Глава 2.2 2000год, весна

            Едва набрав в рот очередную порцию, Джинни вдруг склонила голову набок и нахмурилась. - Гарри, это твой мобильный?       Через мгновение он тоже услышал - приглушенный шорох его текстового оповещения. Он и забыл, что оставил аппарат включенным.       Джинни, наблюдая, как он вылезает из постели и ищет свои джинсы, продолжала хмуриться. - Уже почти полночь субботы, кто бы мог… - Не знаю.       Как и она, он уже предполагал худшее: только несколько человек имели его номер или вообще знали, как пользоваться мобильным телефоном. Если бы дело было в Тедди, Андромеда послала бы патронус, или обратилась через камин, может, даже аппарировала. Когда он, наконец, откопал свой мобильный телефон, открыл его и уставился на экран, его живот ужасно скрутило. - От Гермионы, - и свел брови. - Мне нужно… пойти к Рону? И она велела принести огдена.       Что-то промелькнуло в глазах Джинни, она уставилась на него, ее вилка зависла над едой. - Ой. Ни хрена себе. - Что? - он взглянул на нее, затем снова на текст, ничего не понимая. - Они разошлись, - Джинни уронила вилку и села, ее глаза стали огромными. - Гарри, они расстались. - Нет, - отрицал он, несмотря на то, что его живот снова скрутило, до рези. - Нет, она бы сказала… - Дай-ка взглянуть.       Гарри вручил ей мобильный, и Джинни утвердительно качнула головой. - Именно то, что сказала бы Гермиона. Ни хрена себе, - повторила она почти рассеянно. - Тебе нужно идти, Гарри. Немедленно.       Он просто кивнул, чувствуя странное оцепенение. - Да, наверное, я… - должен пойти к Рону? Но, конечно, это не было вопросом - куда еще он мог пойти? Гарри с трудом натянул свою одежду - его тело велело ему спрятаться под одеялом. Это было похоже на борьбу с инстинктом. – У нас хоть есть огден? - Да. - Джинни накинула халат, и остатки томной вечерней легкости испарились. - В кладовой, за макаронами. - Хорошо, - он сделал паузу, взглянув на нее. - Ты хочешь?.. - Нет, - сразу отказалась она. - Он не захочет меня видеть. Еще нет. Я сделаю только хуже. - Угу, - мобильник, ключи, кошелек, палочка - все при нем. Он сократил расстояние между ними и поцеловал ее, надеясь, что она не почувствует и не услышит, как билось его сердце. - Возможно, я не вернусь… - Я знаю, - она сжала его руку. - Я не жду тебя до утра.       Гарри спустился вниз, его мысли метались в голове. Было почти странно - вот так бежать к Рону - ведь у них с Джинни имелась целая семья, чтобы прикрыть их. Что Гарри мог сделать, что он мог сказать, чего не могли сделать братья Рона? Что не мог мистер Уизли? «А кто пойдет к Гермионе? - думал он, выискивая огден. - Кто принесет ей виски и позволит выплакаться?»       И он не мог задавить маленькое зернышко надежды. Не мог не дать ей разгореться и вспыхнуть, хотя реальность давила на него со всех сторон, отражаясь оттуда, где его и Джинни обувь лежала, перемешавшись, у подножия лестницы, где их посуда для завтрака сушилась возле раковины. Он знал, что лучше, но это не помогало. «Она - твой друг, - напомнил он себе, копаясь в поисках каминного порошка. - Она твой друг, и ей больно. Ты не можешь…» Но он не был уверен, что именно он не может.

