Глава пятая. Солнце

       «Нет ничего лучше, чем два крепких мужика на двенадцати сотках», — подумала я в конце дня, когда эти самые мужики успели заполивать страдающие от жары растения и терпеливо прополоть их до полной чистоты земли. Конечно, пришлось научить их не ломать растения и объяснять, какие усы следует подрезать, но в итоге получилось всё быстро и без лишних хлопот.        День вообще выдался тихим и спокойным, все-таки середина недели, многие соседи были в городе на работе и появились бы только к позднему вечеру, чтобы проверить огород. Надоедливые оводы залетали на веранду, кружили вокруг, заставляя отмахиваться то перчатками, то полотенцем, однако одному удалость больно укусить под ребро, за что, собственно, он тут же и поплатился жизнью, упав на мостки сухой тушкой. — Зараза! — выругалась, недовольно почесывая место укуса. — Всё в порядке? — спросил подошедший Маглор, неся ведро, заполненное сорняками. — Да, просто надоедливые насекомые, как всегда.        Я улыбнулась и зашла на веранду, чтобы либо выгнать залетных паутов, либо уничтожить их на месте. Подобные гости нам не нужны. Сидящая за книгой Аня поддержала идею.        Примерно в семь вечера, когда комары вылетели на привычную охоту, мужчины зашли в дом и сразу же сели за стол, рассматривая, чем их будут кормить. — Сколько осталось грядок? — Вроде всё, что ты говорила, мы сделали, — задумчиво почесал затылок рыжеволосый. — Нам бы вымыться. — Баня или душ всегда к вашим услугам. Вам либо затопить одно, либо открыть воду у второго.       После банных процедур и сытного ужина, продолжавшегося за разговорами о прошлом и будущем около двух часов, мы решили послушать музыку, чтобы просто насладиться угасающим днём.       Сидя в кресле, я потихоньку раскачивала его, смотря на ярко-оранжевый круг солнца, полускрытый листвой старой яблони-китайки, разросшейся за много лет до невиданных размеров, отчего некоторые ветви её клонились к земле, грозясь вот-вот сломиться. Через открытые окна сквозь белую москитную сетку на веранду дул прохладный ветерок, соловьи, казавшиеся чёрными в закатный час, перелетали с дерева на дерево, скрываясь и снова появляясь в самых неожиданных местах. Загалдели сороки — Воробьев-младший, спущенный с цепи на волю, зашёл на территорию рядом с гнёздами, выискивая следы вольных котов и диких зверей.        Аня вздохнула, обмахиваясь веером, и вдруг замерла, смотря на въезд. Проследив за её взглядом, я заметила соседа, бодро шагающего в сторону дома и как-то странно приветливо улыбающегося. Это что ещё за дела? — Добрый вечер, Женя! — сказал Павел Михайлович, дед лет шестидесяти с невероятно добрым лицом и хитрыми глазами, друг дедушки и местный соглядатай бабушки.        Дав знак эльфам сидеть смирно и не шевелиться, а при случае — шкериться в доме, я вышла на порог и мило улыбнулась. — Добрый вечер, Павел Михайлович! — я встретила его, загораживая вид на мужчин собой. — Какими судьбами?        Дед попытался заглянуть мне за спину, но увидел только Аню, приветливо машущую рукой, и перевёл взгляд на меня. — Да вот, Лидия Петровна вчера сказала, что у тебя друзья приехали, — начал он, и я поняла, что бабушка постаралась уладить не только дела с дедушкой, но и с соседями. — Сказала, что мальчики хорошие, здоровые. А я тут баню ставлю новую, замен старой. Мне бы их в помощники, а то годы не те, а внуки все по заграницам разъехались — некому старому помочь. Конечно, не задарма, не обижу. И по сто грамм найдётся.        Я усмехнулась. Дед как всегда. Сердцем чувствую, что новую баню он решил ставить вчера. — Хорошо, — ответила я, кивнув и пристально посмотрев ему в глаза. — Скажу я друзьям, что нужна вам помощь. Завтра утром будут у вас, накормите их обедом и ужином. Только это, по сто грамм не надо — они на диете.        На том и порешили. Возвратившись на веранду, я увидела, как мужчины вылезают из-под стола. — Это Павел Михайлович был, сосед, — я, улыбаясь, посмотрела на эльфов. — Завтра пойдете к нему делать то, что он скажет, то есть ставить новую баню. С деревом работать умеете? — неуверенный кивок. — Пойдёт. Так, братцы-кролики, с этого дня вы мои друзья из университета, запоминаем и записываем на подкорку. Если спросят направление или просто, на кого учитесь, скажете — экологи. С тобой, Майтимо Руссандол, произошёл несчастный случай. Будут спрашивать — не отвечай, скажи, что не хочешь об этом говорить. А ладони ваши обожжены — котёнка из пожара доставали. — Может им сразу нужно было в спасатели идти? — спросила Аня, дожевывая лист салата. — А что?        Фыркнув, я пыталась предугадать, какие ещё вопросы может задать деда Паша, чтобы удовлетворить своё любопытство. Вроде основное было перечислено. — И особо о себе не разглагольствуйте, кивайте и поддакивайте, когда нужно. А в остальном Павел Михайлович человек с чувством такта — много допрашивать не должен. Он больше видит, чем слышит.        Мужчины ещё раз кивнули, дав понять, что усвоили сказанное и постараются исполнить его в лучшем виде.

