III

      Джорджия сидела в кресле напротив входной двери. В комнате было темно. Девушка перебирала браслет на запястье и нервничала. Часы показывали 5:26 утра. Отсутствие Дамиано и его возможность быть с Викторией неприятным сосущим чувством отзывалось в солнечном сплетении девушки. Нет, брюнетка не ревновала своего парня к его подруге. Просто его взгляд на басистку всегда был слишком. Слишком нежный, слишком откровенный, как будто он раздевает ее на сцене.       Дамиано повторял Джорджии, что это игра для того, чтобы завести публику. Но заводились лишь трое: Дамиано и Виктория от откровенного секса глазами на сцене и Джорджия от ревности. Нет, скорее, неприязни. Ведь ревновать Джо не могла; это было ниже ее моральных принципов.       Ключ повернулся в замочной скважине. Дамиано вошёл в их общую квартиру, снятую ещё год назад. Тогда идея съехаться казалась ему очень хорошей; так он старался забыть Вик. Он не хотел изменять своей девушке, но после концерта в Мюнхене что-то пошло не так: - Мы здесь не одни, - сказала Виктория, когда Дамиано рывком посадил ее на гримёрный стол. Подставляя шею для поцелуев, Вик застонала. - Я знаю, поэтому тшш, - руки Дамиано расшнуровывали корсет девушки, губами опускаясь ниже.       Очередной секс в гримерной уже не был чём-то особенным. После концертов напряжение было колоссальным, ребята вымещали его вот так. Виктория и Дамиано любили трахаться. До синяков на запястьях, засосов на груди, царапин вдоль всего позвоночника. Такой всепоглощающей страсти молодой вокалист не чувствовал ни с кем.       Джорджия была ласковой и нежной, как будто нежный тёплый ветер в +36. Это не спасало, она его не спасала от тех эмоций, которые в нем жили. Ему нужна была Виктория. Это не измена, просто секс. Наверное?       Когда он вошёл в басистку прямо на фруктовой тарелке, брызгами окрасилась вся их одежда, которая осталась: белые блузки. Апельсиновый сок капал на пол, когда они двигались вместе. Дамиано плыл между бёдер Вик. Путаясь в ее волосах он был готов плакать от счастья, потому что так сильно любил сейчас эту хрупкую девочку в его руках.       Концерт в Мюнхене, вернее его кульминация, стали первыми в этой отправной точке. В Рио-же-Жанейро после горячей ночи родилась «for your love», после Милана «i wanna be your slave».       Итан и Томас понимали, почему продуктов меньше, чем заявлено в райдере, костюмы не первой свежести и почему от их друзей пахнет потом и естественной смазкой.       После возвращения из европейского тура Дамиано предложил Джо переехать к нему; так он старался забыть запах Виктории, который, хуже никотина, впитался под кожу.       - Долго же ты приводил ее в чувства, - Джо закурила. Она всегда старалась заглушать раздражение сигаретами.       - Ты знаешь, что пока дождёшься скорую, то можно скончаться от старости, - Давид врал. Скорая приехала быстро, просто ему было страшно, что очередная паническая атака в связке с алкоголем доведёт Викторию до реанимации.       Рука Дамиано лежала на талии Виктории. Он слушал ее дыхание, обморок напугал Дама.       Когда Виктория вывалилась из туалета, его сердце просто замерло. Девушка никогда не употребляла, но Дам подумал, что она под наркотиками.       За окном сиреневел рассвет, время 4:54 утра. Ему уже давно пора идти, потому что Джорджия будет волноваться, но он не может убрать руку. Выдыхая в волосы Виктории, он аккуратно взял ее за руку: сжал и отпустил.       - Мне кажется, что мы должны прекратить, - Виктория села на кровати, подогнув ногу. Растрёпанная и домашняя, она излучала что-то магнетическое; Дамиано застонал про себя. Хотелось просто раздеться и лечь рядом с девушкой.       - Мы и не начинали, - Дамиано решил взять себя в руки. Между ними просто дружба. Возможно есть ещё секс. Эта физика ему нравится, но он понимает, что два взбалмошных огня не могут долго приносить тепло. Их отношения - это пожар 4 степени на нефтеперерабатывающем заводе.       Вместе они сожгут все: начиная от дружбы, заканчивая своими душами. Виктория промолчала. Слышать это было крайне неприятно. Дамиано будто оставил невидимую пощечину на ее нежной щеке. Это была последняя капля. Она устала каждый раз срываться и пропадать в муках панических атак, когда он с другой. Она больше не собирается делить его, она отпускает.       Девушка встала, молча открыла дверь и опёрлась на дверной косяк, спиной к входной двери. Не хотела видеть, как уходит самый любимый человек.       Дамиано стоял. Возможно, это окончательно разорвёт все нити между ними. А может быть, это шанс начать все сначала? Он медленно подошёл к ней сзади, опустился губами на плечо. Виктория стояла словно каменная. Внутри все переворачивалось от его прикосновений. Резко повернувшись к солисту, Вик толкнула его и закрыла дверь.       Глухие удары посыпались в стену между ними. Виктория поставила точку.       Дамиано прошёл к минибару и достал оттуда бутылку портвейна. Дешевое поило выбивало дурь лучше любой кувалды.       Джорджия срослась со стулом, в котором сидела. Казалось, что она превратилась в соляной столб.       - Ты чего как неживая? - Дамиано захмелел, казалось, что ему наплевать на все.       - Тебе не кажется; что ваша дружба вышла на новый уровень? - Джо пыталась держать себя в руках, - я думаю, что тебе пора выбрать, Дам. Это немного странно.       - Она мне как сестра.       - Инцест? - Джорджия усмехнулась.       - Всякое может быть, - Дамиано решил поддержать ее шутку. Это ведь шутка?       - Когда ты целуешь меня, ты думаешь о Виктории? - Джорджия умело била в прорехи на броне Дамиано. Конечно он думал о Виктории, но ведь это нормально. Нормально думать о человеке: что она ела на ужин, как она сидит; каким шампунем моет голову; почему она сегодня грустная и что она делала с той девушкой. Думать о человеке, когда ложишься спать и встаёшь; быстро отвечать на сообщения, чтобы она не волновалась; приходить к ней по первому зову. Нормально прижиматься к ней и хотеть быть с ней, в ней, жить для неё, петь для неё.       - Не думаю я о ней, Джорджия. Просто переживаю за группу и за наши выступления, пойдём спать, этот день слишком длинный. - Дамиано поставил бутылку на книжный стол, протянул руку Джорджии. После недолго колебания девушка последовала за вокалистом.       На другом конце Рима Виктория дала себе обещание отпустить Дамиано и наконец-то жить новой жизнью. Без боли и недоразумений. Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, девушка поняла, что она больше не хочет причинять себе боль.