первое время после того, как Нильсен-младший заселился в домик неподалеку от отца, он старался из него не высовываться и не беспокоить лишний раз Ульрика и Хелен, но милая женщина была очень настойчивой. Вместе с мужем она каждый день заходила к Александру и обязательно приносила с собой фирменный пирог, который полюбился ему с первого запаха. Затем стала забегать и одна, заставляя Алекса шевелиться и заваривать ароматный чай, который, к слову, сама же и приносила. Переломный момент в их отношениях настал тогда, когда Хелен увидела Александра, сидящего на полу и рассматривающего фотографию.       — Эта девушка и есть Агата? — аккуратно спросила она, присаживаясь рядом. Александр ничего не ответил, только покачал головой и поджал губы. — Она очень красивая, — тепло улыбнулась Хелен и повернула фото чуть на себя. — Вы очень счастливые здесь.       — Мы правда были счастливы, — коротко ответил Алекс и запрокинул голову назад, опираясь о стенку и прикрывая глаза.       — Может быть, вам стоит поговорить?       — Я хочу оставить ее в прошлом, Хелен, — тихо проговорил парень.       — Если судьбе будет угодно, она еще раз сведет между собой людей, чьи дороги разошлись, — улыбнулась Хелен и поднялась с пола: — И если любовь была настоящей, она преодолеет все, что подкинула ей эта самая судьба, — женщина протянула Александру руку, и он, подняв на нее взгляд, понял одно — судьба, какой бы жестокой ни была с ним, подарила шанс иметь семью, и он точно не откажется от него. Так он обрел мать, а Хелен — прекрасного сына.       Нильсен подошел к своему столу, и хотел было вновь взяться за бумаги, как на глаза попался одинокий пропускной флаер на какую-то художественную выставку, что пробудет в Англии ровно три дня.       — Эстер! — цокнул он и закатил глаза. Чуть подумав, взял со спинки кресла жакет и направился к отцу.  

***

      — Мам, пап, это я, — крикнул Александр, зайдя в дом.       На кухне сразу же послышались торопливые шаги, и через несколько секунд в коридоре уже появилась Хелен с вафельным полотенцем в руках.       — Алекс, дорогой, — женщина подошла к парню и поцеловала в щеку, отчего он в очередной раз расплылся к улыбке. Алекс был рад, что каждый раз реагировал на этот простой жест так волнительно. Это многое для него значило. — Проходи.       — Где отец? — разулся он и последовал за матерью.       — О, Ульрик решил устроить очередной кулинарный день, — улыбнулась Хелен. — Поэтому у нас погром.       Александр зашел на кухню и увидел отца, который ловко отбивал мясо на специально приспособленном для него столе.       — Сегодня у нас жаркое, — шепнула женщина и пошла к супругу.       — Милая, подай мне специи, — с серьезным видом проговорил Ульрик и повернулся к сыну. — Ты, кстати, вовремя. Надевай фартук и займись соусом.       Алекс за эти восемь лет привык к подобному времяпрепровождению, поэтому быстро нашел фартук и, вытащив из холодильника красную смородину, принялся ее мыть.       — Хлоя дома? — спросил он, продолжая свое занятие.       — Нет, — ответила женщина. — Сегодня первый день как на испытательном сроке.       — Это та юридическая фирма? — уточнил Нильсен и переложил ягоды в тарелку.       — Да, — сказал отец. — После того, как мистер Грант отдохнул в нашем отеле в Бат, где встретил Хлою, он стал слишком частым посетителем, — прищурился мужчина и добавил: — Ну и поставщиком цветов в наш дом.       — Девочке двадцать пять, Ульрик, — укоризненно покачала головой Хелен. — Если это любовь, то главное, чтобы они были счастливы.       Александр лишь на секунду замер, а потом, спокойно вдохнув и улыбнувшись где-то в душе, случайно озвучил:       — Любовь — это прекрасно, — Хелен и Ульрик прекратили все свои действия и посмотрели на сына, который, заметив это, неловко прокашлялся и добавил: — Просто ваша идиллия не может оставить меня равнодушным.       — Ты тоже заслуживаешь любви, дорогой, — отозвалась женщина и, чтобы больше не смущать Алекса, повернулась к мужу: — Это мясо уже достаточно настрадалось, хватит его бить.       Отсмеявшись, они продолжили свое занятие: Хелен подготавливала овощи для тушения, Ульрик чистил картошку, а Александр уже закидывал все ингредиенты в блендер:       — Мам, передай имбирь и перец чили, — за все время он наконец-то почувствовал, что значит быть дома и в своей атмосфере.       Сейчас Александр называл когда-то чужого человека мамой, вечерами он играл с отцом в шахматы, со своей старшей сестрой вместе бегал по утрам, а с младшей обсуждал детективы, ведь девчонка была настроена серьезно в своей цели стать детективом. Эстер стала отдельной любовью Алекса, и она, кажется, знала больше положенного. Именно ей он доверил большую тайну про свою настоящую любовь, а потом неугомонная девочка постоянно спрашивала про Агату, просила показать ее фото и даже настаивала на том, чтобы брат позвонил ей.       — Кстати, ко мне забегала Эстер, — сказал он и начал добавлять нужные специи в соус: — И подсунула мне билет на какую-то выставку.       Ульрик и Хелен незаметно переглянулись, и мужчина с важным видом проговорил:       — Отлично, хоть кто-то пытается тебя вытащить дальше нашего и твоего дома.       — Отец, — закатил глаза Алекс и специально включил блендер, когда мужчина начал читать нотацию о его скудном образе жизни.       — Сорванец! — бросил тот, когда звук затих.       — Александр, — Хелен помахала ему указательным пальцем и, когда он прошептал со смешинкой «прости», заговорила: — Мы переживаем за тебя. Прошло восемь лет, как ты переехал, но ты так и не нашел свою любовь, и знаешь, мы не лезем в это, но вот то, что ты стал более замкнутым, заставляет нас волноваться.       — Мам, все в полном порядке.       — Сынок, прошу, сходи на выставку, развейся, — тепло улыбнулась она и подошла к нему ближе. — Ты ведь любишь искусство.       — Ладно, — пробубнил Александр, и Хелен потрепала его по щеке, как маленького ребенка.       — И как у тебя это получается? — прервал тишину Ульрик, и они рассмеялись.  

