Глава двадцатая. Верховный жрец

      Возвратившись с прогулки, я оставила эльфа в гостиной и поднялась наверх, чтобы переодеться. Погода всё-таки решила, что дождь сегодня необходим, и он начался так неожиданно, что последние метров сто до дома пришлось пробежать.       Стоя перед зеркалом, я посмотрела на своё отражение и попыталась улыбнуться. Получилось плохо. Слова Касьяны никак не выходили из головы, и всё пережитое за день давило на сознание.       Снизу донеслась мелодия. Хоть кто-то смог найти утешение.       Первый вечер без компании Ани мог стать очень даже неловким. Раньше я находилась в обществе мужчин одна, но тогда всегда был кто-то близко знакомый или родственник, а сейчас… испытывала лёгкое напряжение, хоть и знала братьев, имела понятие о характерах — да что там! — едва не переспала с одним из них.       Спустившись по ступеням, я прошла в гостиную. Маэдрос что-то тихо говорил своему брату, который перебирал струны и иногда отвечал. Моё появление привлекло их внимание. — Очень красивая мелодия получается, — я улыбнулась и присела в кресло. — Может быть, после ужина посмотрим фильм? — Возможно, — ответили они.       Ужин прошёл в полном спокойствии. Мужчины не затрагивали ни тему ссоры с Никитой, ни разговор с Касьяной Владимировной, а просто рассказывали о приятных моментах своей прошлой жизни. Они заметно расслабились, вспоминая, а во взгляде мелькали едва заметные искры.       За окном в это время началась гроза, крупные капли стучали по отливу, набивая свой ритм. Макалаурэ вызвался проверить, всё ли в порядке на огороде, и ушёл, завернувшись в дождевик. Проводив его, я обернулась в сторону гостиной и сидящего на диване Майтимо.       Светильники в доме моргнули и потухли после особо сильного и громкого удара молнии. Во тьме не было ничего видно, и я включила телефонный фонарик, чтобы проверить щиток. Как ни странно, в нём всё было в порядке. — Нужно сказать Маглору, чтобы возвращался, — я хотела было накинуть на себя куртку, но была остановлена рукой внезапно подошедшего Маэдроса, который удержал меня от этого движения. — Что? — Мой брат знает дорогу обратно, он придёт, — голос эльфа успокоил, а близость проложила дорогу ненужным мыслям, после которых, глубоко вдохнув и безуспешно попытавшись найти взгляд мужчины в темноте, я ушла в гостиную, хватаясь для верности за косяк и дверцы шкафа. — Хорошо, что ты в этом уверен.       На нижней полке стояла коробка, в которой наощупь обнаружились спички и свежие свечи. Старый керамический подсвечник со следами парафина стоял рядом. Мрак в комнате постепенно рассеивался, насколько это было возможно с помощью свечей. — Думаю, так будет лучше, — поставив подсвечник на стол, я принялась зажигать и расставлять свечи в стеклянном светильнике. — Надеюсь, что завтра электричество вернётся в этот дом. — А ты смогла бы жить без него?       Я улыбнулась и задумалась. Спичка в руке задержалась дольше положенного, и, шикнув, я скинула её на жестяное блюдце. — Нет, современному человеку трудно отказаться от тех благ, к которым он привык. Мы уже другие, не такие, как сто или даже двадцать лет назад. — Я спросил лично про тебя, — заметил Маэдрос. — Смогла бы ты жить только под лучами солнца и света огня? — Нет. Может быть в первые неделю-две — да, но не месяцами или годами. После месяца, скорее всего, полезла бы на стену от скуки, — вернувшись в гостиную, я поставила блюдце со спичками на стол. — Мы живём и принимаем решения гораздо быстрее. — Но есть много интересных занятий. — Да, это всё замечательно. Но тот, кто открыл для себя целый мир, не станет больше ограничиваться полем зрения.       