Resisti, Dami

POV: Я почти чувствую его физическое присутствие в своей голове. Как это называется? Одержимость, если не ошибаюсь. Когда я не могу думать ни о чем и ни о ком, кроме него. Его голос разливается внутри меня, его глаза смотрят сквозь, он весь как будто шлет нахуй все законы человеческого организма. Я не должна так реагировать, мозг вот-вот вспыхнет. Я не могу избавиться от этого ноющего чувства внутри. Кажется, оно настолько сильное, что даже на расстоянии нескольких тысяч километров он мог бы почувствовать импульс. Самое страшное, что он рядом. И тот закон, который он не нарушит, это притяжение. И если энергия настолько сильна, то она должна вызвать последствия для нас обоих. — Послушай, ты единственный, кому я могу рассказать, кому я могу доверить. Что со мной происходит? — Ты и сама прекрасно знаешь: он просто тебя зацепил, он понравился тебе так сильно, что ты не можешь выкинуть его образ. Ты представляешь его, верно? Пытаешься быть с ним хотя бы в мыслях? — Да. Я представляю, как он прикасается ко мне, как мы смотримся вместе. И всё это кажется таким гармоничным, что я забываю, где заканчивается моя фантазия, и начинается реальность. А ведь мне нужно работать, нужно выкладываться на концертах. Он не выходит из моего сознания, проникает всё глубже и глубже в самые чувствительные места мозга и как червь въедается внутрь. Расщепляет частички сознательного и заставляет действовать только на фоне чувств и эмоций. — Ты от него не избавишься, пока не пройдет определенное количество времени. Так уж работает твоя влюбчивость, ничего нового я здесь не скажу… Но мы можем попробовать с тобой другой вариант. — Какой? — Не избавляться вообще. Выбраться из фантазии и начать действовать в его сторону. Ты ведь не пробовала так раньше, так почему бы и не рискнуть? Вы давно друг друга знаете, он тебя не обидит. — Послушай, я понимаю, что нет ничего невозможного. Я верю в силу своих мыслей, желаний и действий, но…я совсем не знаю, что делать. — Подожди немного, мне надо подумать. Конец POV. Стоило последовать совету, ведь внутренний голос никогда её не подводил.

