...

       «Сегодня второе сентября. Прошло четыре месяца со дня победы над Волан-де-Мортом. Вчера было распределение новых учеников, но многие ещё не восстановились морально от тех потерь, что нанесла война. Почти все союзники нашего главного врага на протяжении многих лет посажены в Азкабан или казнены. Скоро моим родителям ничего не будет угрожать, и я смогу вернуть им память.»       Гермиона шагала по коридору Хогвартса ещё до пробуждения всех остальных. Прохлада её расслабляла и помогала прийти в себя. Первое время после войны она жила у семейства Уизли, но долго не протянула. Смерть Фреда стала трагедией не только для Уизли, но и для неё. Вспоминать то, как они с Джорджем были неразлучны, то, сколько они раз вызывали улыбки своими выходками и шутками. В первую же возможность она отправилась помогать восстанавливать Хогвартс.       «Столько потерь впитали эти стены. Дамблдор, Люпин, Тонкс, Фред, Северус, Лаванда, Колин. А скольких потеряли на этой войне…»       Гермиона бродила, считала скольких они потеряли. Но на миг остановилась. Туалет для девочек, в котором они варили оборотное зелье на втором курсе. Она не заходила в это крыло, когда помогала восстанавливать Хогвартс.        На неё нахлынули воспоминания, когда они были ещё детьми, но уже в те курсы боролись со злом. То, как каждого из них надломили, а некоторых и сломали обстоятельства, что выпало каждому своим тяжелым бременем.       Она уже почти дошла до большого зала, где потихоньку начал собираться народ. В этом году из тех сокурсников, что она знала, были: Луна, Ханна Абот, Невилл, Симус, Блейз Забини, и никто иной, как Драко Малфой.       «Надеюсь война их все-таки изменила, особенно, если вспомнить то, что Драко не выдал Гарри в их же поместье.»       Гермиона пошла к столу Гриффиндора.       — Гермиона! — воскликнул Невил. — Что-то ты рано.       — Ты тоже рановато, — сказала Гермиона немного осипшим голосом.       — Джинни так и не передумала?       — Нет, она точно не приедет.       — Симус скоро придёт к завтраку, — сказал Невил, чтобы не наступало напряженной тишины.       — Я не сильно голодна, так что с ним увижусь на занятиях.       Гермиона взяла со стола яблоко.       — А, да, хорошо.       Гермиона развернулась и на пути стала класть яблоко в сумку. Она не заметила, как какой-то первокурсник пронёсся рядом: она не упала, но уронила сумку. Несколько листочков вылетели и пришлось собирать.       «Видимо Поттер и рыжий решили даже не доучиваться. А мне скорее всего пол жизни отмывать то пятно, что оставил этот безносый ублюдок на моей семье.»        Драко сидел в компании Блейза и они говорили на какую-то тему. Драко даже суть не улавливал, он вспоминал моменты допроса. За его семью заступились за то, что он не выдал Поттера. Но так часто случается в обществе, что о тебе запоминают много плохого и вообще не воспринимают тебя другого. ***       Сейчас проходил урок травологии, на котором Гермиона все записывала, даже если уже знала практически каждое слово.       — Простите профессор, можно мисс Грейнджер?       Макгонагалл неожиданно появилась, и Гермиона даже не предполагала, для чего она ей понадобилась, но помогла бы всем, чем могла.       Они вышли в коридор.        — Гермиона, — осторожно начала профессор, — всех сторонников уже поймали, твоим родителям ничего не угрожает.       — Я теперь могу вернуть все как было? — глаза Гермионы распахнулись.       — Да, я знаю, как это важно для Вас, Вы можете не ждать выходных. К тому же Вы очень хорошо знаете материал.       — Профессор, Вы серьезно?       — Абсолютно, мисс Грейнджер.       — Спасибо, профессор.       Гермиона просидела до конца урока, и с её губ не сходила улыбка. Как только урок закончился, она быстро собрала вещи и собралась уходить.       — Ты прям светишься от счастья. Дружки письмо прислали? — с ухмылкой сказал Драко.       — Это не твоё дело, — не хватало ей ещё и с Малфоем сцепиться.       — Ты так радуешься письму…они хоть тебе спасибо говорили? Или эти идиоты не додумались?       — Не суй свой нос в чужие дела, а то останешься без него. Повторишь судьбу так сказать.       