***

      Гарри, похоже, чудовищно удачно рассчитал время: выйдя в неосвещенную гостиную Рона и Джорджа, обнаружил, что Рон стоит над разбитыми остатками чего-то, похожего на лампу. Джордж отсутствовал – видимо, как обычно по пятницам. - Ой, - Рон, сохраняя спокойствие, повернулся - эмоции переполняли его взгляд. Гарри видел, как сквозь него проходит боль, и искренне удивился. Даже после всего он понятия не имел, какую сильную привязанность тот испытывал. - Как ты? - Не имеет значения, - быстро отмахнулся Гарри, поднимая бутылку как безмолвное приглашение, на что Рон ответил согласным кивком.       Происходящее походило на замедленное движение лавины. Они пили, и мало-помалу начали появляться трещины. Рон бормотал о графике работы Гермионы, о том, что тот начал казаться ему, Рону, чем-то личным, отговоркой, способом установить дистанцию между ними, а он то хотел как раз обратного. - Я имею в виду, я люблю ее, - лицо Рона искривилось, покрылось пятнами и напряглось. - Я действительно любил, Мерлин помоги мне, я так сильно ее любил...       Гарри не стал уточнять, что если бы Рон действительно любил Гермиону, он бы поддержал любой ее выбор в отношении карьеры. Он просто делал крошечные глотки и внимательно следил за тем, сколько Рон пьет и в каком темпе. И пока Рон, ворча, грустно размышлял вслух, Гарри задумался, перебирая в уме прошедшие восемь месяцев. - Ты должен сдерживаться, - повторял ему Хант снова и снова. - Ты не должен показывать ни одной мысли на своем лице. Один взгляд, один намек на эмоции могут сломить тебя. Ты должен все время все скрывать. Скрываться, будучи на виду.       И именно так Гарри пытался сделать, наблюдая за своим другом - выработать такое выражение лица, чтобы ни одна мысль, ни одно воспоминание не промелькнуло на нем. Окклюменция, но с помощью тела, а не разума. Далеко не сразу ему пришло в голову, что, возможно, так вести себя - странно по отношению к одному из его лучших друзей.       Конечно, он слышал о кое-каких спорах Рона и Гермионы, и предполагал, что их было больше - не предназначенных для его ушей. Но ссоры, препирательства всегда были частью их самих, даже в бытность их просто друзьями, и он полагал, к лучшему или худшему – что именно таков их способ общения. Теперь он мог видеть, что ошибся во всем. Столкновения означали нечто иное, указывали на более глубокую пропасть, которую никогда не удастся преодолеть.       Непроизвольно всплыло воспоминание о Гермионе за обеденным столом Уизли - он подумал о промежутке между ее рукой и рукой Рона, о тихой отстраненности в выражении ее лица. «Она чувствовала себя одинокой? - подумал он.- Уже тогда она хотела, чтобы все закончилось? Как долго она ждала, чтобы увидеть, станет ли ей лучше, станет ли она счастливее»? - Она сказала… - Рон обдумывал слова. - Она сказала, что у нас разные приоритеты, что мы по-разному смотрим на мир. Что она никогда не сможет стать таким человеком, какого я хочу, и когда она пытается, это ее убивает, - его лицо снова исказилось. - Что все это вообще значит? - Не знаю, - сразу же ответил Гарри: лгать становилось все легче и легче. Рон посмотрел на него, очевидно ожидая большего, и Гарри откашлялся. - Вы оба через многое прошли. Мы все прошли. Может быть, что-то казалось правильным после окончания войны… но это не значит, что так чувствуется прямо сейчас.       Рон нахмурился. - Что ты имеешь в виду? «Я имею в виду, что ты хочешь ограничить ее, - не произнес Гарри. - Всегда хотел и всегда будешь. Но тебе не удастся, и ты сойдешь с ума, пытаясь». - Люди делают самые разные вещи, пережив какие-то сложности, - сказал он вместо этого. Сидя вот так напротив Рона, он чувствовал себя Сеймур, но ему не хватало ее неизменной честности. Может быть, это сделало его трусом, но Сеймур никогда не приходилось быть его другом или зятем.       