***

Он давно не считал её своей. Поразительно красивое тело рядом не вызывало никаких чувств. Просто человек, просто прости меня, милая девушка. Он насытился и хотел уйти, но из своего же дома не сбежишь. Да и человек он порядочный, не будет убегать от дамы, сверкая пятками, как последний трус. Их связывало четыре года отношений, но, как оказалось, он слишком привык видеть её рядом, чтобы любить так же страстно, как в начале. Дамиано чертовски устал. Пора прекращать геройствовать и скакать на сцене до последнего издыхания. Всё и так было отточено и выучено наизусть, Дами помнил каждую секунду своего выступления и мог повторить его с закрытыми глазами. Но он отчаянно пытался не заканчивать репетиции, не хотел возвращаться домой. Ему нравилась компания Виктории и парней, он чувствовал себя комфортно с ними. Он был готов притащить кровать в их штатную студию, только бы постоянно находиться в движухе творческого хаоса и семейной обстановке. Он с разочарованием захлопнул дверь холодильника, не обнаружив там бутылки пива. Сейчас он даже пожалел, что не привез водки с недавнего визита в Россию. Пойло истинных животных и дикарей, но в таком состоянии утонченный итальянец был готов опрокинуть пару рюмочек. На сцене рокерам не принято показывать своих чувств и нужно быть суровыми, но в жизни ему никак не удавалось повторить эту привычку: Дамиано всегда был ранимым и чувствительным парнем. Брат вечно его подкалывал, чтобы тот взял себя в руки и не плакал лишний раз, когда его любимая баскетбольная команда проигрывала в турнире. И сейчас он бы заплакал, но решил закурить. Прямо дома. Джо это явно не одобрит. Похуй. Он даже приготовил ей кофе к тому моменту, как она проснулась. Настроение побыть похуистом, но джентльменом. А девушка сразу заметила перемену в его поведении. Обычно он смотрел на неё игриво — до Евровидения, до поездок по миру, до главной неразберихи в его жизни — сейчас его глаза были пусты. Она ведь тоже не дура, ему необязательно было говорить то, что он сказал, чтобы она всё поняла. Н Е Л Ю Б Л Ю Она оставила недопитый кофе на столе. Спустя несколько часов из шкафа исчезли все её вещи, как и сама хозяйка. Дамиано выдохнул и достал из кармана очередную пачку сигарет. И заплакал. В голове опустело. — Зачем нам снова в Россию? — он почти приехал в студию, когда в общую беседу группы пришло сообщение о предстоящих договорных концертах. — Мы же только приехали оттуда. Что за вопрос — зачем? Хороший гонорар, классная площадка, знакомый заказчик. — Я хочу сделать татуировку, но мне не хочется одной ехать. Поддержишь? Там несколько сеансов, но пока мы не улетели, я могу уделить часик-два, хотя бы начать, — на видеозвонок от Вик он ответил мгновенно. Её голос согревал душу, а любящий взгляд ободрял, как будто бы давал прощение за все совершенные грехи. Конечно. Он съездит с ней, подержит за руку и будет целовать, когда будет особенно больно. Чтобы она не плакала, чтобы чувствовала себя защищенной рядом с ним. Все эти каблуки, местами даже юбки никогда не убьют в нём мужчину. Рыцаря в кожаной куртке на черном майбахе. Ему не спалось в самолете. Четыре часа полета шли слишком долго, и почему-то уснуть удалось всем, кроме Дамиано. Весь день он мучился от головных болей, на высоте ему стало закладывать уши. Виктория не могла на это смотреть, она уложила его голову себе на колени и гладила по волосам, пока сон не настиг её. А ему было паршиво. То ли давление, то ли простудился. Концертный директор искоса кидал взволнованные взгляды. — Как только прилетим, едем в больницу, я уже договорился. У тебя уже второй день слабость, надо провериться. Заебали вы все со своей короной. Заебали! Это правда был не первый день озноба, но каждый, узнав о самочувствии артиста, с опаской обходил его стороной, как будто у него на лбу было написано: «Я БОЛЕЮ КОРОНАВИРУСОМ». Блять, как же ломит. — Температура 39,3. Я вкалываю жаропонижающее. — Это вирус? Врач тяжело выдохнул, смотря на парня, лежащего на койке. Хотелось сорвать с себя кожу, слишком жарко. Он вертелся, как уж на сковородке, пытаясь совладать с лихорадкой. — Результат теста придет в течение часа. Но признаки налицо. Как только спадет температура, делаем КТ. Если это ковид, в первую очередь проверим легкие. Но ближайшие две недели изоляция. — Что? — Он отрывками слышал разговор врача и их менеджера. Перед глазами всё плыло, и он едва различал больничный потолок от стен. — Просто сделайте мне гребаный укол. — Дами, потерпи немного, скоро станет легче. Он протяжно застонал и вновь перекатился на бок. Ебись оно конём. Его перенесли в реанимацию спустя несколько часов. Температура держалась, он сильно кашлял. Да, диагноз подтвердился. Мозг раскололся на две части: одна клялась, что он не закурит больше никогда, а другая молила хотя бы об одной сигарете. Если умирать, то с сигаретой в зубах. — Даже не проси меня, — когда его перевели в обычную палату, Виктория с ребятами приходили к нему почти каждый день и общались по мобильному через стекло, как в тюрьме. Resisti, Dami. (Держись, Дами) Он очень сильно похудел, хотя и раньше не был жилистым, но теперь ребра слишком явно выпирали, а вместо рук были острые кости, обтянутые кожей. Волосы спутались и больше не лежали идеально, и вообще Дамиано попросил бы убрать камеру из своего телефона, чтобы не видеть скелет вместо привычного тела. Исколотый, словно наркоман, он лежал под капельницей каждый день. Процент поражения лёгких составил тридцать пять сотых, но ему сказали, что люди и с семьюдесятью процентами выживают, но и с двадцатью умирают. Российские медики — мастера поддержки, да. — То есть я не умру? — Нет, всё самое страшное позади. Томас не мог смотреть на друга в таком состоянии. Вик не пускала его близко, чтобы Дамиано не видел, как он плачет. Ему нельзя ощущать ничего, кроме любви и поддержки. За последнюю неделю он пережил слишком много боли: и моральной, и физической. Когда период самоизоляции закончился, а отрицательный тест был получен уже в третий раз, он вдохнул полной грудью, выкидывая так и не открытую пачку сигарет, которую он оставлял на черный день. Черный день уже был, и мальборо, увы, не в силах его спасти. Концерт поставили на новую дату, пока Дамиано восстанавливался. Он проводил почти всё свободное время в спортзале и сел на сбалансированное питание, чтобы вернуть нормальный вес. Джорджия пару раз писала ему, спрашивала о самочувствии, но он отвечал кратко, по делу. Sto bene. (Всё хорошо) Больше всего его напрягали частые отлучки Вик. Итан сказал по секрету, что она познакомилась с русским бизнесменом, пока они ездили по городу в свободное время, и он настоятельно приглашал её в плавание по Москва-реке. Пока тебя не было. Ты всё упустил. Ты упустил… Она не отвечала на звонки. Короткое «сейчас не могу» сводило его с ума. Он был зол, как черт. И придя вечером в гостиничный номер, в котором они жили вдвоем, она застала его сидящим на балконе с бутылкой вина в руке. Виктория была безумно счастлива, когда его выписали. А ему было больно каждый день — не видеть её рядом. — Я не думал, что всё настолько плохо, — хриплый голос звучал неуверенно. От одной интонации было понятно, что бутылка практически пуста. Скинув куртку, она присела рядом с ним. — Мне плохо без тебя, Вик. Ты… пропала, — слова были пропитаны горечью, он не видел ничего, кроме пары голубых радужек напротив.

