Часть 1

      Оглядываясь назад, Гермиона думала, что не вытащила бы свою палочку в коридоре, и уж точно не вытащила бы её, если бы знала, что за спиной стоит профессор Снейп.       И если бы у неё был второй шанс, она бы не накладывала проклятье Ватных Ног, когда профессор Снейп стоял прямо позади.       Подводя итог — она бы предпочла, чтобы стоящий за спиной профессор Снейп не поймал её за наложением проклятия Ватных Ног в коридоре.       Однако жертва её проклятия…       — Почему ты так дышишь?       Гермиона прищурила глаза и резко развернула голову, чтобы взглянуть на него.       — Как «так»?       — Как будто у тебя гной бубонтюбера в груди.       Она покашляла и снова безысходно взглянула на неподвижную дверь кабинета Флитвика.       — Я уже сказала тебе, что простудилась.       За спиной послышалось едва различимое «фу».       Жертва её проклятия в коридоре, прямо перед профессором Снейпом… Нет, она бы не променяла это ни за что на свете. Драко Малфой зашатался, как олень на замерзшем пруду, ноги подкосились, а глаза грозили вырваться из орбит, когда он размахивал руками. Его руки потянулись к чему-нибудь, на что можно было опереться — например, к пряжке ремня Гойла. Он с криком спустил штаны своего друга, и вся школа это увидела.       Включая профессора Снейпа. Отработка так отработка.       Но, конечно же, когда Драко Малфой взвизгнул при виде квиддичных боксеров своего друга с узором из бладжеров и бит и надписью «Отбивайся» прямо на паху, он вытащил собственную палочку и прорычал в сторону Гермионы заклятие Болтливости… как раз в тот момент, когда МакГонагалл пришла посмотреть, что за суматоха творится.       В итоге они оба оказались на отработке.       Нет, она бы не изменила ничего из этого. Всё произошло, когда они начали разбирать полки Флитвика, которые в тот момент она бы с радостью отдала, чтобы увидеться с Живоглотом.       — Сядь, Грейнджер. Успокойся хоть ненадолго.       Гермиона переступила с ноги на ногу, прижавшись носом к стеклу в надежде, что сможет пробить его, если только достаточно сильно захочет.       Он отказался помочь ей с уборкой полок — разумеется, без палочки, — и когда она наконец топнула ногой и потребовала, чтобы он присоединился к ней, чтобы они не застряли тут и завтра вечером, — именно тогда он нашёл снежный шар.       — Что это? — сказал он, подбрасывая его в руках, как квоффл.       Когда Гермиона посоветовала ему быть осторожным — снежные шары хрупкие, — он принялся подбрасывать его ещё выше. Они пререкались и ругались из-за безделушки, и Малфой поднял шар над головой, вынуждая её подняться на цыпочки, чтобы дотянуться до него.       Это оказалось бесполезно, но от того, что она прижалась к нему так близко, кожа покрылась мурашками (Гермиона была уверена, что дрожит от отвращения). Она крикнула, чтобы он уважал собственность профессора Флитвика и её время, а он крикнул в ответ, что она устраивает истерику на пустом месте, и вместе с ослепительной вспышкой она оступилась на неровном полу.       Гермиона смотрела на комнату Флитвика со странного угла, будто бы из-под купола.       Они оказались внутри снежного шара, удачно расположившегося на полках Флитвика. Малфой пытался разбить стекло, пинал и бил кулаками, пока костяшки не посинели. Гермиона кричала и кричала, пока горло не охрипло. И всё это время снежинки внутри кружились и падали лишь сильнее и сильнее.       Малфой сдался двадцать минут назад и сидел, безмятежно прислонившись спиной к изогнутому стеклу.       Когда сопротивление в Гермионе поутихло и она переключилась на простое ожидание профессора, который наверняка придёт искать их, она изо всех сил старалась игнорировать парня, застрявшего с ней.       — Что это за ужас на тебе надет?       Однако становилось всё труднее. Она осмотрела себя.       — Мой свитер?       — Ты называешь это свитером?       Она презрительно прищурилась и смело посмотрела на Малфоя.       — Это ручная работа, — и когда он приподнял бровь, добавила: — Молли Уизли связала его для меня.       — А, — сказал Малфой, откидывая голову на стекло. — Это всё объясняет. Это от Уизли.       Она скрестила руки.       — Молли Уизли вяжет свитеры каждый год. Это… это невероятная честь — быть одной из тех, кто получает от неё подарок.       — Честь? — рассмеялся он. — Унижение, я бы сказал.       Гермиона закатила глаза и одёрнула подол, возвращаясь к своему бдению и устремляя взгляд на дверь.       — Заткнись, Малфой. Мы бы даже не оказались в таком положении, если бы не ты.       — Я? С чего ты взяла? Это ты начала кидаться проклятиями…       — Если бы ты не встал у меня на пути…       — Это теперь преступление?       — И оскорбил Рона.       — Ах, да. Если это так, я заслужил, — сказал он, сочась сарказмом. — Мерлин, не дай мне запятнать имя твоего нищего парня.       Челюсти Гермионы сжались, зубы скрипели, пока она отбивалась от снежинок, поднимавшихся вокруг них. Она не удостоила его ни ответом, ни взглядом.       — И-и-и… она этого не отрицает.       — Не отрицаю что? — Гермиона снова одёрнула свитер.       — Ты встречаешься с Уизли.       Смахнув снежинки со локтя, она ответила:       — Я отказываюсь отвечать на вопросы о личной жизни, Малфой.       — Теперь уродливый свитер имеет смысл…       Гермиона резко развернулась и топнула ногой.       — Он не уродливый. Мы с Роном тебя не касаемся. Его мама знает, что мы близки, поэтому она… она связала мне его. Я впервые получила такой… просто не лезь в это, Малфой!       Сердце яростно колотилось внутри. Гермиона посмотрела на Малфоя сверху вниз, а он просто ухмыльнулся ей.       — Итак, ты наконец-то стала частью семейства, Грейнджер? — Он провел языком по зубам. — Этот отвратительный свитер — позволение матриарха встречаться с её сыном?       Щёки Гермионы вспыхнули.       — Вот почему я прокляла тебя в коридоре, Малфой. Ты задница.       Снег закружился, тая на её щеках и стекая на его волосы.       — Задел за живое, судя по всему? — Малфой усмехнулся и смахнул снежинки с глаз.       — Ты нарочно раздражаешь меня, оскорбляя мою одежду, моё дыхание…       — Я тебя раздражаю, Грейнджер? Неужели? — Его глаза, едва различимые в падающем снегу, сверкнули в её сторону. — Я уверен, что Уизли ценит, насколько тебя легко… завести.       Она открыла рот, готовая огрызнуться на него…       — Мисс Грейнджер? — Издалека раздался голос, странно искажённый. — Мистер Малфой?       Она резко повернула голову к двери. Профессор Флитвик оглядел комнату. Малфой тоже вскочил.       — Профессор! — позвала Гермиона. — Профессор, сюда!       Её кулаки ударили по стеклу. Малфой подпрыгивал, размахивая руками.       — ФЛИТВИК, СЛЕПАЯ ТЫ ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ! ПОСМОТРИ СЮДА!       Профессор Флитвик почесал подбородок и пробормотал под нос:       — Так рано сбежали? Совсем не похоже на них.       Пока они кричали и колотили по стеклу, Флитвик вышел тем же путем, которым пришёл, закрыв за собой дверь.       Снег в шаре бешено закручивался по спирали. Гермиона продолжала звать, даже когда руки Малфоя обречённо опустились.       — Помогите! Помогите!       — Грейнджер, прекрати.       — Я должна выбраться!       — Ты делаешь хуже. Снег…       — Профессор Фл… — Она закашлялась, подавившись пластиковым снегом. — Флитвик!       Снежинки хлестали её по лицу, но она продолжала бить в стекло.       Малфой схватил Гермиону за запястья и прижал их к бокам, а потом развернул их обоих.       — Смотри, Грейнджер! — Его горячее дыхание касалось её уха. — Ты должна остановиться. Он реагирует на шум и движение!       Она даже не могла разглядеть стекло с другой стороны — вместе с ними в куполе бушевала метель. Гермиона ахнула, и снег залетел ей в рот. Кашляя и задыхаясь, она отвернулась от снежной бури, уткнувшись лицом в его плечо.       — Перестань кашлять!       Он ударил её ладонью по спине, как если бы она подавилась едой. Всё бесполезно.       Гермиона закрыла глаза и сосредоточилась на медленном дыхании. Малфой пригнулся, увлекая её за собой на пол купола, где снег не так резко бил в лицо.       