Живи!

      На первом уроке по ЗОТИ кому-то пришло в голову объединить Слизерин и Гриффиндор. Юфи не знала, кто составляет расписание, но неизменно поражалась логике этого кого-то. Ну как два факультета, ненавидящие друг друга до дрожи в коленках, могли плодотворно заниматься, тем более, на практических предметах?       Но выбора не было.       На этот раз Юфи села с Тео. Пожав плечами, Драко плюхнулся рядом с Пэнси, а Блейз — рядом с Дафной. Кребб с Гойлом, неразлучная парочка, как всегда были вместе.       — Доброе утро, класс, — гаркнул Грюм, заставив всех вздрогнуть.       Даже Юфимия, лично знакомая с темным Лордом, напряглась. Было в этом авроре что-то такое, что настораживало и даже слегка пугало.       — Можете убрать ваши книги, они вам не понадобятся.       Затем профессор достал классный журнал и принялся знакомиться с классом. На фамилии «Поттер» он не то хрюкнул, не то крякнул, но в любом случае, вышло обидно и грубо.       Юфи нахмурилась.       — Хорошо, — сказал Грюм, когда последний в списке Блейз поднял руку, — Профессор Люпин написал мне о вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием Темным Созданиям — про­шли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, гриндилоу ползучих водяных и оборотней — я пра­вильно понял?       Гриффиндорцы зашумели, слизеринцы же ограничились парой кивков.       — Но вы отстали — и очень отстали — в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разби­раться с Темными…       — А вы не останетесь? — вырвалось у Лонгботтома.       Магический глаз Грюма повернулся и уставился на гриффиндорца. Тому стало здорово не по себе, но почти в тот же момент Грюм улыбнулся — в первый раз за все время, что они его видели. От этого его изуродованное лицо иска­зилось еще больше, но тем не менее было приятно убе­диться, что Грюм способен на что-то дружественное, например на улыбку. Как бы то ни было, Лонгботтом испытал глу­бокое облегчение, а компания Юфи почти синхронно искривила губы в презрительных усмешках.       — А Лонгботтом подлиза, — шепнул Тео, и Юфимия мстительно хихикнула.       После смерти Грейнджер и отчисления Уизли Лонгботтом остался последним нелепым гриффиндорцем.       Грюм на полуслове оборвал ответную речь и впился двумя глазами в Юфи. От этого стало некомфортно, но девочка не подала виду. Что мог ей сделать один старый полубезумный аврор?       Ха!       Да Темный Лорд его одним взмахом палочки уничтожил бы!       Воспоминание о дяде вызвало у Юфи улыбку. Широкую и искреннюю улыбку, которую Грюм, видимо, воспринял на свой счет.       — Я сказал что-то смешное?       — Нет, сэр.       — Тогда отчего вы смеетесь?       — Мне кажется нелепой такая показная любовь, как у некоторых, — оскалилась девочка.       Слизеринцы угодливо заржали, а с гриффиндорской стороны послышалось злобное шипение. Лонгботтом вспыхнул.       — Извольте сдерживаться на моих занятиях, — неприязненно бросил Грюм.       Его неприятное лицо стало еще уродливее, и Юфи невольно подумала, что подпускать такое чудище к детям очень жестоко. Но профессор продолжил, как ни в чем не бывало:       — Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизакляти­ям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещенные Темные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс — вас считают недостаточ­но взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с та­кими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, ко­торый собирается применить к вам запрещенное закля­тие, не станет делиться своими планами, он не будет дей­ствовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бди­тельны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю.       Какая-то гриффиндорка на задней парте испуганно дернулась, и, покраснев до кончиков ушей, спрятала гороскоп в сумку.       — Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наи­более тяжело караются волшебным законодательством?       Несколько человек, в том числе Юфи, Тео и Драко, подняли руки. Грюм кивнул Малфою.       — Есть одно… Называется Империус…       — О да, — с чувством произнес Грюм, — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Ми­нистерству неприятностей в свое время.       Грюм с усилием поднялся на ноги — живую и дере­вянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную бан­ку. Внутри бегали три здоровенных черных паука. Юфи чуть вздрогнула — пауки казались ей отвратительными.       Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшеб­ную палочку и негромко сказал:       — Империо!       Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шелковой нити, раскачиваясь взад и вперед словно на трапеции. Он напряженно вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечетку.       