***

      Павел Михайлович ждал нас возле ворот в девять утра, одетый в старый строительный полукомбинезон, видавший ещё строительство дома лет двадцать пять назад, в хорошем расположении духа. Увидев меня, он громко поздоровался и махнул рукой, а когда из-за поворота на участок вошли эльфы — удивлённо замер, рассматривая «друзей из университета».       Маэдрос, идущий впереди, чьи волосы были заплетены в тугую косу, с безмятежно-величественным выражением лица, будто он не баню ставить идёт, а принимать послов, и Маглор, чуть ниже, но не менее прекрасный и важный. В общем, мужчины произвели на шестидесятилетнего деда неизгладимое впечатление, отразившееся в двухминутном молчании, пока я не ткнула локтем рыжеволосому под рёбра. — Будьте попроще, — прошептала я ему. — Доброго вам утра, Павел Михайлович! — сказал сначала старший, а за ним и его брат. — До-доброе, — промямлил сосед, но тут же встрепенулся. — Моё имя вы знаете, а я как звать вас могу?       Твою мать. Вот, что я вчера забыла. Если эти ушастые сейчас блеснут своими именами на всю округу — покоя мне не видать. Что-то срочно нужно выдумать такое…       Прежде чем кто-либо из эльфов ответил, я поспешила представить их первыми попавшимися именами: — Это Матвей, — указала я на рыжеволосого, который, поначалу не поняв, что происходит, всё-таки кивнул в конце, соглашаясь. — А это Михаил, — Маглор так же кивнул. — Не поймите неправильно, а Матвей справится? — осторожно спросил деда Паша, косясь на руку Нельяфинвэ. — Конечно справится, — ответила я за эльфа. — Хорошо, — усмехнулся дед из-под седых бровей. — Идёмте, покажу, что делать.        Пропустив хозяина участка, я поравнялась с мужчинами и взяла их за локти, чтобы переговорить, пока Павел Михайлович, увлечённый рассказом о хозяйстве для Ани, отвлёкся и не слышал меня. — Так, товарищи, имена запомнили? Надеюсь да, а то я забыла. На имена откликаемся, кто не откликнется — дурачок, ясно?       Слава богу, первая половина дня помощи пенсионерам прошла гладко — Павел Михайлович был стариком разговорчивым, любившим поболтать о былых временах, рассказать о жизни больше, чем спрашивать у других. Пара вопросов о роде занятий и небольшое любопытство, почему же вы, мо́лодцы, такие долговязые и со шрамами в двадцать лет, и всё — дальше только перестройка и девяностые.       Мы с Аней расположились на затенённой террасе, чтобы наблюдать за работой и расслабленно обсуждать свои темы. — Ты уже думала, что будешь делать с практикой? — спросила я. — Павел Михайлович, кажется, по возрасту тебе подходит. Спроси, может знает чего. — Спрошу, конечно, время будет если. С этими диалектами — беда. В библиотеке пара книг: одна написана до революции, но переиздана в наше время. А к бабулькам я идти не хочу — долго и муторно это всё. — Значит, ты решила просто взять из словаря? Кстати, я уже сказала бабушке об этом — она хотела привезти мне книжицу, в которой записаны накопленные слова. Только, видно, за этими треволнениями всё забыла. Нужно напомнить. — Можешь не торопиться — время пока есть, — подруга тяжело вздохнула, открывая бутылку и наливая воду в стакан. — До сентября успею сделать.       Густые облака, скрывавшие до этого солнце, рассеялись, и до самого горизонта оставались только редкие перистые, как будто кто-то измазал сухой кистью яркое голубое небо неровными белыми мазками. Подбежал чёрный средних размеров кобель Тишка, который никогда не оправдывал своего имени, и стал ластиться, прося внимания, чтобы его хорошенько почесали и наговорили добрых слов. — Он очень игривый, — улыбнулась Аня. — Не верь ему, как только встанет на пост — сразу станет первым среди сторожей.       Павел Михайлович подошёл к нам вместе с эльфами, изрядно уставшими и наверняка голодными. С деда лилось пять ручьёв, но мужчины отчего-то чувствовали себя намного лучше, чем раньше, даже не присели, когда сосед сразу же расположился на скамье, стирая пот полотенцем. — Отлично, ребята, осталось собрать немного, — старик повернулся к нам и подмигнул. — Сейчас будет обед, только отдохну пару минут.       Тяжело дыша, он поднялся и зашёл в дом, оставляя нашу компанию на террасе. Маэдрос остался стоять, тогда как Маглор присел рядом, смотря на собаку. — Павел Михайлович сказал, что около четырёх мы будем свободны, — Макалаурэ погладил пса по голове и шее. — Вот хитрый жук! — выругалась я тихо. — Обещал, что и ужином накормит, а какой ужин в четыре, если сейчас час дня? — Значит, он узнал всё, что хотел, — сказала подруга. — Нет, этот герой социалистического труда от меня так просто не уйдёт, точнее, мы от него.        Тут вышел упомянутый дед, расставляя на стареньком столе будущий обед. — Здесь немного, но всё вкусное — проверено, — улыбнулся он. — Деда Паша, мне тут напели, что вы в четыре хотите этих молодцев отпустить, — прямо сказала я, сразу намекая тоном, что мне такая идея не по душе. — А как же ваше обещание ужина? — Так это, — маленькие светлые глазки старика забегали, он обтёр ладони о штаны. — Внук Никита приезжает сегодня, да, он позвонил утром. — Никита? — переспросила я, хмурясь. Что-то мне подсказывает, что никакого Никиты не будет. — Мы останемся всё равно, вчетвером раньше закончите. — Так тут осталось-то делать на пару часов, мы вдвоём с ним управимся, — начал сосед. — Ничего страшного, торопиться не будете, дел у нас всё равно нет — отдых. А посему, как и планировали, целый день будем у вас. Это всяко лучше, чем пялиться в экран, правда, деда Паша? Общественно полезное дело!       Покивав, немного расстроенный дед ушёл обратно в дом за остальной частью обеда.