***

— Ты будешь крестной мамой моего сына? Я готов быть крестным твоей дочки! — Дами, — она слегка толкнула его плечом, перекатываясь по траве. — Нам всего десять. — Но ведь мы всегда будем друзьями! Правда ведь? — Конечно, будем.

***

— Я всегда рядом, Дами, не надо так, — она мягко прижала его голову к груди, целуя в макушку. Он, не сопротивляясь, уткнулся лицом в нежную кожу девушки.

***

— Ты же понимаешь, что нам не быть друзьями, — прорычал он в губы, прижимая её к стене. — Ничего уже не будет как раньше. — Тогда нам лучше прекратить это… Он сжал её запястья и завел себе за шею. — Я никогда тебя не прощу.

***

— Итан рассказал мне…обо всём. Ты правда ничего не чувствуешь?

***

— Джо ревнует меня к тебе. — У неё нет повода, между нами ничего нет. — Мм.

***

— Ты единственный, к кому я что-то чувствую.

***

— Я люблю тебя, Вик. Я порвал с Джо, потому что люблю тебя.

***

Он напрягся, пытаясь подобрать слова. Она почувствовала дрожь по его коже и поднесла губы к его лбу. — Ты горячий, — она в миг подняла его лицо на уровень глаз: зрачки помутнели. Нужно тащить градусник. С трудом уложив ничего не понимающего парня в постель, она позвонила в скорую. 38,8. Твою мать, Дами! Его рвало. Лихорадка выворачивала наизнанку, алкоголь был явно лишним в тот вечер. И снова больничная койка, и снова анализы, врачи и изоляция. И снова реанимация. Легкие как будто сжимало, дышать становилось всё сложнее. Он слышал голоса вокруг, видел, как люди вертятся вокруг него, меняя иголки и препараты. Звучание собственного пульса вводило в транс. Когда вдохи начали удаваться не с первой попытки, в ушах разлилось тепло, парень потерял сознание. 4:58. Коридор. Виктория видит его через стекло. Его голова немного повернута, так, что она может заметить, как едва шевелятся его реснички. — Двусторонняя пневмония, — она сглотнула. Очередной врач вошел в палату. Пожалуйста. Пожалуйста. Ему поставили кислород. Сатурация 96-97.

***

— Ты бы вышла за меня замуж, если бы я позвал? — они наслаждались солнцем на склоне горы, в объятиях друг друга, когда он наконец прервал молчание. — А что бы ты выбрал: сходить на финал кубка по футболу в компании друзей или со мной на свидание? — Я бы сводил тебя на матч. Она рассмеялась, — правильный ответ.

***

5:38. Реанимация. — Температура 37,2. В легких чисто, дыхание по бронхам жесткое. — Держись, парень. 7:38. Реанимация. — 38,1. Поднимается. 7:50. Коридор. Никто не сомкнул глаз за эту ночь. И когда двое врачей вышли, ребята подскочили со скамеек.

***

— Я сделаю всё, о чем бы ты меня ни попросила. — Прости меня. Тогда в гримерке…я была не права, — это была их первая ночь, проведенная в одной постели. Её голова покоилась на его груди. Тонкие пальчики перебирали жесткую, но такую изящную мужскую ладонь. — Уже простил. Ты — самое ценное, что у меня есть, — он заботливо накрыл её вылезшее плечо одеялом.

***

Она подарила ему поцелуй, который он никогда не забудет. Она подарила ему надежду, которая никогда не сбудется. — Его больше нет. Мне очень жаль. Она не пошла на второй сеанс. Ангел-хранитель на правом бедре так и остался с одним крылом.