Застывшая ночь

Перед глазами Леви развернулась невообразимая для него картина: в полумраке королевских покоев на идеально взбитых подушках перед ним вытянулась точёная фигура девушки, образ которой не раз возникал в его сознании в те редкие часы беспокойного сна за последние дни. Проваливаясь в сон скорее в забытьи, чем по необходимости, к нему приходила Микаса, до которой почему-то никак не удавалось докоснуться… Чем были вызваны эти видения в своих снах, он понимал: впервые ему встретился настолько достойный боец, который мог бы сравниться с ним самим. Вернее, могла бы. Они были так похожи в своих привычках замыкаться в себе и в одиночку принимать на себя удар. В критический момент в разгар боя он доверился ей, и она не подвела его. Доверился кому-то впервые с тех пор, как потерял весь прошлый состав своего отряда. Теперь же это доверие перешло далеко за грань допустимого… Неожиданно для себя он обнаружил, что до сих пор так и стоит перед кроватью как дурак в сапогах и со спущенными брюками, от чего ухмыльнулся и принялся поспешно избавляться от оставшейся одежды. Микаса лежала и ждала его совсем не долго, но в поспешности его действий ощутила его неловкость и улыбнулась. Он лёг рядом с ней на бок, подперев голову одной рукой, а другой начал поглаживать её согнутые заострившиеся колени, которые были сведены в попытке скрыть наготу. От изгиба коленей его рука медленно скользила вверх, по бёдрам, мимо покрывшегося мурашками живота к ее вздымавшейся груди. Описав пальцами восьмёрку вокруг неё, он снова сжал мягкую круглую плоть и наклонился ближе к ее лицу. Микаса опустила свою руку на его ладонь, сминавшую грудь, и потянула ее на себя выше. В следующее мгновение в глазах Леви снова засверкали огненные блики, когда она притянула его за пальцы к своему приоткрытому рту. Она откинула свою руку за голову, а его пальцы начали медленно проникать в ее рот, скользя по губам и дотрагиваясь до скользкого языка. Она обхватила их губами и повторила движение своим языком, которым начала предыдущую ласку на краю кровати. Леви не требовалось объяснений, чтобы понять, что делать дальше. Он начал имитировать двумя пальцами движение члена, углубляясь в ее рот. В расширившихся зрачках Микасы он отчетливо видел новую волну возбуждения, которая уже раскатывалась по ее телу. Теперь он наблюдал с каким-то безумным юношеским интересом за движением мышц на ее шее, которые сокращались от его более глубоких проникновений и следовавших за ними непроизвольными сглатываниями. Он немного развернулся, перенося опору своего тела на внутреннюю сторону бедра и унимая своё нараставшее после передышки возбуждение об кровать. Дыхание Микасы стало учащеннее, веки уже давно сомкнулись, а по тому как они дрожали было очевидно, что глаза ее начинают все чаще закатываться вверх. Леви немного резче, чем рассчитывал, прекратил этот странный акт морального удовлетворения и на его пальцах заблестели тянущиеся дорожки слюны, ведущие к раскрасневшимся губам девушки. Локтем той же руки он толкнул ее дальнее колено, заставляя ее раздвинуть ноги. Пододвинувшись ближе и прижимаясь твёрдым членом к ее прохладному бедру, он скользнул пальцами в ее тугое горячее лоно. Микаса резко открыла глаза, уперлась пятками в скрипнувший матрас и выгнулась в пояснице. Сорвавшийся с ее губ стон тут же был скрыт в глубоком поцелуе. Леви проникал в разгоряченное тело одновременно и языком, и своими пальцами, и не встретил на своём пути никакого препятствия. Эта мысль проскользнула в его голове узкой змейкой сожаления, но тут же была воспринята как ещё один фактор правильности происходящего: по крайней мере, с ней не возникнет ненужных сейчас им обоим хлопот. Дрожащие тонкие руки метались по плечам и груди Капитана, то сжимая его мышцы, то с усилением гладя его кожу, то осторожно задевая огрубевшие шрамы. Он наращивал скорость движения своих пальцев внутри неё, но в какой-то момент она отпрянула от его губ, хватая губами воздух. Поглаживая его коротко постриженный затылок она произнесла: «Пожалуйста, я хочу… ещё… я хочу…». Он отчетливо видел в глазах и реакции ее тела доверие и готовность к дальнейшим действиям, но также и то, с каким трудом ей давалось обращение к нему не так, как стало привычно за все эти годы. Это смущение породило в нем несвойственную нежность, но он произнёс лишь: «Я знаю. И я тоже нуждаюсь в тебе». Характер этого признания тронул Микасу, и она притянула его к себе, заставляя навалиться на неё всем телом. Под давлением его тела она почти не могла дышать, но тепло, исходившее от него, поглотило ее, и время вокруг замерло. Леви же чувствовал на своей спине и затылке едва ощутимые прикосновения нежных пальцев