78. Коты

Страшно. Это единственное, о чем думает Изана, когда поднимает голову и смотрит на раскидистый дуб. Он с каждой секундой становится всё выше и выше. Или это уменьшается сам Изана? Мальчик неуверенно хватается рукой за расщелину в мощном панцире коры. У самого низа есть еще одна — как раз для детской ноги. Потом нужно просто подтянуться — перебрать руками и схватиться за толстую ветку. Дальше — двигаться вверх, до самого окна дедушкиной комнаты. Тяжелый вздох. Изана вставляет ногу в расщелину, выпрямляется и… Отпрыгивает от дерева. Сердце просто оглушает. Страшно. И он злится на себя за этот дурацкий страх высоты. Вот уже два дня он приходит к этому дубу и стоит рядом с ним, как дурак. Два дня с тех слов Шиничиро, которые тот бросил в столовой, по привычке всех взрослых, думая, что дети их не слушают. Два дня, а результат всё на том же уровне. Хотя пока Изана мыл посуду всё в его голове складывалось как послушные паззлы: он ловко поднимается по дереву, пока Ханагаки-сан и дедушка болтают, подслушивает их и разоблачает перед доверчивым старшим братом. Проще уже просто некуда. Ханагаки-сан уже даже не скрывала своего подозрительного поведения. Осталось просто протянуть руку — подтянуться самому, схватиться за ветви, вновь подтянуться и залезть на следующую ветвь — и он узнает все её секреты. Изана злобно сплевывает и упрямо вновь хватается за кору. Тело не слушается его приказов, не хочет напрягаться, боится упасть… Это всё всего лишь тело, не он сам. Он зажмуривается. Ну, давай же. Но мысленные импульсы туловищу с разбега разбиваются о крепкий ментальный барьер. — Ты похож на старую макаку, которая забыла, как залазить на деревья. — Изана тут же распахивает глаза и отшатывается от дерева. Но уже слишком поздно — мелкая гнида видела всё. Позор. — Ты чё здесь шляешься? Иди уроки учи. — Выходит не слишком уверенно из-за внутреннего смущения. Майки это сразу же прочухивает и вальяжно становится рядом с ним. Издевательски тянет: — Не могу учиться, пока мой старший братик в такой опасности. А вдруг нога соскользнет, или рука слишком вспотеет и ты упадешь? Шмякнешься как коровья лепешка. Или как в мультах: о каждую ветвь ударишься, и хоп! На земле уже довольно-таки вкусненькая отбивная. Вдруг всё это произойдет — а я даже не увижу этого… Засранец. Маленький ублюдок. Мерзкая гадина. Взял и озвучил все его страхи. — Иди к чёрту! — Срывается Изана, чувствуя, как всё нутро похолодело после слов мелкого. — Уже рядом с ним. — Тот хихикает. И с невероятным наслаждением на лице мигом оказывается на нижней ветке. Как какой-то бродячий кот, раскладывается на ней и всё также насмешливо тянет: — Чего еще, мой хладнокровный братец, боится? Кроме меня и высоты, естественно. Изана опасно прищуривается. Всё, конечная. Как он посмел выбесить его за три секунды разговора? Майки, ведомый внутренним чутьем, тут же подтягивается на ветвь повыше. С мерзким хихиканьем, от того что, наконец, увидел слабости своего врага. Позор. Никогда от этого не отмыться. — Тебе пиздец. — С удивительным спокойствием произносит Изана и внезапно рывком поднимается на нижнюю ветвь. Обхватывает одной рукой ствол дуба и выпрямляется на дрожащих ногах. Второй рукой пытается достать до щиколотки мелкого, чтобы стащить его вниз. — Ага, сначала догони! — Но Майки быстренько отходит на край ветви, балансируя раскинутыми в строну руками. После хватает верхнюю ветвь, подтягивается и по-обезьяньи обхватывает ее руками и ногами. Висит как коала. Потом поворот — и вот он стоит на ветви, как ни в чем не бывало. И он поднимается таким образом еще выше, уже не дожидаясь, пока брат попытается его схватить. Изана подобной ловкостью не обладает. Он поднимается лишь из чистого упрямства, из злобы, из желания заставить его заткнуться. Выходит неуклюже. Его мотает из стороны в сторону, он соскальзывает со ствола и обдирает все ладони, обламывает кучу веточек и сучьев, словно здесь поселился бешеный бурундук. Но он на верху. Взбешенный до такой степени, что уже даже не замечает куда ставит ногу и за что держится. — Ты хотел пошпионить за Ханагаки-сан, верно? У тебя всё на лице было написано, пока мы мыли посуду. Из-за тебя, кстати. Так че ты к ней пристал? Это какой-то комплекс детдомовских? — Майки