Она сконцентрировалась на воздухе в лёгких и ждала, пока ветер, хлестающий по щекам, утихнет, и, когда наконец открыла веки, снег медленно плыл вокруг них, редея.       Малфой прижимался к ней всем телом. На самом деле она сидела у него между ног — почти на коленях. Его грудь за её спиной мерно поднималась и опускалась, а руки продолжали обнимать за талию. Гермиона покраснела, не смея пошевелиться, но желая уползти.       После нескольких ударов сердца она откашлялась.       — Э, спасибо. Полагаю, нам нужно… перестать спорить, чтобы не допустить этого.       — Полагаю, да, — глухой рокот вырвался из его груди, посылая дрожь по спине.       Малфой не двинулся, чтобы убрать с неё руки. Она едва могла дышать из-за необходимости убежать от него — или, может, приблизиться? Она не могла сказать точно.       Каждый его выдох касался шеи, растрёпывая волосы и согревая щёку.       — Так ты с Уизли? — спросил он, едва шепча ей в ухо.       Она почувствовала себя опьянённой, но сбросила оцепенение и фыркнула:       — Я же просила не пререкаться со мной…       — Я и не пререкаюсь. Я повторяю вопрос, на который ты так и не ответила.       Гермиона почувствовала, как Малфой переместился позади неё. Это заставило его крепче прижаться, рука случайно скользнула ниже к её бедру.       — Нет, — тихо сказала она. И подумала, не остановиться ли на этом. — По крайней мере, пока нет. Его мама так думает, но Рон… — сделав глубокий вдох, она немного расслабилась, — Рон сказал, что не хочет мешать моей подготовке к Ж.А.Б.А…       Драко усмехнулся, и этот звук отдался вибрацией в её животе, спускаясь ниже.       — Это всё драконье дерьмо, Грейнджер. Парням плевать на «твою подготовку».       Она нахмурилась, открыв рот, чтобы возразить, несмотря на то, что он высказывал её собственные мысли по этому поводу вслух…       Пальцы коснулись края её свитера.       — Хотя это объясняет подарок. — Свитер немного приподнялся, и его пальцы мягко коснулись её обнажённого живота.       Воздух застрял в лёгких. Должно быть, это произошло по ошибке. Она не знала, как сказать ему, что он может её отпустить, — не тогда, когда сама не была уверена, что хочет этого.       Рон никогда не держал её так. Он сказал, что не любит обниматься на людях. Но когда она смело предположила, что, возможно, они не будут обниматься на людях, он отвёл глаза и сказал, что, возможно, они смогут, когда семестр закончится.       Она не хотела секса. Она просто хотела… чего-то вроде этого. Каких-то нежных объятий, тепла и…       Мягкого прикосновения губ к виску.       Глаза закрылись. Именно такого.       Кончики пальцев на животе под свитером встрепенулись, двинувшись всего лишь на дюйм. Вздох вырвался из горла, и Гермиона наклонила голову набок, открывая шею. Его рот припал к коже, язык скользнул по уху, зубы прикусили мочку.       Гермиона приоткрыла губы.       — О…       — Я могу остановиться, — прошептал он на ухо.       Гермиона не могла ответить, разум был затуманен чем-то новым и волнующим, и когда Малфой прижался губами к её челюсти, она снова вздохнула.       Его зубы и язык одновременно терзали кожу, покусывая и успокаивая, пробуя на вкус и посасывая. Руки вспотели, Гермиона потянулась к его коленям в поисках опоры.       Она откинула голову на его плечо, в горле пересохло от открытого рта, пока он осыпал её поцелуями. Дыхание участилось, его рука скользнула под свитер и обжигающе горячая ладонь прижалась к животу.       Гермиона пошевелила бёдрами, желая большего, и именно тогда почувствовала, как сильно он прижался к её спине. Она резко открыла глаза, понимая, что Драко Малфой был возбуждён и возбуждал её.       Снег перестал падать.       Всё это было неправильно, правда ведь?       — Малфой, подожди!       Она отпрянула, быстро повернувшись на коленях, и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Его кожа порозовела, губы были красными, а глаза — тёмными. Прижав пальцы к шее, она в ужасе уставилась на него, избегая взгляда на его пах.       — Это всё снежный шар, — прошептала она. Одинокая снежинка упала при звуке её голоса. — Это он заставляет нас… э-э-э, это он заставляет тебя хотеть того, чего ты не… м-м…       Малфой нахмурился.       — Это… Это не снежный шар, — его щёки вспыхнули ещё сильнее, и он произнёс: — по крайней мере, не в моём случае.       Сердце Гермионы забилось сильнее.       — Откуда ты знаешь?       — Грейнджер, — прошептал он, — ты действительно думаешь, что у Флитвика на полках в кабинете стоит возбуждающий снежный шар?       — Я… нет, полагаю, что нет, но…       — Я хотел снять с тебя этот свитер ещё до того, как мы застряли здесь.       Её глаза расширились, а в животе всё перевернулось. Она почувствовала, как забурлила кровь.       — О…       Малфой запустил руку в волосы.       — Извини. Нам не нужно… Мы можем просто забыть обо всём.       Гермиона подумала о тех случаях, когда пыталась поцеловать Рона в тени коридоров во время обхода старост, и о том, какой ничтожной он заставил её почувствовать себя, когда сказал, что это не очень ответственно с её стороны. Когда она попробовала носить маленькие бантики в волосах, как Лаванда, и как в тот же день он смотрел на ноги Ханны Эббот, когда та встала из-за пуффендуйского стола. Когда Рон сказал ей, что, возможно, посещение "Норы" на Рождество не такая уж хорошая идея.       Гермиона сглотнула.       — Верно.       А потом поняла, что у Драко Малфоя возникла эрекция от поцелуя её шеи. И одна только его рука на её обнаженной коже заставила кровь вскипеть.       Гермиона подползла вперёд, встав на колени между его раздвинутыми ногами, затем оперлась на его грудь и наклонилась, пока не отыскала губы. Услышала, как он сглотнул, и прижалась в поцелуе.       Малфой был тёплым. Его губы, дыхание, руки, лежащие на её локтях. Всё было совсем не так, как она себе представляла…       Не то чтобы она себе это представляла, но… просто…       Всё было по-другому.       Он поцеловал её в ответ, скользнув своими губами по её губам и начиная брать инициативу на себя. После нескольких поцелуев с Роном поцелуи Малфоя казались чем-то нереальным. Его губы были мягкими, не слишком влажными, и это было похоже на лёгкий массаж. Она почувствовала, как его рот приоткрылся, побуждая её сделать то же самое, и когда её губы раскрылись для него, Малфой вздохнул. Он прижался языком к её языку, и крепче сжал локти.       Затем он внезапно отстранился и исчез. Гермиона резко открыла глаза, чувствуя, как по венам расползается страх. Но он только прикоснулся к её коленям, призывая обхватить его бёдра ногами. Она охотно подчинилась.       Теперь их тела находились совсем близко, и было что-то прекрасное в том, как она сидела на нём, глядя на его порозовевшие щёки. Так его руки могли дотянуться до её бедер. Они обжигали даже сквозь джинсы.       Снова приблизив к нему губы, Гермиона положила руки на его подбородок, притягивая к себе и вызвая стон из его горла. Мягкие волосы коснулись кончиков её пальцев, и она запустила руки в его пряди.       Его губы стали более настойчивыми, более уверенными. Ловкий и острый язык творил восхитительные вещи с её ртом. Она слабо стонала, не успевая осознать, что делает, и тихие звуки вырывались из горла с каждым движением его языка.       Малфой сжал её бедра, а затем его пальцы потянулись вверх, медленно двигаясь под свитером. Губы двигались вдоль её челюсти, пока она тяжело дышала, потерявшись в ощущении его рук на своей коже.       Это всё, чего она когда-то хотела от Рона. Но теперь стало ясно — когда она вздрагивала от малейших прикосновений кого-то, о ком она и подумать не могла, — что он не хотел этого от неё.       Пальцы Малфоя касались её рёбер, поднимаясь всё выше и выше. Его рот посасывал шею, и пьянящий стон вырвался из неё, когда она поняла, что ей придется скрывать следы. Но, может быть, и не придётся…       — Грейнджер, — его голос был глубоким и задыхающимся. Она выдохнула в ответ, и он повторил. — Грейнджер, можно?       Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусироваться и понять, что он подтянул её свитер к рёбрам, ожидая разрешения снять его. Она кивнула и подняла руки над головой. Когда он отбросил его в сторону, снежинки закружились от этого движения.       Она потянулась к его лицу, чтобы притянуть его обратно к своим губам, но он сопротивлялся, на мгновение уставившись на её лифчик. Гермиона покраснела.       — Извини, он не особо красивый или что-то в этом роде…       Малфой прижался губами к её груди, целуя обнажённую кожу и перемещаясь к выпуклости правой груди. Она снова запустила пальцы в его волосы, и его рука крепко обняла её за спину, удерживая на месте рядом с ним.       Она потеряла равновесие, подалась вперед и оперлась рукой на стекло позади него. Он покусывал и ласкал кончики её грудей, и у неё сложилось отчетливое впечатление, что он хотел пометить как можно больше её кожи. Эта мысль заставила что-то внутри сжаться сильнее.       Другая его рука скользнула вверх по талии, пальцы искали изгиб лифчика. Он застонал, когда его рука обхватила её, и она прикусила губу.       Ей казалось, что она проваливается сквозь время. Как будто не существовало ничего, кроме них двоих и мягких пластиковых снежинок, которые падали вокруг, пока они стонали и двигались.       Его пальцы слегка сжали её лифчик, а рот прижался к груди. Её соски были напряжены и молили о прикосновении.       Что-то восхитительное росло в её сердце. Что-то нежное и опьяняющее.       Её дыхание было резким. Глаза распахнулись, когда Малфой хмыкнул, как будто она сделала что-то удивительное.       И тогда она осознала, что её бедра двигались, прижимаясь к нему в поисках большего.       — Ох…       — Тебе не нужно останавливаться, — прохрипел он в её шею. — Ты такая потрясающая.       Её кожа загудела от похвалы. Она сжала губы и попыталась прижаться к нему бедрами, чувствуя себя неловко от незнания. Но он застонал, приблизившись к её груди, и она сделала это снова. А его язык скользнул по её коже.       Она раздвинула бедра настолько, насколько это было возможно, и голова Малфоя откинулась на стекло, глаза будто остекленели и потемнели. Её рот скользнул вниз, требуя его возвращения, и она медленно двинулась к нему, пока его руки бегали вверх и вниз вдоль её спины.       Её язык подражал её бедрам, мягко проскальзывая в его рот и возвращаясь.       Прикосновение живота к его школьному свитеру ей не понравилось, поэтому она принялась стягивать его. Он помог, нетерпеливо срывая всё через голову, и когда он прижался к ней грудью, она выдохнула.       Он потянулся к застёжке лифчика и остановился, глядя на неё снизу вверх. Она быстро кивнула, не желая останавливать то, к чему они двигались. Он расстегнул ткань и стянул бретельки с её плеч, пока его взгляд не остановился на обнаженной груди.       Она покраснела, увидев выражение его лица, — как будто он следил за снитчем. Он облизнул губы.       Его руки скользнули вверх по её животу, потянулись, чтобы сжать грудь. И когда его большие пальцы начали рисовать узоры на её сосках, узел внутри сжался ещё сильнее. Она обхватила его за плечи и прижалась грудью к его рукам. Её бедра снова начали двигаться, прижимаясь к его паху и вызывая прерывистые выдохи из его груди.       — Чёрт, Грейнджер, — пробормотал он. Её глаза мягко распахнулись, и она увидела, как он смотрит на её лицо, пока его пальцы играют с её грудью, как приоткрыты его губы и тёмен взгляд. — Не останавливайся.       Она улыбнулась, и он тихо застонал.       — Тебе хорошо? — спросила она, с трудом узнавая свой голос.       — Я едва сдерживаюсь, — прохрипел он, — жду только тебя.       Её ресницы затрепетали. Она попыталась уловить смысл его слов, но он наклонился вперед, и его губы впились в её грудь, втягивая сосок в рот.       Её рот открылся в судорожном вздохе, давление в бедрах стало почти невыносимым. Она быстрее прижала их к нему и шов её джинсов задел чувствительную точку.       Пластиковый снег падал ей на лицо, но это не имело значения. Она не могла перестать двигаться или скулить.       