Kapitel Zwei

Он окинул Омут памяти подозрительным взглядом. Что это было? Уж точно не воспоминание… Иначе его истинное «я» не было бы вовлечено в происходящее. Северус потрогал свои губы и внимательно осмотрел пальцы. Нет, она не испачкала его помадой… Да и как? Это же всего лишь иллюзия. Снейп потянулся за бокалом огневиски. «Если это не воспоминание, — подумал он, сделав ещё один глоток янтарного терпкого напитка. — То… что же это?» А вдруг он мог повлиять на «сюжет»? Решив призвать иллюзорную Гермиону Грейнджер к ответу, он снова погрузил лицо в Омут памяти. Она вновь подошла к нему — и он совершил ошибку: замешкался, а потом почувствовал тепло её тела и, не сумев сдержаться, приоткрыл рот. «Всего один единственный поцелуй», — подумал он и поцеловал девушку в ответ. Но потом… Собственное тело предало его. Или же разум потерял над ним контроль? Он не мог оторваться от неё. Ему казалось, что он хотел прервать поцелуй, но тело не реагировало. Так что он продолжил. Притянул Грейнджер к себе и крепко обнял, а её руки тут же легли на его шею. Что здесь происходит вообще?! Северусу на самом деле нравилось то, что он делал и как его тело реагировало на неё — но всё же разум пытался заставить его двигаться, оттолкнуть её от себя или просто вытащить голову из Омута. Ничего не вышло… Словно он был пленником в своём собственном теле. Северус направил всю концентрацию (или то, что от неё осталось) в ноги. Он скользнул взбунтовавшимися руками по груди Грейнджер, а потом по-собственнически обхватил ладонями её ягодицы и прижал к своей эрекции. Этот поцелуй и аромат её духов в носу сводили его с ума, заставляя терять самообладание. Он попытался отогнать от себя это наваждение и скомандовал ногам: «Шевелитесь!» Те и правда сделали один или два шага — однако не назад, а вперёд. Он развернулся вместе с ней, и они неожиданно оказались уже не в библиотеке, а в его классе. Они ударились о парту, не разрывая крепких объятий. Руки Северуса сжали Грейнджер за талию и с лёгкостью усадили на стол, после чего он расположился между её ног. Мерлин! Он поцеловал её в шею, отчего она застонала и откинулась назад, полностью полагаясь на него и его сильные руки. Из груди Снейпа вырвалось рычание. Мерлинова борода — он хотел эту девушку! Другая рука Северуса поднялась от её колена к бедру, и Грейнджер вцепилась ногтями в его рубашку, углубляя поцелуй. Что за безумная иллюзия… А может… Да! А может, ему просто остаться здесь — в этой нереальной иллюзии — и подождать? Вдруг ему дадут подсказку о том, куда он попал и зачем… И кто, чёрт возьми, стоял за этим…?! С губ Гермионы сорвался ещё один стон, когда его пальцы оставили в покое бедро и погладили её между ног. Он сдвинул трусики в сторону и почувствовал, насколько она мокрая. Мерлин! Он хотел её! Хотел прямо сейчас! И… ему нужна кровать. Как только он подумал об этом, ряды столов испарились, и его мир перевернулся с ног на голову. Он уже не стоял, а лежал — голый. На такой же обнажённой Гермионе Грейнджер, которой хотелось, чтобы он наконец вошёл в неё. Пока его руки изучали её тело, она прижималась к его паху. «Если ей так хочется, она это получит», — подумал Снейп и вошёл в неё. Гермиона шумно выдохнула. Какое же это умопомрачительное ощущение… Он входил в неё снова и снова, чувствуя, как её ногти впивались ему в спину. Она двигалась в его ритме. Стоны Грейнджер становились всё громче, и Северус ощутил, как её внутренние мышцы начали пульсировать вокруг его члена. Мерлин милостивый — она сводила его с ума! Он поцеловал девичью шею, поднялся к уху и вдохнул в себя её аромат. Он был уверен, что сойдёт с ума из-за этой молодой женщины. Она вонзила ногти в плечо Снейпа, реагируя на каждое его движение. Услышав её стон: «Да, Северус!» — он почувствовал, как теряет контроль. Он вбивался в неё всё быстрее и глубже, ощущая, как близок к оргазму… … А потом всё стало холодным и чёрным. Северус, тяжело дыша, отступил на два шага назад и оказался в своём кабинете. Воспоминание выбросило его из Омута памяти. Он прислонился к столу. У него закружилась голова от того, что ему пришлось резко встать на ноги. Мерлин! Пульсация члена, который больно вжимался в ткань брюк изнутри, чуть не стоила ему рассудка. Он был так близок… Северус потянулся к огневиски и закрыл глаза. Перед его мысленным взором тут же замелькали образы обнажённой Гермионы Грейнджер, делающей с ним разные непристойные вещи. Так и не сумев восстановить дыхание, он открыл глаза, вернул бокал на место и пошёл в ванную. Это бессмысленно. Он положит конец этому наваждению. В одиночку.