забирается достаточно высоко, чтобы можно было передохнуть и в безопасности раздразнить Изану еще больше. В ответ тишина. Ветви вокруг него так трещат, что можно подумать, что он и не услышал младшего брата. Однако Изана молчит по другой причине. Он тоже прислоняется к стволу, когда видит, что ветви стали тоньше. В голове внезапно услужливо проносится: « … А вдруг нога соскользнёт, или рука слишком вспотеет и ты упадешь? Шмякнешься как коровья лепешка. Или как в мультах: о каждую ветвь ударишься, и хоп! На земле уже довольно-таки вкусненькая отбивная…» Ладони и впрямь потеют. Изана плотнее вжимается в ствол и отпускает руки, чтобы быстро вытереть их о футболку. Взгляд случайно падает вниз. Изана чуть не тянется вслед за ним, но впивается в дерево ногтями и так и застывает в объятии с дубом. Сам деревенеет от страха того, насколько далеко земля. Это ведь даже не высота второго этажа. Они только прошли первый. Почему тогда земля внизу качается в какой-то дымке, словно он в космосе? — Ты там живой? Что-то притих, подозрительно. Нечего мне ответить? О, я тебя так сильно задел? — Сверху доносится издевательски мягкий голос Майки. Изана облизывает мигом высохшие губы и зажмуривается. Но даже закрытыми глазами всё равно видит, качающуюся землю. Он, словно сам становится деревом. Трухлявым и пустым — внутри грудной клетки завывает ветер. Изана чувствует, как теряет весь свой вес. Словно еще чуть-чуть — и его унесет невесомостью. Вниз. — Изана? — Майки даже спускается ниже, когда понимает, что братец долго молчит и не двигается. Изана задней мыслью с удивлением отмечает как же странно звучит его имя из уст Майки. Он впервые называет его так. — Даёшь заднюю? — Осторожно спрашивает младший, с недоумением глядя на застывшего брата. — Хоть на секунду, можешь завалиться, на хрен? — Цедит Изана. Нет, он не даёт заднюю. И не лезет вперёд. Он застрял. Застыл в своем страхе. Как тупой кот, который не понял сам как залез наверх, а теперь вынужден ждать добрых бабок или спасателей, чтобы те выманили его едой и сняли с этого чертового дерева. И всё на глазах у этого ушлёпка. Легче разбиться на смерть, чем жить с таким позором. И на кой чёрт тот вздумал залезть на дерево? Ещё и его затащил на этот аттракцион вечного стыда. Внезапная мысль, даже заставляет Изану открыть глаза и посмотреть вверх: — Ты ведь тоже хотел пошпионить за ней! — Не спрашивает, просто констатирует. — Ты ведь тоже слышал слова Шина про этот дуб. Но зачем полез вместе со мной? Он задумывается на мгновение. А после сам отвечает на свой вопрос: — Если бы я пошел один и узнал что-то плохое про неё, то сразу бы донёс Шиничиро. Ты полез со мной, чтобы я не переврал услышанное? Или чтобы столкнуть меня, если я услышу что-то важное, что бросит тень на твою дорогую мамочку… Ой, прости, она ж не твоя мать. На твою дорогую Ханагаки-сан? — Ты проклятие этой семьи. — Майки отвечает серьезно. Всё мальчишеское веселье осыпается на землю вместе с листьями. Он смотрит на Изану сверху вниз. Без эмоций чеканит: — Моё проклятие. У меня был мой дом, моя семья, мои друзья. Мой брат. А ты пришел и просто всё испортил. Дом больше не безопасный, семья больше не доверяет друг-другу, друзья больше не со мной. А брат… больше не такой крутой герой. — Ты избалованный сопляк, просто. Которому теперь не уделяют всего внимания. А решил во всех бедах обвинить меня? — От возмущения Изана даже забывает о своем страхе. Майки печально улыбается. И Изана вновь вжимается в дерево, когда замечает в глазах младшего такую же пустоту, как тогда. — Я просто не хочу, чтобы ты отобрал у меня еще и Ханагаки-сан. — «Чего еще, мой хладнокровный братец, боится? Кроме меня и высоты, естественно». Тебя на высоте. Это какое-то комбо безвыходных ситуаций. Бинго обосранных штанов и подмоченных репутаций. — Слушай… — Изана даже сам ещё не в курсе, что собирается сказать, поэтому искренне удивляется, когда из его рта выскакивает неожиданное: — …давай объединимся? Перемирие на время войны с якудза? Если детский дом и учит чему, так это жажде жизни. Любой ценой. Перед любой опасностью. На дереве. Под взглядом чудовища в обличии его младшего брата — Изана всегда выберет свою жизнь. Плевать на личные отношения, на все домыслы, на все обиды и