.

— Папочка, ты разрешил другим детям играть с ней! Почему мне нельзя? — в голосе Элизабет отчетливо слышалась обида. Она скрестила руки на груди, хмуро смотря на отца исподлобья. Уильям в ответ на возмущения дочери только покачал головой, не сводя напряженного взгляда с зала, где выступала Цирковая Бейби, и отвел дочь подальше от двери. Элизабет не сопротивлялась, хотя мрачно посмотрела на аниматроника, и других детей, которые играли в зале. Почему, почему отец не разрешает ей даже приближаться к залу? Обидно. Все, абсолютно все дети уже успели поиграть с Бейби, а ей даже близко не позволяют приближаться не то чтобы к сцене, а даже входить в комнату. Отец отошел, а Элизабет, надув губы, села за стол. Праздничное настроение, с каким она пришла сюда, бесследно исчезло. Сегодня открывается новый ресторан, «Circus Baby Pizza World», и на открытие были приглашены все, проживающие неподалеку. Элизабет уже жалела, что пришла сюда. Если ей не позволят подходить к талисману нового ресторана, самому интересному и веселому аниматронику, находящемся в этом здании, то что она вообще тут делает? Опустив глаза в пол, Элизабет напряженно размышляла о том, каким образом ей обойти бдительную охрану отца, и незаметно проскользнуть в зал к Бейби, наконец поиграть с ней, и увидеть ее вблизи, а не через дверной проем. — А чего ты грустишь? — спросил Элизабет заинтересованный голос. Девочка подняла вверх голову. Возле нее стоял ее младший брат, Кессиди, в кудрявых волосах которого запутились конфетти и серпантин. Его плечи и футболка блестели при ярком свете ламп. Должно быть, другие дети как следует засыпали блестками. Сейчас он выглядел куда спокойнее, чем дома, а все потому, что их старшего брата, Майкла, сейчас не было поблизости. Отец контролировал не только свою дочь, но и старшего сына, видимо, подозревал его в чем-то. Но, если сказать по правде, Уильям никогда не сводил взгляда со своего старшего сына дома, не то, что на празднике, так что это было неудивительно. — Ничего, — буркнула Элизабет. Кессиди явно только что вернулся из того самого зала, куда Элизабет строго настрого запрещалось входить. От осознания этого стало еще обиднее. Кессиди нахмурился. Было понятно, что он о чем-то размышляет, но Элизабет, не обратив на это внимания, снова опустила голову. Она исподлобья глядела на родителей в другой комнате, которые о чем-то разговаривали. В ее голове была только одна мысль — как же все-таки обойти контроль отца. Девочка перевела взгляд на Бейби, точнее, на ту ее часть, которая была видна в дверном проеме. Аниматроник танцевал и пел, и даже из соседней комнаты было видно, что Бейби была посыпана блестками. — Папа не пускает тебя к ней, да? — Кессиди задал вопрос так неожиданно, что Элизабет вздрогнула. Взглянув на брата, она увидела в его лице сострадание. — Да, — тихо ответила девочка. Хоть отец и был в соседней комнате, она все же боялась, что он может что-то услышать. — Я могу пойти с тобой. — предложил Кессиди, садясь рядом с сестрой. Элизабет помотала головой. — Не получится. Я уже все перепробовала, папа все равно меня туда не пускает. И не важно, одна я, или со мной еще кто-то. В этот самый момент кто-то громко сказал: — Мистер Афтон! Можно вас на пару слов? — голос явно звучал через несколько комнат от них. — Разумеется, — ответил он, и ушел, бросив быстрый, но очень внимательный взгляд на дочь. Элизабет поняла — это шанс. Шанс, который нельзя упустить. Не теряя времени, девочка поднялась с места, и, не теряя времени, зашла в комнату, в которую ей так не терпелось попасть еще с самого начала праздника. Не смотря на то, что в других комнатах было шумно, в этом зале было немного тише. Под потолком висели разноцветные воздушные шарики, стояло несколько столов, но без всяких сомнений самым привлекательным объектом в комнате являлась она. Очень высокая, выше самой Элизабет в два, если не в 3 раза. Вся она блестела в свете ламп, и казалось, сама излучала свет. На ней были надеты красная юбка и топ, в руке она держала микрофон, но не двигалась. Возникло очень странное ощущение, словно она о чем то думает. Элизабет подошла к ней ближе, и сказала: — Не говори папочке, что я здесь. Я не знаю, почему он говорил мне не подходить к тебе, ты прекрасна! Я хотела посмотреть свое выступление, как и они. Живот аниматроника открылся, и из него выдвинулась клешня, держащая мороженое. Девочка подошла ближе, протянула руку… И закричала от боли. На какую-то долю секунды клешня захватила девочку, и тут ей стало ясно, почему отец запрещал ей подходить к ней. Боль и страх разошлись по коже, словно электрический ток, на пол хлынула кровь, а потом… Все стихло. Все ее мысли. Но в отличие от Элизабет, никто в здании не собирался молчать. Дети кричали, многие были растеряны, родители пытались их успокоить… Но даже не смотря на все происходящее вокруг, аниматроник сохранял на губах веселую улыбку.