***

      Агата только сегодня утром прилетела в Лондон. Она не была здесь больше десяти лет, и все воспоминания о детстве, о родных заставили ее ненадолго захандрить. Девушка потратила бы на это больше времени, но не могла. Не после всего, что она прошла за восемь лет. Теперь у нее только одна цель в жизни — быть счастливой.       Завтрашний день обещал быть напряженным: во-первых, завтра у Агаты Харрис юбилей — тридцать лет. Во-вторых, завтра же открытие ее выставки, и нет, она больше не занималась организацией и выставлением тетушкиного антиквариата напоказ, теперь Агата сама являлась автором выставок и участвовала в них. Ее уже не первая за это время коллекция картин и фотографий вызвала полный фурор. Сначала она заняла первое место в Нью-Йорке, а затем и призовые места в других странах, куда она ездила: Россию, Францию, Италию и даже в Японию.       Поднявшись с постели после недолгого сна, который она себе позволила после утомительного перелета, Агата быстро приняла душ и, собравшись, вышла из отеля. Перед тем, как полностью погрузиться в работу и начать проверку к завтрашнему открытию, нужно было сделать то, что она должна была сделать все эти годы, но так и не решалась до конца — попросить прощения у Аннет. Поэтому, взяв напрокат автомобиль, Харрис направилась в их семейный сквер, где давно покоились ее родные.       — Тетушка, здравствуй, — девушка присела на старую деревянную скамейку, краска с которой уже давным-давно облезла. — Я снова дома, — улыбнулась она, глядя на выгравированную надпись на надгробии. — Мне очень жаль, что я плохо поступила с тобой тогда, — на глаза потихоньку наворачивались слезы: — Я знаю, ты сейчас смотришь на меня и с укором говоришь: «Моя глупая, глупая мышка, ты так любишь ошибаться», — Агата усмехнулась и смешно шмыгнула носом: — И я бы сказала, что действительно только и делаю, что ошибаюсь, но… ты можешь гордиться мной, я многое осознала за это время и поняла. Теперь все будет иначе, тетя, обещаю тебе, — договорила она и внимательно огляделась, только сейчас замечая бордовые розы возле могилы Аннет, которые только-только начали засыхать: — Прости меня, если когда-то сможешь, я люблю тебя всем сердцем, моя милая тетя, — Харрис поднялась со своего места и, положив рядом со старым букетом роз свой, точно такой же, напоследок дотронулась до тёплого камня и ушла прочь.       Возвращаясь назад, Агата встретила Фредерика — он все эти годы присматривал за этим местом и за поместьем Харрис.       — Простите, Фредерик, — обратилась она к нему, — скажите, кто-то посещал недавно могилу Аннет?       — Да, — ответил он и добавил: — Молодой человек приходил сюда где-то неделю назад.       Не став больше ничего спрашивать, Харрис поблагодарила мужчину и, сев в машину, направилась в центр, проверять, все ли готово к завтрашнему показу.  