насмешки. Он вернет это всё бумерангом по ебалу Майки, но позже. Когда они будут на твердой земле. Когда пустой взгляд вновь наполнится эмоциями. А если до того момента нужно притворяться — что же, Изане и это не в первой. Он еще вернет и былое величие, и свою корону, а пока… — Я знаю, Ханагаки-сан хорошая тетка, добрая. Она мне помогла, помнишь? Я не желаю ей зла. Но она может быть в тяжелой жизненной ситуации. Может бояться просить помощи. А мы услышим и попросим за неё. Понимаешь? Давай, разберемся в ситуации вместе? — Он протягивает Майки дрожащую, мокрую от пота руку. Какую чушь он несет. Если мелкий на это поведется, то у него реально развитие на уровне той-терьера. — Вместе? — Задумчиво повторяет Майки и хмурится, словно в попытке понять смысл этого слова. — Ага, как команда. Временная. А потом я свалю. Обещаю. Мне и самому здесь не нравится, слишком напряженно, очко держать сжатым нужно постоянно. — Заверяет Изана, стараясь даже в мыслях не произносить того, что первым свалит из этого дома именно Сано Манджиро. В психушку, где ему и место. — Да, и соскучился по своим друганам. Какучо, слышал о таком? Ждет меня там до сих пор. — Клянешься? — С подозрением спрашивает Майки. Изана тут же складывает все пальцы, кроме мизинца и уверенно кивает: — На мизинчиках! Во взгляд к Майки начала возвращаться осознанность. Он вновь хмурится и потирает лоб. Непонимающе смотрит сначала на оттопыренный в его сторону мизинец, затем на самого Изану. Смотрит так, словно куда-то отлучался и сейчас пытается понять, что произошло в его отсутствие. — Обещай не рассказывать Шиничиро, что бы мы не услышали сейчас от нее. Пока сами не разберемся. — Отстраненно и как-то хрипло просит Майки. — Обещаю. — Уверенно врет Изана и протягивает мизинец еще выше. Ну же, давай. Как там говорил Шиничиро? Я старше, а значит должен быть умнее его, мудрее, уступчивее. Вот и еще один плюсик в его карму мученика. Майки, наконец, скрепляет мизинцы. А после полностью протягивает открытую ладонь. Страх после маленькой победы отступает. Изана уверенно хватается за чужую руку. Отбрасывает все мысли о том, что сейчас может рывком скинуть мелкого с дерева. Не время. Подтягивается второй рукой за ветку и отталкивается ногами от трещин на коре. Так они и поднимаются до второго этажа. Сначала жутко неудобный и чем-то даже неловкий механизм внезапно оказывается отточенными синхронными действиями. Изана подсаживает Майки на следующую ветвь, тот залезает, протягивает руку и помогает взобраться Изане. Затем всё по новой. Они быстро добираются до подоконника в комнате дедушки. Не сговариваясь, в тишине, чтобы не спалиться. Манджиро устраивается прямо под окном, скрытый плотной шапкой листьев. Изане такой трюк уже не выполнить — двоих ветка не выдержит, да и он слишком высокий, чтобы скрыться за кроной. Поэтому тот, уже по обыкновению, обхватывает ствол и сливается с ним. Налетает ветер, шурша листьями то ли осуждая двух шпионов, то ли подбадривая. То ли в попытке защитить Ханагаки-сан и скрыть её тоскливые слова: — …получается он умер зря? Дедушка отвечает ей сквозь звон чайных чашек: — Он был гением. Кто бы мог подумать простой мальчишка с улицы, а умудрился выкинуть такое, что даже истинный Хранитель Времени рассчитать не может. — Он и есть гений. Я узнавала — его человеческая ипостась всё еще проживает свой цикл. — Чайная ложка звонко ударяется о края кружки. Затем звенит в последний раз, ударившись о блюдце. — Но уже не сможет вновь переродиться. — К лучшему. Он только страдал от этих перемоток ленты. — Бог или человек? — Оба. И если Бог мертв, то хотя бы человека мы спасти должны. Я обещала Ханме. Майки оборачивается на Изану, чтобы убедиться, что тот тоже ничего не понимает. Они обмениваются удивленными взглядами. Че за дичь они только что услышали? — Он создал прецедент. Отматывая время и проживая жизнь такое количество раз — он смог накопить чудовищное количество энергии. Малая её часть разрушила Ленту, когда Эми коснулась её. Остальное было потрачено на то, чтобы вернуть тебя в настоящее время. Лента не получила ничего. Впервые за тысячелетия осталась без подпитки и без Хранителя. Бля, только зря наврал мелкому. Такую чушь Изана бы и сам не стал доносить Шиничиро. Ещё подумает, что