и, уткнувшись подбородком между совсем еще девичьим плечом и подушкой, смотрел в самую густоту темноты, расползающейся по комнате. Умиротворение не смогло победить силу желания этих двоих, а потому приняв стойку на руках, как будто бы собравшись отжаться, Леви навис над Микасой и подарил ей ещё один, совсем робкий, словно юношеский поцелуй. Затем он поднялся окончательно и встал на кровати на колени, окидывая взглядом словно мерцающее от своей бледности женское тело. Крепко взявшись за ее согнутые колени, он с присущей ему резкостью в движениях развёл их в стороны и подтянул девушку ближе к себе. Она смотрела на него, но словно боялась поднять глаза на него и потому блуждала своим взглядом по его торсу и ниже, снова заливаясь розоватым румянцем. Сейчас ее Капитан уже казался каким-то другим, невообразимо притягательным, но слабо знакомым: одной рукой он по-прежнему удерживал ее за колено, а в другой держал свой член и неспешно скользил по нему рукой. Вскоре она уже не смогла найти в себе сил, чтобы продолжить смотреть на него, поскольку горячая плоть прикоснулась к ее клитору, заскользила ниже, между половых губ и продолжала дразнить, пока ее бёдра сами не дернулись навстречу в попытке усилить соприкосновение. Тишину комнаты прорезал протяжный женский стон и резкий мужской выдох. Микаса широко распахнула глаза и хотела немного отстраниться от поглощающего, заполняющего, слегка болезненного в силу малой привычности чувства внутри неё, но встретила грубое сопротивление. На неё смотрел незнакомец, в чьих глазах ярчайшим огнём искрилась страсть, не оставляющая никаких других мыслей, кроме острой безотлагательной потребности в текущем моменте. Она ощутила, что именно она стала причиной того, что ее Капитан, всегда такой холодный и рассудительный, сейчас почти лишился рассудка. Леви крепко держал ее за бёдра и грубо двигался внутри ее лона, пламенные скользкие стенки которого сжимались, когда он упирался в шейку матки. Он видел, что доставляет ей дискомфорт, но сейчас ему не было до этого никакого дела: руки сами прижимали ее тело ближе к себе, наслаждение разливалось от низа живота по всему телу, капли холодного пота стекали с затылка вниз по напряжённым мышцам спины. Под его руками по ее бёдрам расплывались красные пятна, которые точно потом будут напоминать об этой ночи синяками. Но постепенно подрагивающие прохладные ноги обхватили его поясницу и двигаться стало легче: Микаса подавалась к нему сама, пыталась успеть за темпом этого чувственного соития, соприкосновение их тел сопровождалось более мокрыми звуками. Одна ее ладонь крепко сжимала сброшенное в сторону покрывало, а другой она прикоснулась к его руке. Спустя несколько безумно длинных минут этой страстной гонки, от которой они оба начали задыхаться, Леви наконец отпустил ее бёдра и наклонился ниже, уперевшись руками по обе стороны ее тела. Она сразу же обхватила его руки и впилась в каменеющие мышцы ногтями, пытаясь сдерживать свои стоны. Горячие сухие губы Капитана коснулись ее, и едва начав отвечать ему, уже вовлекли в долгий, развязный и глубокий поцелуй. Затем он довольно резко прервал его и низким, почти шепчущим и немного смущенным голосом произнёс: «Боюсь, я не оправдаю твоих надежд. Но только сегодня. Я не смогу продержаться слишком долго…». «Все в порядке, Леви», - это все, что она могла произнести, потому что голова ее была абсолютно лишена мыслей. Она просто наслаждалась этим мгновением и близостью, которой уже было слишком много в силу внезапности происходящего. Вместо других слов она запустила руку в его волосы и слегка оттянула их. Леви снова ухмыльнулся, скорее в ответ на ее движения, чем на слова. Он видел, что морально, да и физически она уже более чем удовлетворена, а потому решил попросить ее выполнить ещё одну просьбу. Конечно, в свойственной только ему манере: «Повернись ко мне спиной, Микаса». Её зрачки дрогнули в растерянности, и он снова наклонился и поцеловал ее, так нежно, как только мог, а затем прервал этот поцелуй и вышел из неё. Она судорожно выдохнула, больше от сожаления, что им пришлось прерваться на пол пути, но затем села на колени, дотронулась до его торса и прижалась своей грудью к его. Леви прижал ее к груди и легко поцеловал ее в голову, но затем положил свою руку на плечо и с небольшим нажимом начал отворачивать от себя. Микаса повернулась к нему спиной, но осталась стоять на коленях. В ней пробежала искорка страха, которая заставила замереть. Рука ее Капитана дотронулась до ее спины и медленно скользнула ниже, между лопаток, и надавила на поясницу, заставляя прогнуться вперёд, пока другая придерживала за левое бедро. В полном смущении она прогнулась в пояснице и