Гнев вспыхнул на лице Рона. - Что, ты хочешь сказать, что я… что мы встречались только потому... « Почему? - подумал Гарри, пока Рон ломал голову над концом фразы. - Скажи же. Потому что взять верх над ней означало, что ты мог чувствовать себя лучше, мог притвориться, что никогда не уходил? Что ты, наконец, заслужил ее любовь?»       Он понимал, чего хотел Рон - кого-то, с драйвом меньше, чем у Гермионы, с меньшей самоотверженностью. Кого-то, кто больше озабочен постройкой дома, чем возведением Кельнского собора (1). И это было чудесно - нет ничего плохого в том, что Рон хотел такого. Но с его стороны было неправильно ожидать, что Гермиона принесет жертвы, в то время как он никогда на них не пойдет.       На мгновение Гарри задумался: когда он начал видеть своего друга в таком свете. Когда песок развеялся, оставив недостатки и мотивы ясными, как днем? А может быть, он, Гарри, просто таков, какой есть - безжалостный и нетерпеливый. «Хант бы улыбнулся», - подумал он. - Как это произошло? – задал вопрос Гарри, избавляя Рона от страданий. - Вы поскандалили? - Нет, я… - Рон закусил губу. - Я мог сказать, что что-то не так. Она как-то притихла, понимаешь? И когда она, наконец… когда все вышло наружу, я просто… - он покачал головой. - Я не мог там оставаться. Я аппарировал прочь. - Значит, все прошло быстро, - подытожил Гарри. «Ультиматум, а не разговор». - Ага, - снова возникла угроза слез, и Рон попытался скрыть их – перевел взгляд на окно, за которым начался небольшой дождь. - Я просто… я думаю, что на этом все, приятель. Я думаю, она... - Я знаю, - Гарри сохранял мягкость в голосе. Потому что он действительно сочувствовал Рону. Ужасно видеть, как будущее рушится прямо на глазах, а ты стоишь, бессильный остановить. – Мне кажется, - продолжал он, отхлебнув виски, - наш мир сжался из-за войны. Единственные люди, кто действительно знал, через что нам троим пришлось пройти - мы сами. Но сейчас наш мир намного больше. У нас есть возможности, не существовавшие раньше, возможности, на которые мы не рассчитывали, начиная борьбу. Может, все естественно, - он пожал плечами. - Может быть, это просто болезни роста. - Ага, - Рон уставился в пол. - Да, может быть, именно так.       А затем Рон продолжил совершенно феноменально напиваться.       Час спустя Гарри увернулся от удара пальцем в глаз и сумел затолкать Рона обратно в подушки дивана, не дав ему упасть на пол. - Гарри, - прохрипел Рон, ухмыляясь заторможено и однобоко. - У тебя… смешное лицо, оно все шатается и двоится… - Еще бы, приятель, - Гарри боролся с ботинком Рона. Ему казалось, что он заботится о Тедди. - Нет, не… - Рон упал лицом в подушку. - Мне нужна моя обувь, Гарри... Хочешь чипсов… - Чипсы, да, конечно, - немного уставший, Гарри сделал то, чего не позволял себе с Тедди - выполнил невербальную привязку тела. Рон, напевающий под нос, казалось, ничего не заметил, отчего Гарри относительно легко смог снять с того ботинок. - Боже, как у тебя воняют ноги.       Именно этот замечательный момент Джордж выбрал, чтобы появиться, войдя через парадную дверь. Он взглянул на происходящее и ухмыльнулся: - Хорошо провели ночь, мальчики? - Нет, - отрезал Гарри, накидывая на Рона одеяло. - Джордж, она его бросила.       