Юфи пожирала его восторженным взглядом. Вот оно… Власть, абсолютная власть. Полное подчинение чувств, эмоций и мыслей… Знай она это проклятье, не страдала бы от предательства Драко, от злобы Фредерики Флинт и надменного равнодушия остальных. Она могла бы приказать Эдвину Розье быть честным, могла бы…       О, да она отдаст что угодно, чтобы научиться этому заклятию!       — Были времена, когда множество колдуний и вол­шебников были управляемы при помощи заклятия Им­периус, — продолжал Грюм, — Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬ­НОСТЬ! — рявкнул он, и все подскочили.       Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку.       — Кто еще знает что-нибудь? Другие запрещенные заклятия?       Чуть дрожащая рука Лонгботтома взметнулась вверх.       — Круциатус, — прошептал он, глядя прямо на Юфимию.       — Верно, Лонгботтом, — Грюм кивнул, и его глаза как-то странно сверкнули, — Смотрите внимательно…       Он достал из банки другого паука, увеличил его до размеров небольшой собачки и, резко взмахнув палочкой, произнес:       — Круцио!       Паук задергался, забил лапками по столу, заметался.       «Ему больно», — поняла Юфи.       И… Ничего. Она не почувствовала ни жалости, ни удовольствия. Когда-то, используя Круциатус на врагах, девочка чувствовала нездоровое возбуждение, но теперь… Теперь это заклятие казалось ей почти бесполезным. Только один человек во всем мире заслуживал испытать эту жуткую боль, но его было безопаснее убить.       — Боль, — сказал он тихо, — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже когда-то было очень популярно. Так… Кто знает ещё что-нибудь?       Юфи огляделась. Судя по лицам, все были поглощены мыслями о том, что должно было случиться с последним пауком.       — Ну? — спросил у класса Грюм.       — Авада Кедавра, — прошептала Пэнси. Несколько человек посмотрели на неё с тревогой, в том числе и сама Юфи.       — Ага, — ещё одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма, — Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие Смерти.       Он опять запустил руку в банку, и, словно догадываясь, что сейчас произойдёт, третий паук отчаянно заметался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных пальцев. Грюм его всё-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутёк по деревянной крышке.       Грюм поднял волшебную палочку, и Юфи ощутила внезапный трепет, как будто это ее великий дядя поднимал палочку.       — Авада Кедавра! — каркнул Грюм.       Полыхнула вспышка слепящего зелёного света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину — без единого повреждения, но безусловно мёртвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Лонгботтом отпрянул назад и едва не слетел со стула, когда паук рухнул в его сторону.       Грюм смахнул мёртвого паука на пол.       — Ни порядочности, — спокойно сказал он, — Ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной.       Все смотрели на Юфи, а она молчала. В очередной раз мир заставлял убедиться в ее уникальности и непохожести на остальных. Интересно, это из-за родства с Темным Лордом она была настолько сильна, или защита от смертельного заклятия сработала лишь единожды под влиянием каких-то особых обстоятельств?       — Авада Кедавра — заклятие, требующее для выполнения серьёзной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова — однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил. Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать. Возникает вопрос — если всё равно нет противодействующего заклятия, то зачем я вам это показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнётесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, и весь класс опять подскочил.       — Итак — эти три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как Непросительные заклятия. Использования любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья… запишите это…       Остаток урока они провели, записывая примечания к каждому из Непростительных заклятий. До самого удара колокола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил их и они вышли из класса, всех буквально прорвало. Большинство обсуждало заклятия со смесью ужаса и восторга: «Видел, как его трясло? А как он убил его — прямо вот так!».       Компания Юфи тоже обсуждала урок с восторгом. Давно у них не было таких необычных преподавателей!       — Интересно, а он будет учить нас Непростительным? — спросил Блейз; глаза его горели.       — Вряд ли. Это запрещено министерством, — хмыкнул Тео, — Само использование этих заклятий — билет до Азкабана.       — Но Грюм же нам их показывал! Значит, ему точно дали разрешение.       — Или в Хогвартсе такая магия не обнаруживается, — сказала Юфи, вспоминая собственный опыт, — Тогда можно напроситься на какие-нибудь дополнительные занятия.       — А тебе зачем? — удивился Забини, — Я думал… — он вдруг смутился, — Ну то есть, ты, вроде бы, и так умеешь?       — Мне империус не дается.       — Не факт, что Грюм станет учить нас. Он же Дамблдоровский выкормыш, — поморщился Драко, и слизеринцы разом поскучнели.       Впрочем, скучать им пришлось недолго.       Четвертый курс был не похож ни на один из предыдущих годов. С самого первого дня материал был куда сложнее, чем прежде, а задания — объемнее. Некоторые учителя уже заговорили о СОВ, хотя до экзаменов было почти два года.       Тео и Драко проводили над заданиями большую часть свободного времени, и Юфи все чаще проводила время с Блейзом. Так уж вышло, что он не обременял себя работой в принципе, а ее домашку всегда соглашались взять на себя ребята с курсов постарше.       По вечерам, после занятий, они часто выходили на квиддичное поле и тренировались в полетах. В этом году Квиддич отменили, но Блейз страстно хотел попробоваться в команду на пятом курсе.       Юфи же летала впервые, но и ей вдруг стала интересна эта запутанная игра. К середине сентября они уже легко перекидывались квоффлом, ловко отбивали бладжеры, и только позицию ловца Юфи раскритиковала.       К началу октября вечерние игры на стадионе охватили почти половину слизеринцев — все те, кого не слишком интересовала учеба, проводили свободное время на метлах. От правил Квиддича отошли давно — слишком уж много было народу. Играли одним квоффлом десять на десять игроков, и по сути игра больше походила на маггловский баскетбол, с тем лишь исключением, что проводилась она на высоте нескольких десятков футов.       Юфи играла в нападении, и с каждым разом у нее получалось все лучше. Капитан квиддичной команды, семикурсник Майлз Блетчли, даже пообещал взять ее загонщиком на смену себе.       В игре было легко. Если в гостиной на Юфи все еще смотрели со страхом и подозрением, опасаясь сказать или сделать что-то неправильно, то на поле все были равны. Здесь ее могли толкнуть, ударить, запустить квоффлом, даже попытаться скинуть с метлы. Сама же Юфимия никогда не говорила ни слова против.       Ей нравилось быть хоть немного своей в этой большой компании, нравилось летать, кричать и болеть азартом. Никогда прежде она и подумать не могла, что простой полет на метле с мячом в руках может быть настолько прекрасным.       Вот так, за играми и иногда за учебой прошли два месяца. В конце октября студентов освободили от последнего урока — на радость слизеринцев, это была бесполезная травология, которую самые безбашенные и так часто прогуливали.       Деканы факультетов построили учеников в колонны.        — Первокурсники, вперёд. И пожалуйста, не толкайтесь! — командовала профессор МакГонагалл.       Юфи с друзьями, как и полагалось приличным слизеринцам, пропустили ее слова мимо ушей.       Рядами спустились по главной лестнице и выстроились перед замком. Был ясный холодный вечер, сгущались сумерки. Бледная призрачная луна уже взошла над Запретным лесом.       Друзья внимательно обшаривали взглядами небо. Ни малейшего признака летящего предмета. Как всегда, тишь и покой. Юфи стала замерзать. Скорей бы уж появились гости!       — Замерзла? — спросил Драко, и Юфи лишь кивнула.       Вдруг, к ее искреннему изумлению, Малфой снял с себя теплый плащ, который, в отличие от Юфимии, надеть не забыл, и накинул ей на плечи. Девочка плотно закуталась в приятный черный мех, который пах чем-то свежим, и непонятно отчего покраснела.       К счастью, Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту воскликнул:       — Чует моё сердце — делегация Шармбатона недалеко!       — Где? Где? — обрадовались ребята, вертя головами.       — Вон! — указал шестикурсник на небо в стороне Запретного леса.       Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сотни мётел, летело по иссиня-чёрному небу, быстро увеличиваясь в размерах.       — Дракон! — пискнул насмерть перепуганный первокурсник.       — Ты что, дурак? Это летучий дом! — уверенно заявила Кейтилин Розье. Голос у нее был неприятный, высокий и писклявый.       Ее догадка оказалась близка к истине. Гигантская чёрная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющийся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную синюю карету, подобную башне. Её тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона.       Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И наконец, с оглушительным громом, от которого Лонгботтом, подпрыгнув, наступил на ногу Эйвери, копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колёсах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза.       Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещённые золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась чёрная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумлённым зрителям явилась её обладательница. Таких великанш Юфи никогда в жизни не видела. Неудивительно, что у кареты и лошадей были столь впечатляющие габариты!       Только один Хагрид мог бы с ней померяться: вряд ли он хоть на сантиметр её ниже. Женщина, стоявшая уже на первой ступеньке и озиравшая ряды ошеломлённых зрителей, вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнаружилось, что у неё красивое лицо с оливковой кожей, огромные, чёрные, ясные глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с головы до ног закутана в чёрную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблёскивали превосходные опалы.       Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу. Даже Юфимия, которая обычно относилась к причудам директора с презрением, пару раз вежливо хлопнула в ладоши.       Лицо женщины расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя.       — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!       — Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим грудным голосом, — Надеюсь, вы пребываете в добром зд’гавии?       — Спасибо. Я в превосходной форме.       — Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей.       Юфи, чьё внимание было приковано к мадам Максим, только теперь заметила вышедших из кареты подростков лет шестнадцати-семнадцати. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шёлка. Кое-кто обмотал голову тёплым шарфом. Однако даже так Юфимия не могла не отметить, что многие ученики, особенно девушки, были восхитительно красивы.       Что-то неприятно кольнуло в груди, но Юфи так и не поняла, что именно.       — Ка’г-ка’гов уже приехал?       — С минуты на минуту ждём, — сказал Дамблдор, — Вы его будете здесь приветствовать или пойдёте сразу в замок?       — Лучше пойдём в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони…       — Наш преподаватель ухода за магическими существами сочтёт за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернётся, только уладит небольшое недоразумение. Его… э-э… подопечные требуют повышенного внимания.       — Его сопляки, — шепнул Тео Блейзу с мерзкой ухмылочкой. Те немногие слизеринцы, которые выбрали УЗМС, терпеть не могли и Хагрида, и его проекты.       — Моим коням нужен сильный конюший, — Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с её золотыми жеребцами, — Они ошшень к’гепкие.       — Уж поверьте, кому-кому а Хагриду эта работёнка по плечу, — улыбнулся Дамблдор.       — Ошшень хо’гошо! — слегка поклонилась мадам Максим, — Передайте, пожалуйста, мсье ’Агриду что пьют мои кони только ячменный виски.       — Непременно передам, — Дамблдор тоже в ответ поклонился.       — Следуйте за мной, — величаво махнула ученикам мадам Максим.       И хогвартцы расступились, пропуская гостей к каменным ступеням.       Холод начал пробирать до костей, несмотря на меховой плащ. И как только парни держались? Наверное, им просто стыдно было показаться слабаками перед ней, решила Юфи. Кто-то поглядывал на небо. Тишину нарушали только фырканье и стук подков золотых коней мадам Максим.       — Слышите? — вдруг воскликнул какой-то мальчик с четвертого курса.       Откуда-то из темноты донёсся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу.       — Озеро! — крикнула Элизабет, — Гляньте на озеро!       Стоя на возвышении у замка, они отчётливо видели внизу чёрную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой её сердцевины медленно поднимался длинный чёрный шест. Корабельная снасть, догадалась Юфи.       Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап.       С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и Юфи увидела, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам.       — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону, — Как поживаете, любезный друг?       — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров.       Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает безвольный подбородок. Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул.       — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыбаясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вяжется с холодным, проницательным взглядом, — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл…       Каркаров поманил одного из учеников, тот подошёл. Крупный, с горбинкой нос, густые чёрные брови…       — Мерлиновы подштанники, — застонал Блейз, пожирая взглядом юношу.       Это был Виктор Крам.