опёрлась на свои локти. Остывшая простынь неприятным холодком отдавала в грудь, от чего небольшие соски ещё сильнее заострялись. Когда она снова почувствовала твёрдую плоть, касающуюся ее раскрытого лона, Микаса непроизвольно дернулась. Ещё никогда она не чувствовала себя настолько уязвимо, и хотя тело инстинктивно понимало, что ему нужно в этот миг, сознание продолжало сомневаться. Но тёплая мужская ладонь легла на ее спину и нежно опустилась ниже, оглаживая выступающий позвоночник и небольшие ямочки на пояснице. «Доверься мне. Я не причиню тебе боли», - этот голос, которому она привыкла повиноваться без прекословий, вновь раскатился громом среди шумного дрожащего дыхания. Она постаралась расслабиться в ответ. Леви видел ее колебания, и хотя он осознавал их причину, понимал, что лишь усугубил ситуацию, а потому пообещал в первую очередь себе не разрушить возникшего между ними доверия. Он уже чувствовал приближение столь желанной разрядки и все, чего ему хотелось, это грубо взять податливое тело перед собой, как одно из тех, с кем он проводил ночи раньше, за несколько монет или за свою располагающую внешность и репутацию. Но вместо этого он ослабил хватку на бледном девичьем бедре и аккуратно вошёл в неё, продолжая поглаживать нежную кожу другой рукой. Вновь раздался стон, уже более глубокий и слабо скрываемый, и Леви почувствовал, как Микаса придвинулась к нему ещё ближе мелкой поступью коленей. Она подтянула к себе одну из подушек и упала на неё лицом, пряча в ней все нарастающие стоны и приподнимая свои бёдра ещё выше. Он начал двигаться, постепенно наращивая темп, и чувствовал движение в ответ. Глубокие, четкие, но плавные движения наполняли Микасу, и она более не могла сдерживать себя. Её стоны тонули в пуховой подушке, уголки которой были сжаты мёртвой хваткой в ее руках. Она ощущала, как эти несущие смерть руки сейчас с нескрываемой нежностью оглаживают ее тело, но также она чувствовала, что ее Капитан сдерживает себя из последних остатков сил. Желая насладиться им сильнее и подарить ему ещё больше удовольствия, она сначала неуверенно, а затем все более раскрепощено начала двигаться в ответ. Леви хотел верить, что она простит его за тот момент грубости, который он откладывал как мог, желая продлить эту ночь. Но пульсация в его члене усиливалась, пульс зашкаливал, а сам факт того, что сейчас он находится в постели с женщиной, которой безоглядно доверил свою жизнь, уносил его в пучину приближающегося оргазма. Он слегка откинулся назад, провёл руками по ее влажному телу и остановился на округлых бёдрах. Он не сминал их до боли, как бы сильно этого ни хотелось, но начал делать более сильные и нарастающие толчки. Горячая плоть сжималась вокруг его члена, он почувствовал, что смазки стало немного больше. Это был самый что ни на есть подходящий момент, и сделав ещё несколько резких движений, в добавок к приглушённым женским стонам добавился ещё один: прерывистый, глухой, мужской стон, скрываемый в тяжелом дыхании. Микаса ждала этого мгновения, но его резкость заставила ее тело приподняться и болезненный вдох застыл в ее груди в тот момент, когда горячая сперма разлилась внутри неё. Руки ее Капитана сжимали ее бёдра, сам он сильно прижался к ней, и дрожь его тела передалась ей. Тело накрыла волна усталости, в проясняющемся сознании начали возникать неприятные мысли о последствиях этой ночи, ноги задрожали. Но думать ни о чем не хотелось. Леви вышел из неё и отяжелевшей рукой прижал за поясницу вниз, заставляя лечь на кровать всем телом. Затем притянул покрывало ближе и, падая рядом с ней на спину, укрыл их обоих по пояс. Они оба молчали, переводя дыхание и не решаясь подумать о том, что принесёт им новый рассвет. Микаса приподнялась на локтях и аккуратно легла на остывающую мужскую грудь. Сверху на неё легла мужская рука и нежно поглаживала плечо и спину, от чего по телу побежали мурашки. Она тоже положила свою руку ему на грудь и едва касаясь влажной кожи начала поглаживать ее кончиками пальцев. «Леви… что будет дальше?» - вопрос словно был задан сам собой, нарушая радушно принимавшую их обоих тишину этой ночи. «Даже если рухнут стены и весь мир ополчится против нас, я хочу, чтобы за моей спиной всегда стояла ты», - Леви говорил тихо, словно разговаривал с собой. Это был ответ, который одновременно отвечал на все волнующие вопросы и не прояснял ситуацию вовсе. Но сейчас этого было достаточно. Микаса сильнее прижалась к телу своего Капитана и начала проваливаться в сон: «Прошу, разбуди меня… на рассвете… и не оставляй меня одну». «Конечно», - тихо прозвучало ей в ответ. Леви точно знал, что сегодня его бессонница вряд ли отступит, ведь нужно обдумать слишком многое.