он свихнулся и сдаст его в психушку раньше, чем Майки. — Значит нужно вернуться к ней? — Это тебя убьет. Ты не Хранитель. Та энергии в тебе лишь донесла тебя до правильного времени. А затем растворилась. Это раздразнит Ленту и заставит высушить тебя полностью. Бессмысленная жертва. Энтропиютак не остановить. — А если вернется Истинный Хранитель? — А кто сейчас Истинный Хранитель? — Дедушка смеется: — Уж явно не я. Мы ведь это обсуждали. Лента отвергает меня как потустороннее существо. За предательство. А кого из моих потомков ты готова принести в жертву и назначить новым Хранителем Времени? Ханагаки –сан молчит. Затем устало выдыхает: — Простите, что в тысячный раз заставляю вас обсуждать всё это. Мне просто постоянно кажется, что мы что-то упускаем. Естественно, никто из вашей семьи не должен вновь проходить через это. — Знаю, дочка, знаю. Я еще подраскинул мозгами, это всё грубые подсчеты, но новый Хранитель Времени должен обладать энергией вдвойне больше, чем у Ханмы. Часть — чтобы восстановилась Лента. Часть, чтобы не раствориться в ней самому. — Всё бессмысленно. Бессмысленно. Именно это слово и крутилось в голове у Изаны пока он слушал весь этот бред двух сумасшедших. Бессмысленно опозорился. Бессмысленно рисковал жизнью. Бессмысленно заключил мир с мелким. Бессмысленно втирался в доверие к Ханагаки-сан. — А разве жизнь когда-то имела смысл? Разве проживи мы отведенные нам восемьдесят лет, вместо оставшихся сейчас — условных — десяти: мы были бы более счастливы, чем сейчас? А может только более несчастней? Что за оставшиеся нам десять лет? Кому это нам? Деду? Ханагаки-сан? Может болезнь какая типа рака? С Изаны этого бреда хватит. Он аккуратно начинает сползать вниз, вновь слишком разозленный бессмысленно потраченным временем, чтобы вспомнить про свой страх высоты. Бред. Чисто два сумасшедших сидят, пьют чай — это какие травы так штырить-то могут? — и рассуждают о какой-то херне. Если и рассказывать об этом Шиничиро, то исключительно, чтобы показать ему что Ханагаки-сан сумасшедшая и, возможно, Майки нахватался этого от неё. Внезапно Изана замирает. Вновь на том же расстоянии первого этажа. А что если Шиничиро уже знает, что она сумасшедшая? И именно поэтому и держит её у себя? Помогает блаженным и убогим? А что, это в его стиле. И это многое объясняет: и его особое отношение, и его закрытые на её странности глаза. И Такемичи тоже сумасшедший, поэтому без страха бросился под руку этому монстру. Нормальный человек испугается — как Изана — это адекватная реакция на опасность. Ведь адекватная же, он не виноват, что испугался! А значит, ненормальный Такемичи, видимо, это что-то семейное. — Ты чего ушел? — Изана не замечает, как Майки тоже спускается рядом с ним. — А что там ещё слушать? Чтобы они про Сансару начали говорить? — Пренебрежительно фыркает Изана и начинает спускаться дальше, лишь бы скорей оказаться на земле и больше никогда в жизни не разговаривать с младший братом. — Мы ведь должны с этим разобраться. — Укоризненно бросает Майки, не отставая от Изаны ни на секунду. — С чем? С Хранителем Времени? Ты же не поверил во всё, о чем они говорили? Ты не можешь быть настолько туп. — Изана смеется. Больше от облегчения, когда, наконец, неловко спрыгивает на землю. Майки приземляется рядом с ним и растеряно чешет затылок: — Но нам всем осталось жить десять лет! — Ага, и я бы на твоем месте провел их в беспрерывной молитве. — Издевательски тянет Изана, отряхивая одежду от пыли: — А то всего через десять лет и сразу в ад, вместо универа. А, хотя тебе универ так и так не светит. Так что забей и просто наслаждайся этими последними десятью годами. Он пренебрежительно фыркает и награждает Майки фирменным ледяным взглядом, полным ненависти. Мелкий дебил. Поверил в бредни чокнутых. Ладно дед-то, ему лет сто, наверное, это старческое. Но Ханагаки-сан… Перед глазами проносится её обеспокоенное лицо. Нахмуренные брови, напряженные губы и отвратительная кисть. Она знает о том, что ему неприятны её прикосновения и специально старалась не нарушать его личного пространства и особо не светить своей уродливой рукой. Только ради него. Изана кладет руки в брюки и резко разворачивается на пятках, оставляя Майки одного. Ага, конечно, ищите дурака.