Гермиона попыталась уйти. Но Малфой схватил её за руку.       — Поверь мне, Грейнджер, угроза смерти меня не пугает абсолютно.       — Руку убери.       Малфой немного помедлил, будто хотел что-то сказать.       — Сваливаешь прям посреди дня?       — Я сказала отпусти руку.       Драко ослабил хватку, и Гриффиндорка развернулась с гордо поднятым подбородком и зашагала прочь. ***       «Так у меня все получится»       Гермиона стояла на пороге своего дома, переступая с ноги на ногу и теребя край кофты. Она ступила за порог и стала тихо пробираться к родителям, ориентируясь на звуки. Все-таки сейчас она для них незнакомый человек.       Она направила на них палочку так, что её охватило чувство дежавю. Она начала концентрироваться и так, чтобы снять тот блок с воспоминаний. Она пыталась сделать это снова и снова. Ничего не получалось. ***       Это не похоже на Грейнджер, на ту храбрую гриффиндорку и заучку Грейнджер. Буквально вчера она светилась от счастья, когда собирала вещи. А сейчас опухшие глаза, которые я никогда не видел, ну или не замечал.       — Что, Грейнджер приглянулась? — сказал Блейз, сидя рядом за обеденным столом в большом зале.       — Пошел нахрен, Забини, — бросил Малфой. — У неё что-то случилось, — продолжил он.       — Слушай, все мы прошли войну…       — Дело не в этом, — Драко его перебил. — В чем-то другом… ***       Гермиона сидела на уроке зельеварения. Слизнорт остался преподавать. А она все так и проворачивала в голове моменты с родителями, пыталась придумать как вернуть себя в их жизни. Урок только что начался, и не все ещё успокоились, и все также бурно что-то обсуждали.       — Юноша, Вас родители не научили манерам?       Гермиона вздрогнула от этих слов, пропуская ту боль, которую блокировала. Профессор обращался к ученику седьмого курса, который сидел на парте. Но укол в сердце почувствовала Гермиона.       Она, оставив учебники, быстрым шагом покинула кабинет. На выходе она чуть не врезалась в Малфоя.       «Он как всегда во время»       Она быстро его обошла и ускорилась, сердце просто разрывалось от тоски и безысходности. В туалете она зашла в первую попавшуюся кабинку. Истерика из неё ночью выбила все силы, сейчас она могла только беззвучно плакать. Гермиона почувствовала себя той одиннадцатилетней девочкой, с которой никто не хотел дружить. Она оперлась руками о колени и спрятала лицо в ладонях, отчего совсем не заметила, что дверь тихонько открылась.       — Что с тобой происходит, Грейнджер?       — Я поняла твой страх, — сказала она, не поднимая на него глаз.       Малфой с непониманием уставился на неё.       — Страх за родных, что с ними что-то случится, или же их смерть. Так вот, вчера произошло самое страшное: я их потеряла… — она посмотрела в его глаза. — Понимаешь? Потеряла…       Гермиона закрыла глаза, откинулась назад и тяжело вздохнула.       — Гермиона…       — Ты назвал меня по имени? — её глаза распахнулись.        Малфой подал ей руку, Гермиона взялась за неё и встала. Он аккуратно обнял её.       — Я не могу ощутить то, что ты сейчас чувствуешь. Но я тебя понимаю. И мне очень жаль, что тебе приходится это переживать.       Гермиона опешила от этого, но она ни с кем не могла этим поделиться. Он смог её поддержать. Он её понял.       Она начала немного рвано вздыхать, и Драко стал поглаживать её по волосам, и каждый из них пытался впитать волшебный момент. То, когда каждый их них пошли против своих предрассудков. Переосмыслив и поняв то, как каждому было тяжело. На Рождество       Все, кто остался в Хогвартсе в этот праздник, праздновали его вместе.       —Эй, голубки, пойдемте танцевать, — крикнул Блейз.       — А они тоже неплохо смотрятся, — сказала Гермиона Драко, смотря на Блейза и Луну.       — Я говорил, что ты сегодня особенно красивая?       — Буду иметь в виду, — она поцеловала его в губы, которые за это время стали родными.       — Я связался с лечебницей, они готовы принять твоих родителей.        Гермиона уставилась на него, пытаясь обработать информацию. Она улыбнулась и поцеловала его. Им не нужны были слова, он понимал насколько она ему благодарна. Он понимал её всю, как и она его.