В дом зашёл Макалаурэ с сырым плащом в руке. Я соскочила с места и поспешила принять его, чтобы повесить в бане на сушку. — Гроза не успокоится до рассвета. Я проверил, как закрыта теплица, всё в порядке, — заверил он и оглянулся. — Почему свечи? — Электричества не будет до завтра, — ответила я, беря светильник за ручку, чтобы перенести его в гостиную. — Так что, сегодня в развлекательной программе только задушевные разговоры о важном. — И о чём речь? — эльф присел рядом с братом и принял поданную мной кружку с горячим чаем. — О том, смогла бы я жить в условиях отсутствия электричества. — И как? — поднял брови Канафинвэ. — Нет, — я улыбнулась, садясь на кресло, по привычке подогнув одну ногу под себя. — Точно нет. Это было бы прекрасно в качестве эксперимента, но не как жизнь.       Маглор кивнул. Часы показывали половину одиннадцатого, за окнами сверкали молнии, высвечивая узор тюли на стенах и мебели.       Пламя свечей в подсвечнике горело ровно. Макалаурэ сел за арфу, перенеся светильник ближе к себе и принялся продолжать мелодию, начатую ранее. Его пальцы касались струн, и только сейчас за всё время я подумала о том, какими неестественно тонкими они смотрятся, по сравнению с пальцами Лёши, когда тот играл в кругу друзей для развлечения или души. Танец тонких косточек под бледной кожей с голубым рисунком вен складывал звуки в стройный ряд и был выше какого-либо понятия о музыке.       Засмотревшись, я не сразу заметила на себе взгляд Нельяфинвэ. Он смотрел открыто, и его глаза казались совсем чёрными, отражающими огонь. Встретившись с ними, я хотела было отступить, сделать вид, что не заметила, но не смогла. Он приковал к себе, и стало страшно существовать в этом немом диалоге, диалоге взглядов.       Уже лёжа в постели после полуночи, я смогла наконец-то подумать обо всём, что случилось. Темперамент меланхолика всегда был моим главным спутником по жизни и определял, о чём можно подумать ночью и в чём разочароваться.       Слова Никиты и его ложь, на удивление, не так больно отразились на состоянии, как могло бы. Я переживала сильное разочарование не только в нём, но и в себе, каря за неосмотрительность и излишнее доверие.       Еще три дня назад он казался надёжным и честным человеком, в словах которого я никогда не сомневалась, и которому можно было открыться. Но он солгал, не рассказав о встрече с Мариной. Если хотел уберечь меня от этого знания, то для того, чтобы попусту не волновать, или же намеренно скрыть? Чего бы он тогда достиг своей ложью?       И всё зависело от того, поверю ли я в его рассказ, продолжу ли доверять тому другу, которого знаю.       Гораздо горше было осознавать скорую разлуку с эльфами.       За этот месяц я привыкла к ним, к тому, что они всегда рядом. Несмотря на сам факт странности их появления здесь, почему-то с самого начала внутри меня к ним было больше доверия, чем к любому из незнакомцев. Может быть, в этом и была причина невероятного альтруизма с моей стороны всё это время.       И я понимала, что когда-нибудь это закончится. Не сегодня, так завтра, через месяц или года они должны будут вернуться домой или остаться здесь, чтобы жить… или не жить. Слова Касьяны Владимировны убедили в том, чем должна закончится эта история, и показали, насколько важно жить сейчас. Насколько важно сделать всё, чтобы не сожалеть после.       Мысли привели меня к Нельяфинвэ. После чая, после снов я уже не была уверена, что смогу отпустить и забыть его так же, как Маглора. Нет, теперь он занимает слишком много пространства в моём сердце, чтобы сказать, что я ничего не испытываю…       Я села на постели и посмотрела прямо перед собой. Сердце стучало так сильно, что я едва смогла сделать вдох и откинуть тяжёлое одеяло. Капли стучали по кровле, молнии сверкали и грохотали за окном, пугая и заставляя вздрагивать. Мысль пронеслась и угасла, отпечатавшись внутри.       Я не хотела отпускать, не хотела расставаться.