***

      Все утро Александр был сам не свой. Во-первых, он прекрасно знал, что сегодня за день — несмотря на восьмилетнюю разлуку, день рождения Агаты, кажется, навсегда въелся в его память и теперь эту дату выкинуть из головы невозможно. И он бы позвонил ей, если бы у него был ее номер. А может и нет — все-таки она не смела тревожить его «приветом» из прошлого, так почему он решил, что может так просто написать ей.       Во-вторых, интуиция. С самого момента пробуждения у Алекса скручивало живот от волнения, и все валилось из рук. Неужели замкнутый образ жизни настолько сильно сказался на нем, что теперь даже поход в общественное место казался для него чем-то сродни пыткам?       Ну, и в-третьих, чертова рубашка, которую ему выбрала вся семья, казалась ему безумно неудобной. Почему вообще он пошел на поводу этих людей и не надел футболку и джинсы? Только тогда, когда он спустился вниз из гостевой комнаты в доме отца, что по праву стала его, где он периодически оставался ночевать, Эстер заверила его, что он выглядит отлично.       — Это просто выставка, — пробормотала она, поправляя его прическу, — а у тебя такое лицо, словно тебя отправляют на казнь.       — Тебе легко говорить, — причитал Нильсен, — ты же не такой асоциальный элемент общества, как я.       — Ты сам виноват, — бросила младшая и ушла на кухню, где собралась вся семья. — Вы просто посмотрите на эту душку, — специально громко прокричала она, зная, что брат обязательно взбесится.       — Эстер! — прикрикнул он и зашел ко всем, привлекая всеобщее внимание. — Прошу, не смотрите так! Я чувствую себя сорокалетним девственником, которого вся семья собирает на смотрины.       — Александр! — отец развел руки, пока сестры тихо хохотали над недовольным братом.       — Оставь мне ключи от дома, — отсмеявшись, сказала Эстер. — Я потусуюсь у тебя.             — Еще чего, — поправляя манжеты рубашки, пробубнил Александр, — Твоя задача только покормить Лорда, — он достал ключи и бросил их сестре.       — И потусить, — добавила она, ловя связку и игнорируя злющий взгляд парня. — Хлоя, ты со мной? Разнесем братцу дом и съедим всю еду.       — Однажды ты получишь по полной программе, юная леди, — с едкой улыбкой проговорила старшая и подмигнула Александру, который всегда получал ее поддержку в битве против Эстер.       — Ладно, я пошел, — сказал он и развернулся к двери.       — Хорошо повеселись, братец, — крикнула ему в спину Эстер. — И фото не забудь сделать.       Когда дверь за Алексом закрылась, а сам он мелькнул уже у самой калитки, все перевели взгляд на Эстер и застыли в ожидании.       — Это точно она, я уверена, — самодовольно выдала будущий детектив и, взяв со стола спелое яблоко, ушла.  

***

      Агата неловко поправляла платье, в очередной раз оттягивая его вниз. И черт ее дернул надеть ту длину, которую, как ей кажется, в тридцать уже приличные женщины не носят. Однако деваться уже было некуда: торжественное открытие выставки состоялось, и сейчас гости разбрелись по нескольким помещениям, внимательно разглядывая современное искусство.       Сама Харрис стояла у фуршетного столика, попивая шампанское. Ее задача была на сегодня одна — не напиться, и всего один бокал за это время показывал ее серьезные намерения. После того, как на церемонии открытия директор выставки сказал, что среди всех изображений есть коллекция фотографий, неоднократно получившая награды, Агата почувствовала себя не в своей тарелке. Все эти люди ходили вокруг фотографий, сделанных лично ей, и строили какие-то теории, рассуждали о говорящем названии коллекции и нахваливали неизвестного им талантливого автора.        Так было ровно до того момента, пока к ней не подбежала ее помощница — Никки, — и буквально не потянула ее к стоящему спиной мужчине, внимательно разглядывающего один снимок.       — Это Агата Харрис, автор данной коллекции, — улыбнулась девушка, когда мужчина повернулся к ним лицом и застыл, разглядывая побледневшую Агату.  