Он сосал, целовал и лизал её грудь, а она прижималась к нему, всё ближе и ближе.       Этого было недостаточно. Она стонала и пыталась найти новое положение.       Его губы оторвались от её груди.       — Я могу помочь?       — Да! Боже, Малфой. Да.       Она падала в воздухе — снег кружился вокруг них — а затем её спина приземлилась на пол снежного шара, и Малфой втиснулся между бедер, накрывая её рот своим с тихим шепотом:       — Ш-ш-ш. Не слишком сильно шуми, хорошо?       Но когда он начал двигаться, рыдание родилось глубоко в её горле. Это было именно так, как она представляла себе секс. Его тело над ней было широким и тёплым, бёдра двигались резко, а рот впитывал все вздохи и стоны.       Он придавил её своим весом, бёдра уперлись в неё и потерлись о то место, которое она только что обнаружила.       Её руки царапали его спину, зарывались в его волосы, хватались за его зад…       — Ш-ш-ш, Грейнджер, — он оторвался от неё.       Её глаза распахнулись. Вокруг них поднимался снег — снова метель.       Она следила, как он смотрел на неё сверху вниз, его бёдра упирались в неё. Крик вырвался из её горла — узел внутри был такой тугой…       Он наклонил голову и прижался губами к её груди, медленно посасывая.       Она закричала, с белой пеленой в глазах и лежащим повсюду снегом. Нить лопнула от давления, и столько удовольствия растеклось по её венам, что она едва могла дышать. Её конечности вытянулись, спина выгнулась, сердце пульсировало. Метель родилась внутри неё.       Когда она упала, словно снег, Малфой продолжал толкаться, проклиная её в ухо, она чувствовала его напряжённое возбуждение через брюки, пока он бормотал:       — Идеально, идеально, идеально…       Она заскулила, пальцы её ног еще не до конца расслабились, узел не до конца развязался, ногти не до конца отпустили его спину.       Его бедра колотились о неё, и её глаза закатились, когда она снова влетела в шторм — воздух закончился, горло саднило от крика.       — Чёрт, Грейнджер. О, чёрт…       Она даже не могла разглядеть его сквозь снег. Она была окружена ослепительной белизной, порхающей по её обнаженной груди, щекочущей соски и пробегающей по коже, как кончики пальцев любовника. Она услышала, как он застонал, его дыхание прерывалось, а ритм сбивался.       А потом он оказался на ней, крепко прижимаясь к её телу. Его лицо уткнулось ей в шею. Его дыхание на её коже.       Её тело все еще содрогалось от удовольствия, но ей казалось, что она лежит в снегу и смотрит на бурю — с Драко Малфоем, чтобы согреться.       Её трусики были липкими после «освобождения», но ей не было до этого дела. Не тогда, когда он накрывал её тело, прижимаясь губами к подбородку и медленно приближаясь к её рту.       Он поцеловал её, их языки переплелись друг с другом. Она обняла его за плечи, крепко прижимая к себе.       Когда он отстранился, чтобы посмотреть на неё, снег превратился в дрейфующие хлопья. Его глаза были ясными и яркими, он смотрел на неё с открытым доверчивым выражением лица.       Она потянулась, чтобы убрать снежинки с его волос.             — О, Мерлин! — прогремел чей-то голос.       Она подпрыгнула, повернулась и увидела непривычно огромного профессора Флитвика, отводящего глаза и восклицающего:       — Мистер Малфой, мисс Грейнджер. Не могли бы вы найти свою одежду, — он откашлялся, когда они бросились искать её. — Я вижу, вы нашли Проблеморазрешительный Шар. Должен сказать, э-э-э… для довольно необычного применения.       Гермиона натянула свитер наизнанку и закрыла лицо руками. Она взглянула сквозь пальцы и обнаружила, что Малфой смотрит на неё с привлекательной ухмылкой.       Когда Флитвик выпустил их из снежного шара, они молча направились в свои гостиные. Мысли Гермионы метались. Она попыталась неловко помахать, когда им пришлось расстаться, но Малфой потянулся к ней, втягивая в свои объятия и поцеловал на прощание.       Гермиона улыбнулась ему в губы и поцеловала в ответ, гадая, когда ждать следующей метели.