***

      Утром в воскресенье я и Маэдрос направились в дом Бабы Капы.       Я пыталась скрыть волнение и лёгкую нервозность, вызванную им, но это удавалось слабо — эльф чувствовал меня отлично, и остановился перед самой калиткой старушки, чтобы поговорить. — Ты в порядке? — спросил он, заглядывая в глаза, которые я пыталась отвести. Я кивнула. — Ты переживаешь. — Я просто.., — я посмотрела на дверь калитки. — Ничего. Просто волнение перед встречей.       Мужчина с подозрением принял такой ответ, но приоткрыл калитку, чтобы я смогла пройти.       В доме, как всегда, пахло травами и теплом. Касьяна Владимировна встретила нас на пороге, проводила на кухню, усадила за стол. Старушка хлопотала о пирогах, которые пора было доставать из печи, а я привычно скользила взглядом по интерьеру.       Черная кошка показалась из-за печки и медленно подошла ближе, интересуясь пришельцами на своей территории, обнюхала мужчину, и тот протянул руку, чтобы погладить, но она увернулась и побежала ко мне, по-хозяйски запрыгнув и расположившись на коленях. — Я испекла пироги, чтобы вы угостились, — хозяйка дома закончила обмазывать румяную поверхность маслом и накрыла пироги полотенцем. — Ну-с. С чем пришли?       Старушка положила руки на пояс и серьёзно посмотрела на меня и эльфа. — За средством, которое избавит… от лишних снов, — я сглотнула и посмотрела на эльфа. Он — на меня. — А, точно, — Касьяна Владимировна, поставив маленькую скамеечку напротив полки с различными мешочками и баночками, забралась на неё и принялась искать необходимое. — Так, это от суставов, это от хворей в хребту, это… Вот! — она открыла непрозрачную банку и понюхала содержимое. — Оно. Так, милые, сейчас. Чай будет готов через пять минут.       Баба Капа спустилась и поставила между мной и Майтимо банку. Я посмотрела на неё и подумала о том, что совсем не хочу пить этот чай. Когда подняла глаза на эльфа, мне показалось, что я увидела то же сомнение. Он молчал, стал бледный и задумчивый.       Кошка под моей рукой подняла голову, сверкнула глазами, резво спрыгнула и скрылась за приоткрытой дверью, за которой мне никогда не приходилось бывать. — Ну что, рассказывайте, как житьё ваше, — старушка поставила пустой чайничек, хотела было насыпать туда из банки горсть трав, но я остановила её: — Касьяна Владимировна, стойте, — мои слова привлекли внимание мужчины, и мы ненадолго встретились взглядами. — Может быть вы дадите нам немного, а мы выпьем позже?       Баба Капа с сомнением посмотрела сначала на меня, а потом на травы. — Хорошо, как хочешь, конечно, — она бросила горсть обратно в банку. — Я отсыплю вам на пару чашек, выпьете когда захотите, — старушка пошла к закрытому шкафу за моей спиной. — Только не задаливайте… — Почему? — Ну, если, конечно, вам не нравятся эти сны. А если нравятся, то у меня есть и другое средство, которое… — Нет, спасибо, Касьяна Владимировна, — я прикусила губу, чувствуя, как заалели щёки и увидела, как уголок губ Маэдроса слегка приподнялся, а едва заметная складка между бровей разгладилась. Вздохнув, я повернула голову, чтобы закрыться от него волосами. — А скажите, почему через семь дней они должны прийти к вам?       Старушка пересыпала около столовой ложки чая и с громким стуком поставила баночку на стол. — Хорошее число — семь. Людям чаще нравятся три, пять, семь или девять, чем два, четыре или шесть, — она на секунду задумалась, завязывая мешочек с травами. — Я посчитала и решила, что семь будет достаточно, — дальше она обратилась уже к Маэдросу. — Пусть ты и твой брат придёте, сегодня получается, что на шестой день. Всё будет подготовлено для вас. — А позже нельзя?       