***

Всю ночь ему снилась голая Грейнджер. На следующее утро Северус проверил эссе Беркинса перед завтраком, пребывая в плохом настроении. Он был выброшен из воспоминания (если оно являлось таковым, конечно…) полностью неудовлетворённым, и это чуть не заставило его выйти из себя. Когда Снейп проснулся этим утром после очень правдоподобных снов, ему всё ещё казалось, что он находится внутри Грейнджер. Факт того, что он не излился в неё, был обстоятельством, нет — скорее полнейшим фиаско, которое весь день грызло Северуса изнутри и нашёптывало ему, что ЭТО его самое большое желание, затмившее весь остальной мир. Что за невыносимая мысль… Снейп уже давно не отнимал у студентов такое большое количество факультетских очков за один день — то, что он снова увидел первокурсника Беркинса на метле в перерыве между занятиями, вообще никак не способствовало сохранению очков Слизерина. Но ему было всё равно. Прямо сейчас день наконец подошёл к концу, и он уже сидел в своих покоях с бокалом огневиски в руке. Снял мантию и попытался привести мысли в порядок, наблюдая за иллюзией, плавающей в Омуте памяти. Кто спрятал флакон на его столе? О Беркинсе не могло быть и речи… И снова в его воображении замелькали запретные картинки, где они с Гермионой Грейнджер наслаждались обществом друг друга в «интимной» обстановке. — Грейнджер, — прорычал он, вспоминая тот вечер бала, когда она имела наглость улыбнуться ему… Грейнджер? … Грейнджер! Она же была в замке вчера! Могла ли она…? Предположим, что это подобие воспоминания оставила в его классе именно она — но почему? С какой целью? Чтобы соблазнить? Северус фыркнул и пригубил виски. Соблазнить его — мужчину почти на двадцать лет старше неё? Человека, который изрядно подпортил её школьные годы? В его голове крутился только один вопрос: что это за серебристая жидкость? Не воспоминание — это понятно… А что тогда? А вдруг это всё-таки оно, и Грейнджер, возможно, стёрла ему память после бала…? И на самом деле это их общее воспоминание, и, быть может, он играл такую «активную» роль реального зрителя в Омуте памяти именно потому, что его мозг каким-то образом узнал события того вечера…? Северус задумался о своих знаниях об Обливиэйте и его влиянии на людей. Нет, на самом деле он ещё никогда не читал ничего подобного… Может быть, ему стоит ещё раз изучить всё, что хранилось в библиотеке по этой теме? Северус взглянул на чашу Омута поверх бокала. Но сначала он посмотрит воспоминание ещё раз — и при первой же возможности изменит положение вещей. И начнёт он скорее всего с нахождения в библиотеке — нужно начать сопротивляться с самого первого поцелуя! Он решительно встал и на мгновение уставился на серебристую жидкость в Омуте памяти, а затем опустил в неё голову. Он снова оказался в библиотеке и тут же удалился в другой угол читального зала… однако она последовала за ним. А может, лучше просто уйти оттуда? Но она отрезала ему путь к отступлению и целеустремлённо направилась в его сторону, призывно проведя языком по губам. Северус подавил порыв наброситься на неё и закончить то, что они оба начали вчера в иллюзии… Вместо этого он вытащил палочку… По крайней мере, попытался. Он посмотрел на свою правую руку, неестественно тяжело висевшую с правой стороны, и услышал её голос, в котором прозвучал скорее намёк, чем беспокойство: — С вами всё в порядке, профессор? Он поднял глаза — она уже стояла рядом с ним… И он сорвался. Смирился с судьбой — иллюзия не позволяла ему воспользоваться палочкой и изменить неизбежное, поэтому он решил насладиться процессом в полной мере. Прежде чем она успела поцеловать его, он резко притянул ведьму к себе и прижался губами к её рту. Без лишних церемоний толкнул к столу, но не успел усадить её, поскольку обстановка изменилась, и они опять оказались в его классе. В этот раз он не хотел довольствоваться студенческой партой и поэтому направился к преподавательскому столу, не прерывая поцелуев. Усадив туда девушку, мужчина разорвал её платье на две части. Смёл одной рукой всё, что лежало. Листки пергамента и перья полетели на пол. Он взглянул в большие глаза своей бывшей ученицы, в которых читалась надежда. Её губы растянулись в похотливой ухмылке. Почему она не сопротивлялась его грубому напору? — Вам так не терпится, профессор? — спросила она со сбившимся дыханием и порозовевшими щеками. Она была настоящим воплощением соблазна… — Да, — прорычал он и потянулся пальцами к собственному ремню, чтобы освободиться от слишком тесных брюк. Её руки последовали за ним и, расстегнув молнию ширинки, обхватили его член, пока он стягивал с себя слой ткани. Он овладеет ей и кончит в неё прямо ЗДЕСЬ. Северус быстро спустил трусики Грейнджер вниз и подставил свой твёрдый пенис к её входу, после чего она вовлекла его в страстный поцелуй. Но прежде чем он успел войти в неё и достичь цели, обстановка снова изменилась. Мир опрокинулся в горизонтальное положение, и они оказались на бархатной простыни. Он лежал на ней, придавив своим весом к кровати. «Ну или здесь, какая разница?», — подумал он про себя и вошёл в неё. Она ахнула и впилась ногтями в его плечи. Сделав ещё одно движение вперёд, он почувствовал, какая она влажная и узкая. — Да, Северус… — громко простонала Гермиона Грейнджер. Он вновь толкнулся в неё, готовый излиться… Но в следующую секунду всё исчезло, погрузившись во тьму, и он осознал, что стоит перед Омутом памяти, с трудом переводя дыхание и почти не чувствуя ног. — Проклятие! — выдохнул он. Его член болезненно пульсировал под тесной тканью брюк. Северус поднял палочку и пробормотал расслабляющее заклинание. Он посмотрел на серебристую жидкость, которая всё ещё вращалась в чаше Омута. И ЭТО сводило его с ума! Он направил палочку на иллюзию и, поместив её во флакон, закупорил пробкой. Призвал свою дорожную мантию и направился к двери с воспоминанием в руке. Пришло время выяснить правду.