***

      Александр приехал с небольшим опозданием, а когда оказался внутри большого смотрового зала, услышал, как директор рассказывал о концепции их сегодняшней выставки.       — Мы собрали здесь самые лучшие работы художников и фотографов, которые рассказывают свою историю жизни. Они погрузят вас в самые сокровенные моменты из прошлого, а может даже, заставят и вас что-то прочувствовать.       Нильсен стоял у самого входа, лениво пробегаясь взглядом по открытым его взору картинам. Да, они действительно были хороши, но это было что-то не то, не получалось прочувствовать эту тонкую ниточку связи с автором…       — Наша гордость — частная коллекция современного фотографа «Как выглядит любовь». Ее вы можете увидеть в самом дальнем зале, — донеслись обрывки до Алекса.       Затем тучный мужчина спустился вниз и перерезал красную ленточку, тем самым открывая выставку. Посетители быстро разбрелись по залам, в каждом из которых стоял фуршетный стол, а сам Нильсен подошел к схеме выставки и нашел ту, что привлекла его больше всего.       Добраться до последнего зала было сложно: то мешали посетители, столпившиеся у картин, то помощники, желающие рассказать подробнее о картинах. В конечном итоге, девушка по имени Никки не отстала от Александра и, по его же просьбе, привела к нужной коллекции. Темный зал был освещен слабым теплым светом. Каждая фотография была в черной раме и выполнена в черно-белом цвете.       Александр отмахнулся от назойливой девушки и начал расхаживать от самой первой фотографии. Сначала это были обычные пейзажи — густой лес, большое поместье на фоне облаков, пышные цветы, пляж.

Ниточка начала тянуться…

      За пейзажами последовали портреты, и тогда-то Нильсен решил, что тронулся головой. Прямо перед его глазами была молодая девушка с младенцем в руках. Она не смотрела в камеру, а смотрела на своего ребенка, который, забавно скривившись, плакал. Александр начал быстро перебирать варианты, где он мог видеть этот снимок, пока следующий не расставил все по своим местам. Аннет Харрис, элегантно держащая бокал вина, сидела на диване в стиле барокко и читала книгу. Женщина выглядела моложе, чем он ее знал, — здесь ей было не больше тридцати пяти, — но он точно узнал ее. Ошибки быть не могло.       Алекс хотел уже развернуться и, наверное, сбежать, как наткнулся на еще один снимок, точнее серию снимков, которые висели на отдельной стене — там был он. На негнущихся ногах он последовал к этим фотографиям и начал их рассматривать. Это точно, мать его, он!       Вот он лежит на траве и плетет Агате венок из одуванчиков. Одна его рука закрывает глаза от яркого солнца, а вторая держит цветы, прижимая их к носу.       Вот он стоит в книжном магазине в глупых круглых очках и, нахмурившись, читает какой-то детектив.       Вот он пытается забрать у Агаты полароид, бегая за ней по всему пляжу на Гоа.       Вот его глаза.       Вот его улыбка.       Это он. Весь он. Все их воспоминания. Везде он. Он. Он.       — Простите, — он обернулся назад, отыскивая глазами Никки. Девушка сразу же подошла к нему, а затем, переведя взгляд на фото, а потом снова на Нильсена, словно на экспонат, застыла с открытым ртом.       — Это вы? — единственное, на что хватило девушку.       Александр ничего не ответил, ведь вроде и без слов все понятно, разве нет? Никки продолжала хлопать глазами, а затем, вновь обретя возможность двигаться, попросила Нильсена побыть здесь, а сама куда-то умчалась.       Алекс, не найдя в себе сил уйти, повернулся к фотографиям, вновь внимательно рассматривая их, а затем перевел взгляд на небольшую табличку и про себя прочитал:

«Если бы у меня спросили, как выглядит любовь, я бы ответила, что у любви теплая улыбка и яркие голубые глаза. Что у любви ласковый голос, и эта любовь заботится о тебе. Моей вечной любви — А.»

      Его размышления прервала Никки, подошедшая сзади и громко завопившая:       — Это Агата Харрис, автор данной коллекции, — девушка улыбнулась, когда Алекс, собравшись с духом, повернулся к ним лицом и застыл, видя перед собой стремительно бледнеющую Агату.