Выражение лица Джорджа изменилось в одно мгновение, и он с треском захлопнул дверь. - Черт побери, - мрачно сказал он. - Я все прикидывал, когда же это случится, - он скинул пальто и подошел к дивану. От него пахло спиртным и потом, но вид имел бодрый. - Как он? - Пьян в стельку. И в полном раздрае. Джордж кивнул. - Точно. Рон прекратил петь, и из-под одеяла донесся странный булькающий звук. Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что слышит всхлипывания. - Вот дерьмо, - пробормотал он. - Ага, - согласился Джордж. - Почему он не двигается? - Привязка тела, - не раскаиваясь, признался Гарри. – Ограниченная.       Лицо Рона, красное и мокрое, вынырнуло из-под одеяла, где он лежал, свернувшись калачиком, и Гарри почувствовал укол сочувствия. - Почему она не хотела меня, - рыдал Рон, хотя издаваемые звуки больше походили на «Почему-ниннит-тее-меня?» - Все будет хорошо, - Джордж схватил брата за руку и бросил на Гарри взгляд, говорящий: «мы встряли». - Тебе просто нужно поспать. Прошло еще полчаса, прежде чем они смогли его уложить, и как только он, наконец, задремал, храпя, как дикий зверь, Джордж со вздохом сел на пятки. - Вот дерьмо, - он повернулся к Гарри, выглядя таким же измученным, как Гарри чувствовал себя. - Думаешь, мы когда-нибудь снова увидим Гермиону?       Невеселая попытка пошутить, но по какой-то причине от сказанных слов сердце Гарри сжалось. Он не осознал, не обдумал до конца - Джинни встанет на сторону Рона, как и другие Уизли, а Гермиона больше не будет появляться на семейных мероприятиях, на воскресных обедах и внезапных походах по магазинам. Да, он будет видеть ее на работе. Но, разве остальные не рассердятся, если увидят, что он разговаривает с ней, продолжает дружить? Придется ли ему выбирать? И, что еще хуже, будет ли Гермиона злиться на него даже за попытку? «Бля, - подумал Гарри. – Все становится сложнее». - Я побуду с ним, - заявил он. – Прослежу, чтобы он не задохнулся и не наблевал на диван. - Ты не обязан, - возразил Джордж. - Мне не сложно, - сказал Гарри, и сказал правду. Было бы смешно, если бы Рон несколько раз избежал верной смерти только для того, чтобы пропасть из-за воздействия Огдена. - Джинни знает, что случилось, и она тоже хочет, чтобы я находился здесь. Джордж кивнул и направился в свою комнату. - Тогда спокойной ночи. - Спокойной ночи.       Гарри не спал - он и не надеялся. Он наблюдал, как сменяются тени и бледнеет небо, его мысли блуждали по лабиринту последних двух лет. Даже сейчас казалось, что прошло лет десять после окончания войны – казалось, вокруг другой мир. «Как странно, - подумал он на рассвете, - что у нас с Джинни все начинается заново в ту ночь, когда у Рона и Гермионы все закончилось. Может, вот оно что… Сигнал о том, что одна из его жизней закончилась и начинается другая. Может быть, это снова как Кингс-Кросс, и все, что ему нужно сделать, - шагнуть вперед?       Рон пошевелился около семи и сразу же позеленел. Гарри приготовил ведро, и подставил его как раз вовремя. - Спасибо, - прохрипел Рон, едва все закончилось. – Антипохмельное? - У тебя оставалось пол-порции, - уточнил Гарри, передавая. - А чуть погодя, я думаю, стоит съесть полный завтрак.       Рон кивнул, о чем, похоже, тут же пожалел. Он проглотил зелье и зажмурился от солнечного света. - Я, пожалуй, еще немного посплю. - Хорошо, - Гарри убрал рвоту заклинанием и, растирая ноги, поднялся. У него будет достаточно времени, чтобы заскочить домой, сообщить Джинни все новости, принять душ и выпить кофе. - Я вернусь, и мы можем пойти поесть с Джорджем, хорошо? - Ага, - Рон казался действительно несчастным. Он откинулся на подушки и замолчал. Исчезая в каминной сети, Гарри задумался: может, ему стоит позвонить Гермионе.       В конце концов, он этого не сделал, потому что был трусом и не знал, что сказать.