***

       А Павел Михайлович не обманул. Сначала раздался собачий лай, Тишка всегда исправно выполнял свою работу, сигнализируя о посторонних на горизонте, а потом появился Никита, сверкая иномаркой и тревожа округу громкой музыкой, что, однако, делал нечасто. Выйдя из машины и взяв спортивную сумку, он гордо прошагал мимо признавшего его пса, который тут же, виляя хвостом, поплёлся следом. — Никита! — за одно мгновение дед тут же расцвёл и настолько обрадовался внуку, что едва не снёс стол с чаем и баранками. — Как хорошо, что ты приехал. — Деда, — они обняли друг друга.       Вся наша скромная четвёрка проявила огромный интерес к новоприбывшему лицу. Если я уже была знакома с парнем, то остальные — нет. Всех Павел Михайлович представил как моих друзей, а к эльфам добавил, что они ещё помогали ему ставить баню. Феаноринги сидели тихо, внешне выглядели дружелюбно, но я будто чувствовала их напряжение, особенно, когда Никита протянул им руку при знакомстве, они нехотя и медленно пожимали её, словно ожидали чего-то. — Женя, как твои дела? — спросил парень, садясь рядом. — Мы давно не видели друг друга. — С прошлого лета, — безразлично сказала я, но в конце улыбнулась. — Ты не изменился, кажется. — Ты тоже, — улыбнулся он, наклоняясь к моему уху. — Разве что похорошела.       Развернувшись к нему и едва не ударившись носами, я удивлённо посмотрела на друга, который подмигнул и широко улыбнулся. Вот это новости. Моё немое возмущение прервал всё тот же сосед. — Что ж, за работу, а после — ужин.