***

      Они сидели на улице за небольшим столиком местного ресторана и молчали. Времени у них было не так много, а вот вопросов, кажется, не исчисляемое количество.       Когда официант поставил перед ними бутылку с ее любимым вином, Александр начал сам разливать напиток по бокалам и, когда закончил, протянул один бокал Агате и проговорил:       — С юбилеем, Агата, — девушка слегка улыбнулась и сделала глоток.       Они отставили бокалы в сторону, и тогда Алекс попытался сделать то, о чем просила его младшая сестра — завести разговор.       — Как жизнь? — аккуратно начал он.       Харрис какое-то время обдумывала свой ответ, а затем, выдохнув, проговорила:       — Мне жаль, что мы сейчас сидим напротив друг друга, как незнакомцы, и теперь даже разговор кажется неловким, — они оба робко улыбнулись. — Прошу, давай попробуем провести хотя бы этот вечер в другой атмосфере, — когда Александр кивнул, Агата расслабилась и принялась отвечать на его вопрос: — Итак, у меня все наладилось. Я больше не живу в Нью-Йорке, наверное, правильнее сказать, что я больше нигде не живу, в основном путешествую, — Харрис сделала еще один глоток вина.       — Ты мечтала об этом, — подметил он.       — Да, — согласилась девушка. — Думаю, нет смысла объяснять, что больше не занимаюсь тетиным бизнесом.       — Нашла себя в фотографии? — улыбнулся Александр, на что она кивнула. — У тебя всегда в этом был талант.       — Спасибо, — тепло ответила Агата. — Но я занимаюсь не только фотографией, я еще и рисую.       — Правда? — Алекс был действительно заинтересован, а когда Харрис предложила ему посмотреть несколько ее картин, не смог отказаться.       — В основном это пейзажи, но иногда я рисую людей или какие-то отдельные части тела, — так они добрались до картины, где снова был нарисован он, а рядом, под холстом, стояла картина, где были нарисованы только его глаза. Агата неловко опустила взгляд и заблокировала телефон. — А как ты?       Александр прокашлялся и ободряюще обхватил ладонь бывшей супруги:       — О, у меня все хорошо. Ты не представляешь, что ты сделала для меня.       — О чем ты? — Харрис свела брови к переносице и, вытянув свою ладонь из ладони Алекса, дотянулась до бокала.       — Я про отца, — когда до Агаты наконец дошло, она чуть не выплюнула вино назад, широко распахивая глаза.       — Вы все-таки встретились? Он позвонил? — сразу же налетела с допросом она.       — Да, — улыбнувшись, ответил Александр. — Теперь у меня есть отец, мама и две младшие сестры. Ну и собака.       — Ничего себе! — девушка искренне была рада это слышать. — Я безумно рада за тебя!       Их разговор прервал официант, который принес заказы. Некоторое время они молчали, наслаждаясь ужином.       — Полагаю, моя очередь задавать вопрос, — прожевав, сказал Нильсен. — Ты создала действительно шедевр, — заговорил о выставке он: — Но почему там мои фото?       Агата улыбнулась и отложила в сторону столовые приборы:       — Александр, ты — важная часть этой выставки. Я бы соврала, если бы сказала, что никогда не любила тебя или до сих пор не люблю. Тогда мы были молоды и глупы, в частности я. И мне жаль, что наша история закончилась, — Харрис чуть помедлила: — Но эта история… Она была прекрасной, и я благодарна тебе за то, что ты мне ее подарил, как и любовь, что осталась навсегда в моем сердце, — глаза девушки немного заблестели, и тогда она вновь послала ему теплую улыбку и вернулась к еде.         — Знаешь, Агата, я бы не хотел задавать вопросов, которые бы смутили тебя, но они есть, и мне правда нужно знать об этом, — после очередной небольшой паузы, вновь заговорил Александр.       — Я готова ответить, правда, — сказала Харрис и внимательно посмотрела на бывшего супруга.       — Как ты справилась с этим?..       Агата немного потупила взгляд и начала нервно перебирать пальцами, пока формулировала ответ.       — Это было тяжело. Прошло столько лет, а я помню все настолько хорошо, словно это было вчера. Когда ты уехал, стало плохо. Очень плохо, — Александр поджал губы и вцепился в бокал. — В первый год я загремела в психиатрическое отделение на почве сильного нервного истощения. Брэндон вытаскивал меня как мог, но даже этого было мало. Лекарство было одно, но оно было мне недоступно.       — Агата…       — Все хорошо, Алекс, — она улыбнулась и продолжила: — Затем я съехала с квартиры, жить там становилось невозможно с каждым днем все больше и больше. Отпускать начало лишь спустя четыре года. Тогда и появились первые после брака отношения. По правилу бумеранга, в жизни все возвращается, и спустя полгода отношений этот парень мне изменил.       Александр покачал головой. Ему было неловко, что Агата считала это правильным — что это ее крест, и она этого заслужила.       — Еще один год впустую, а потом вторые и самые последние отношения. Недолгие, но очень тяжелые.       — Почему тяжелые? — нахмурился Нильсен. Он не знал, зачем ему эта информация, но искренне хотел ее знать.       — Этот парень, его звали Джек, был очень… странным парнем, — девушка тяжело вздохнула. — Первые два месяца все было хорошо, а потом стало резко плохо. Он начал избивать меня. Однажды я думала, что умру, и, наверное, тогда я была уже к этому готова.       — Что случилось? — Александру было сложно усвоить эту информацию. Да к черту это, несмотря на то, какую боль причинила ему когда-то Агата, она не заслужила такого отношения к себе.       — Брэндон успел вовремя и вызвал скорую. Этот парень сбежал, оставляя меня с ножом в плече, — лишь сейчас парень перевел взгляд на часть тела, где отчетливо виднелся белый шрам. — После этого я ни с кем не встречалась.       Нильсен сцепил перед собой руки и долго о чем-то думал. Агата решила тоже задать один важный вопрос, чтобы сгладить неуютную тишину.       — А ты? Алекс, как ты справился с этим?       — Семья, — сделав глоток, ответил он. — Они вытаскивали меня из моего унылого состояния, но, как говорит Эстер — моя сестра, — уточнил Алекс, когда девушка не поняла, о ком он говорил, — после тридцати я стал занудным, никуда не выходящим стариком.       Когда они закончили с ужином, а задавать больше неловких вопросов стало, вроде как, неуместно, Агата поднялась со своего места и быстро начала собираться.       — Спасибо, этот вечер был замечательным, — вставая со своего места, сказала она и потянулась к клатчу. — Я была рада тебя увидеть.       — Агата, — Александр поднялся за ней и, быстро достав из портмоне купюры, бросил их на стол. — Прогуляемся?  