Я задала вопрос раньше, чем подумала. — Нет, — старушка сверкнула золотыми глазами. — Не позже, это точно. Надо успеть до сорока дней. — Сорока дней? — я нахмурилась. На ум пришли не очень позитивные ассоциации. — Да, — коротко ответила старушка и оглянулась на поднос с закрытыми пирогами. — Я тогда сейчас и пирогов заверну с собою, раз уж вы чаевничать отказываетесь.       На пути обратно Майтимо, держа в руке свёрток с пирогами, обратился с вопросом: — Почему ты не захотела пить чай у бабы Капы?       Он спросил это в полголоса, и я не сразу поняла, а потом промолчала первые пару секунд, думая, как правильнее ответить. — Я подумала, что не оставила тебе выбор, пообещав, что мы сделаем это сейчас. Всё-таки это должно быть не только моё решение, но и твоё, — я прикусила губу, чувствуя, как сильно бьётся сердце. — Ты должен принять его, руководствуясь только своими желаниями. — Ты отдалила этот момент только из-за меня? — Нет, — я рискнула на краткий миг посмотреть ему в глаза и сразу же пожалела, потому что почувствовала, как смутилась. — Но и для себя.

***

— В общем, я сделала шаг навстречу, и теперь нужно ждать, что решит он, — я отогнула край тюли и посмотрела на эльфов, сидящих на скамейке и что-то активно обсуждающих. — Это, конечно, прекрасно, но ты уверена, что он вообще понял или… хочет этого? — спросила Аня.       Я поудобнее перехватила телефон, помешивая поджаривающийся картофель. — Наверное, — ответила я с сомнением. — По крайней мере мне показалось, что он хотел бы этого. И его решение скажет о многом.       Подруга промолчала, и было слышно только её дыхание. — Ну, а если нет, то нет. — И ты не станешь ничего делать? — удивлённо спросила она почти сразу. — Они уйдут через несколько дней, какой смысл? Времени осталось слишком мало. — Может быть. — А как ты? Как родители? — Мама то причитала о том, что я наконец-то «соизволила вспомнить о том, что есть семья», то тихо радовалась моему присутствию, предлагая чай едва ли не каждые полчаса, — было слышно, как Аня улыбалась. — Она рада. А отец, кажется, и не заметил моего отсутствия. — Может быть, он покажет свою заботу и переживания по-другому, — предположила я осторожно. — Это вряд ли, — она вздохнула. — Ты лучше расскажи мне, как они. — Они в порядке, — я покосилась на объекты разговора. — Только взволнованы из-за скорого возвращения домой. Стали часто что-то тихо обсуждать, быть вместе, — я задумчиво ударила деревянной лопаткой по краю сковородки. — Знаешь, мне и не верится, что всё это подходит к концу… — Хочешь — я приеду. — Аня, это… — И если думаешь, что я не переживаю, то ты глубоко ошибаешься. Мы вместе помогли им, вместе и проводим. Да, я приеду к назначенному вечеру. К тому же, мне самой нужно с ним… ними попрощаться. — Спасибо. — А что насчёт… Никиты? Судя по твоим сообщениям, расстались вы не очень. — Это странная история, Ань, — я присела рядом на стул. — Он утверждает, что не ожидал увидеть её, но фото… Ты сама видела. — Кристина сама сделала эти фото? Она сама видела их? — Она сказала, что видела, и показала фото, получается, что да. — Тогда это правда, — заключила подруга с сожалением. — Но почему-то я не могу поверить в это… — Ты просто не хочешь терять иллюзию, которую он построил, и в которую ты поверила. — Возможно. — Он не писал больше? — Написал огромное сообщение со всеми обстоятельствами, которые остались, как он выразился, «за кадрами». — И что? — И то, что я устала от этого. Устала думать о нём. Всё. Мне нужно отдохнуть от его присутствия в жизни.

