О недостатках службы в провинциальной полиции, спирали судьбы и схожести традиций на разных континентах

Штольман попросил Василия дать ему поговорить с Шарпом наедине. Лазарев согласно кивнул и отправился заниматься бумажными вопросами. Управляющий оставил ему целую пачку счетов и документов на подпись, но ему было недосуг этим заниматься. А теперь можно спокойно погрузиться в дела. Яков услышал топот копыт и вышел открыть дверь. Сыщик приехал верхом на хорошем коне, как отметил Штольман. Одет он был не так щегольски, как на пароходе. Потёртая добротная рубашка, кожаный жилет, видавшие виды сапоги со шпорами и тяжёлый клёпаный пояс с кобурой, из которой торчал новенький блестящий кольт. Яков с некоторой ревностью оценил последнюю модель. Её ударно-спусковой механизм двойного действия позволял вести стрельбу как самовзводом, так и с предварительным взведением курка. Он сам заказал себе такой и теперь ждал, пока его доставят в Париж. Штольман с горечью подумал о том, что в Затонске ему приходилось Бог знает как исхищряться, пряча оружие под одеждой. Плечевая кобура ему ой как не помешала бы! А уж Коробейникову и подавно. Его револьвер вообще занимал чуть ли не весь рукав. О том, чтобы вовремя выхватить его и не оторвать к чертям собачьим всю подкладку, и говорить было нечего! Да, полицейская служба в российской провинции тяжела и местами анекдотична. Штольман провел Шарпа в гостиную. Тот шёл, озираясь по сторонам. Ему явно было некомфортно. Яков понимал, что его звонок и предложение были как снег на голову, но он не мог тратить время на налаживание контактов. Ему нужен был результат. — Господин Шарп, — начал Штольман, предложив гостю сесть за стол. — Я полагаю, вы были удивлены, когда встретили здесь меня с женой, а после - тому, что я вам позвонил. — Господин Штольман, — усмехнулся вдруг Нил, опираясь на локти и нависая над столешницей. — Я был удивлен, потому что не думал, что судьба умеет так сталкивать людей лбами. Но думается мне, что всё это неспроста. Я был знаком с одним парнем из Китая, так он говорил мне, что небеса заставляют нас раз за разом встречаться с кем-то до тех пор, пока мы выучим тот урок, ради которого этот человек был нам послан. Хорошая теория. Мудреная больно, но хорошая. — И зачем же я вам? — с интересом спросил Яков. Нил Шарп был гораздо более глубоким человеком, чем ему показалось на пароходе. — Затоптать мою дурацкую гордыню, — криво улыбнулся сыщик. — Как мне резануло по самолюбию, когда капитан вас позвал пропажу писанины мисс Льюис расследовать! Не смог я сдержаться, кипятился как чёрт! Вы уж зла не держите! Штольман смотрел на мужчину с интересом. Ну, положим, он сам был бы не рад, если бы кто-то влез в его расследование. И сдержаться и не вспылить ему было бы крайне сложно. Что ж удивляться, что детектив чуть ли копытом не бил, когда Яков сценарий искал. — Ни к коем случае. Никаких обид! — покачал головой Яков. Если он нужен Шарпу, чтобы справиться с гордыней, то ему самому Нил нужен, чтобы отучиться судить сгоряча. Ну что же, урок вышел результативный. Американский сыщик вдруг улыбнулся и сказал: — Я сразу понял, что ты нормальный мужик! Дело своё знаешь! Поэтому нужно поставить все точки над «и». С этими словами он вытащил из выцветшей сумки, которую он снял с плеча, бутылку виски. Брови Штольмана поползли вверх. За пару фраз всё друг про друга понять, перейти на «ты» и закрепить начало мирных отношений алкоголем — в этом американские традиции не слишком отличались от русских. Глаза Шарпа подозрительно поблескивали, и Яков понял, что дело не только в этом. Ему хочется хоть в чём-то переплюнуть Штольмана, вот он и принес самый крепкий сорт. Якова вдруг объял азарт. Ну ладно, налаживать контакты, значит, налаживать! — Наливай! — хлопнул Штольман по столу ладонью и расстегнул воротник рубашки. Разговор намечался основательный.