***

      Я расслабленно откинулась назад, утолив первый голод, и поддерживала разговор с Никитой и Аней о фильмах, просмотренных недавно. Обсуждение отечественного и зарубежного кинематографа всегда оставалось излюбленной темой между мной и парнем.       Дед слушал нас в пол-уха, занятый квашеной капустой с жареной картошкой, Маэдрос и Маглор то обсуждали что-то между собой, изредка поворачиваясь в сторону участка и леса, то обращали своё внимание на нас, особенно когда я начинала смеяться от души. — Женя, может быть завтра вместе прогуляемся? — спросил друг, выжидающе смотря на меня. — Как прежде. — Может быть, — улыбнулась я в ответ.       Наши небольшие походы в лес были маленькой традицией на протяжении уже нескольких лет. Ещё детьми мы зашли достаточно далеко, чтобы не слышать звуков пригорода или трассы, найдя лесную речку, извилисто текущую среди зарослей, и единственный пологий спуск к ней, покрытый только мхом и травой в окружении величественных сосен и елей.       На этом маленьком участке земли мы проводили целый день, рассказывая о том, что произошло с нами за год, лёжа на огромном покрывале и смотря в безоблачное небо. Здесь нас никто не мог найти или услышать, казалось в тот момент, что не существует больше мира за пределами видимых деревьев. Никита часто приносил закуски, пару лет назад там появился шалаш из больших лап ели, упавшей после бури. Среди диких зверей, заходивших на эту территорию, мы видели только огромных буроватых зайцев и серо-рыжих лисиц, которые тут же скрывались в кустах ольхи. Это место было нашей маленькой тайной. — Тогда я завтра приду за тобой.       Аня ткнула в меня локтем, и указала одними глазами на эльфов, а потом на калитку. Действительно, стоило собираться домой. — Миша, — позвал Маглора Павел Михайлович, но тот не откликнулся. — Миша!       Я пнула под столом черноволосого, но, видимо, случайно задела его брата, отчего они в один голос сказали: — Да?       Тяжело вздохнув, я прикусила губу, пытаясь скрыть своё недовольство происходящим за стаканом сока. Дед был удивлён, но смотрел на нужного мужчину. — Миша, я вижу, что вам понравилась капуста, — эльф действительно съел её достаточно много. — Может быть я отдам вам баночку? У меня ещё запасов много. — Спасибо, буду очень благодарен, — улыбнулся Макалаурэ. — Тогда нам пора, — я встала из-за стола и поблагодарила старика за обед и ужин. — Всё было чудесно. — Вы заходите при случае, — ответил старик и отдал черноволосому банку с квашеной капустой. — Теперь Никита приехал — мы, конечно, справимся. Но всегда буду рад гостям.       Попрощавшись, мы перешли дорогу и, открыв калитку, зашли на свой участок. За день, конечно же, ничего на нём не изменилось, но странное ощущение ожидания какого-то происшествия появилось в груди. — Всё в порядке? — спросил Маэдрос, положив ладонь на плечо.       Я посмотрела сначала на пальцы, потом на его лицо и попыталась улыбнуться, что наверняка получилось неубедительно, и кивнула. — Всё хорошо, просто был долгий день.