***

      — Значит, они уже пять лет как в браке? — шагая по набережной, продолжал расспрашивать Агату Александр. — А кто был шафером?       — О, Брэндон отказался брать шафера, — ответила она. — Он сказал, что единственный его шафер — задница, и он свалил в закат и даже не объявляется.       Они вновь рассмеялись. Как и уже неизвестно какой по счету за сегодняшний вечер раз. И, если в начале беседы они чувствовали себя некомфортно, то сейчас они гуляли по ночному Лондону, делясь всеми произошедшими событиями за эти восемь лет.       — Хелен просто удивительная женщина, — Агата вновь начала спрашивать Алекса о его семье, а он с радостью рассказывал про них. — Думаю, она бы тебе понравилась.       — Даже не сомневаюсь, — улыбнулась она. — Ты общался с Оливией?       — Нет, — спокойно, но сквозь зубы процедил Нильсен.       — Прости, — положив руку ему на плечо, проговорила Агата. — Самое главное, Алекс, что ты обрел настоящую семью и по-настоящему счастлив. В этом и есть суть.       Они остановились у главного входа отеля, в котором на пару дней поселилась Агата. Снова стало неловко — словно подростки, прощающиеся после первого свидания.       — Значит, скоро уедешь, — хриплым низким голосом спросил он.       — Да, — подтвердила она. — Через два дня, когда закроется выставка.       — И куда дальше?       — Покорять другие страны, — улыбнулась Агата и положила теплую ладонь на его щеку. — До встречи, Александр?       — До встречи, Агата, — он оставил легкий поцелуй на ее щеке и посмотрел в любимые зеленые глаза.       Девушка сделала шаг назад и развернулась, оставляя за собой до боли знакомый запах парфюма, и лишь у самой двери, она обернулась и, подмигнув ему, послала ему свою самую теплую улыбку и воздушный поцелуй.