***

      Около восьми часов вечера раздался стук в калитку. Я вышла посмотреть, кто пришёл, и была удивлена, увидев Павла Михайловича в спецодежде, тёмных резиновых сапогах и с полным набором для рыбалки. — Вечерочек добрый, Женя, — поздоровался он. — Добрый, а вы куда на рыбалку? — Да вот, на речку, — ответил дед и попытался посмотреть за мою спину. — Хотел пригласить и твоих друзей, если они хотят, то можем вместе сходить.       Я обернулась и увидела Нельяфинвэ, сидящего на скамейке и внимательно наблюдавшего за нами. — Думаете, безопасно есть рыбу с реки? — задумчиво протянула я, ища глазами второго эльфа. Наверное, он был в доме. — Дак, я не для еды, я ради спорта. Ловлю и отпускаю, — Павел Михайлович улыбнулся. — Дак что, спросишь своих? — Секунду. Вы проходите пока, подождите, я спрошу.       Проводив мужчину к уже пустой скамейке, я зашла в дом. Майтимо стоял в прихожей, брат — справа. — Павел Михайлович хочет пригласить вас на рыбалку, — сказала я, смотря сначала на одного, потом на другого. — Если хотите, можете сходить. Главное, поменьше говорите и побольше слушайте. — А ты? — спросил Маэдрос. — Ты не пойдёшь с нами?       Мне было бы спокойней, если бы пошла с ними и проконтролировала, при необходимости переводя разговоры в более безопасное русло, но нужно было дать эльфам больше свободы и самостоятельности. — Я не знаю. Думаю, вы и без меня справитесь. — Идём с нами, — предложил Майтимо. — Ты целый день провела дома.       Я представила речку в сумерках, стрекотание сверчков в густой высокой траве и тёмный лес противоположного берега. Пожалуй, не стоит упускать такой шанс.       Всё оказалось не таким, как я ожидала, но намного лучше. Кутаясь в кофту, я прогуливалась вдоль берега, наслаждаясь лёгким ветром и ощущением полного спокойствия, которого давно не хватало в моей жизни.       Солнце постепенно скрывалось за горизонтом, становилось холоднее, и над блестящей полоской реки со стороны противоположного берега постепенно наплывал туман.       Разожгли костёр. Яркий свет от пламени красиво контрастировал с тёмно-синим небом, на котором зажигались звёзды и всё отчётливей был виден тоненький месяц.       Павел Михайлович занял Маглора своими богатыми знаниями о рыбалке, и они довольно удачно забрасывали удочки, вылавливая небольшие и средние рыбёшки, которые тут же отпускали обратно. Маэдрос сидел на бревне и изредка следил за моими перемещениями по берегу. Его волосы казались более огненными, чем обычно, кожа бронзовой, а взгляд прожигающе-диким. Он смотрел и не говорил ни слова, что вызывало внутри меня лёгкий холодок.       Отвернувшись к реке, я попыталась сфокусировать мысли на приятных мыслях и спокойствии, и заметила странную тёмную фигуру, движущуюся по реке. — Что это? — спросила я достаточно громко, чтобы это услышали все. — Это человек в лодке, — заключил Макалаурэ. Маэдрос встал и тоже присмотрелся к фигуре. — Да, это Касьяна Владимировна на своей плоскодонке, — Павел Михайлович даже не оторвал глаз от поплавка. — Она иногда плавает туда-обратно ночью. — Зачем ей на тот берег ночью? — задалась я вопросом. — Кто знает, — мужчина пожал плечами. — Поговаривали, что там болота непролазные. Но такие древности, как она, знают их как свои пять пальцев. Может она туда за ягодой ходит.       Я ещё раз посмотрела в направлении тёмной фигуры, но та уже скрылась за туманом.