***

      Следующим утром Никита, как и обещал, зашёл за мной, чтобы пойти прогуляться до старого места. Услышав стук в дверь и оклик, я побежала на веранду, чтобы встретить его. Аня недовольно проворчала что-то вслед. — Доброе утро, — поприветствовала его я. — Заходи, я сейчас оденусь и пойдём.       Парень прошёл и хотел было сесть на скамью, но дорогу ему преградил внезапно подошедший рыжеволосый. Обернувшись, я заметила, как они начали разговор, присаживаясь.       Быстро переодевшись в удобные джинсы и кофту, я спустилась вниз, где сразу же застала хмурого Маэдроса, чьи глаза странно потемнели. Это напугало меня. «Не сошлись характерами?» — подумала я, желая задать этот вопрос, но не успела — эльф ушёл в комнату, где сидела Аня, показывая, что не желает говорить. — Идём? — спросил Никита, появляясь в проёме.       Я обернулась к нему, потом снова посмотрела в комнату, и ответила: — Конечно.             Узкая сухая тропинка, пролегающая через лес практически до самого тайного места, вела нас мимо высоких деревьев, птицы стрекотали и пели вокруг, а листва над головами шелестела от легких порывов ветра. Никита привычно держал мою ладонь в своей, рассказывая о работе и учёбе, смотрел под ноги и почти никогда — на меня. — Что ты собираешься делать дальше? — спросила я его, останавливаясь и срывая цветы незабудки. — После диплома. — Я и сам ещё не решил, — ответил он, садясь рядом. — Отец хочет, чтобы я продолжил его дело, но мне это немного в тягость. Он рассчитывает на меня. — Я уверена, что ты сделаешь правильный выбор, — улыбнулась я, вставая.       Маленькие голубые цветочки на тонких стебельках ловко закружились вокруг запястий, вплетаясь в венок. Я плела его скорее от задумчивости, чем от желания. К незабудкам добавились цветы тысячелистника.       Свернув с тропинки в овраг возле сломленной берёзы, мы спускались вниз несколько минут, после чего пошли вдоль берега речки, которая журчала и серебрилась на солнце. Место нашлось сразу, как и сохранившийся шалаш под соснами. Присев на камни, я доплела венок и бездумно крутила его в руках. — Твои друзья очень странные, — сказал мне парень, садясь рядом. — Ты не замерзла? — Нет, благодарю, — ответила я на последний вопрос. — Они не странные, просто чудаковатые. — Где ты их откопала? — Они сами меня нашли, — улыбнулась я и надела на голову друга венок. — Я знаю, что они не очень-то похожи на двадцатилетних, но это так. Они весёлые и отзывчивые, просто они не показывают этого остальным. — Они братья, я прав? — задал вопрос Никита, обнимая. — По ним видно, что да. Привычки одни и те же. — Включаешь Шерлока Холмса? — ткнула я ему локтем под рёбра и рассмеялась. — Но ты прав, да, они братья. Просто слишком многое видели в свои двадцать лет. — А что до тебя? Многое ли ты видела в свои двадцать? — Достаточно, — расплывчато ответила я, скрывая лицо волосами. — Я предлагаю увидеть ещё больше: поедешь со мной через неделю в горы?       Я замотала головой. Как бы мне не хотелось, я понимала, что не могу оставить эльфов одних. Это будет рискованно и безответственно. — Нет, нет, даже не говори об этом, — я подняла голову и кончиками пальцев убрала серёжку берёзы, видимо давно упавшую на волосы парня. — Мне нужно быть здесь, я не могу оставить друзей. — Но они же могут уехать, — возразил Никита. — Просто скажи, что всё, хватит, и они уедут. И ты со спокойной душой проведёшь время со мной. — А как же Марина? — я начала ходить козырями, чтобы дать понять, что не собираюсь сдаваться. — Она не будет против того, что мы поедем вдвоём?       Друг за мгновение помрачнел. Значит, это всё-таки случилось. — Я расстался с Мариной пару месяцев назад, — сказал он ровно, но было видно, что это тяжело даётся ему. — Как ужасно это не звучало бы, но ты была права.       В порыве внезапной нежности и желании утешить, я обняла его. Нужно было найти правильные слова поддержки, хотелось сказать что-то воодушевляющее. — Я уверена, что эта боль пройдёт, Никита, и ты найдёшь девушку, которая полюбит тебя так же, как ты её. — Спасибо, — прошептал друг в макушку.       Мы сидели с ним и молчали, смотря на противоположный берег глазами, но не сердцем. Каждый думал о своём. — Знаешь, чёрт с ними, с этими горами, — сказал Никита, немного разжимая объятия. — Я останусь пока здесь, Жень. — Отлично, — улыбнулась я. — Есть у меня тут одно внезапно начавшееся дело. Я, конечно, не скажу пока какое, но где-то на девяносто пять процентов я уверен, что прав, — парень хитро посмотрел на меня. — Что ты задумал? — То, на что не решился бы раньше. Пойдём, нам пора обратно.

***

      Вернувшись домой в безмятежном, слегка приподнятом настроении, я застала интересную картину: мужчины и Аня расселись вокруг журнального столика, на котором была разложена «Монополия». Они спорили между собой, а когда я зашла — притихли. — Женя, ты уже? Я думала, тебя до вечера не будет, — Аня была рада раннему приходу, как и Маглор. Но почему-то не Маэдрос, тут же едва заметно нахмурившийся при виде меня. — Всё отлично, Никита проводил меня и ушёл по своим делам. Давно вы сидите? — Чуть меньше часа, — ответила подруга. — Присоединяйся!