***

Очень немногие знали о твоей меланхоличной натуре. Ты жила в стране, где превыше всего ценилась хорошая репутация и сохранение лица. Здесь не было места для выражения досадных чувств — по крайней мере, открыто. Единственным, кто хоть отдаленно знал о твоем состоянии, была старая тетушка, много лет проработавшая в местной аптеке. Она выдавала тебе ежемесячную порцию сильнодействующих, удивительно эффективных таблеток, которые успешно справлялись с твоими приступами депрессии. Не будет преувеличением сказать, что ее услуги были твоим спасательным кругом. И в течение многих лет все работало отлично. Все шло хорошо. Это было, конечно, до того, как в дело вступил Чайльд со всей своей настойчивостью, как нежелательный зуд, который никак не удавалось унять. Чрезмерно обаятельный парень из далекой страны, чьи улыбки никогда не достигали его тусклых глаз, чьи слова почему-то всегда казались пустотой, а его присутствие одновременно завораживало и отталкивало тебя. Непредсказуемый — вот кем он был, а ты очень не любила непредсказуемость. К несчастью для тебя, ситуация уже изменилась. Прежде чем ты успела осознать, что произошло, Чайльд предстал перед твоими утомленными родителями, выдвинув, по сути, ультиматум в виде предложения руки и сердца — согласись на его предложение, и непомерный долг, который накопился, исчезнет полностью. Именно поэтому ты оказалась здесь, в морозной стране Снежной, на родине своего нового мужа, в месте с холодной меланхолической красотой, которая делала тебя еще более несчастной. Ты была так далеко от дома, от всего, что ты знала и что было дорого твоему сердцу, что твое настроение было намного хуже, чем обычно. Если бы это была только тоска по дому... Ты чувствовала это — все признаки большого депрессивного расстройства. Жизненные силы медленно начали покидать тебя от мимолетного мгновения к мгновению, от затянувшегося часа к часу; знакомый туман начал оседать в закоулках твоего разума, а вялость начала опускаться на твои конечности, притупляя ощущения. Конечно, эти симптомы были для тебя известны, но, тем не менее, страх охватил твое сердце, потому что — где ты теперь найдешь свои таблетки? как ты справишься со всем этим в одиночку, в этой странной, чужой стране? Одна только мысль о том, чтобы попросить помощи в этом деле у Чайльда, который, по сути, был твоим похитителем, вызывала у тебя отвращение. Но, возможно, больше всего на свете ты боялась, как он отреагирует, потому что ты знала, кем ты становилась, когда была в плену хандры. Тебе было достаточно одной только мысли о том, что он один, достаточно всех этих придирок, приставаний и разговоров, чтобы наполнить тебя решимостью что-то с этим сделать, пока не стало слишком поздно. К счастью, рецепт ты знала наизусть: женьшень, грецкий орех, лимонная цедра... Ингредиенты, которые, хоть и не совсем родные для Снежной, все же можно было достать у городских торговцев. Возможно, дороговато, но деньги никогда не были проблемой для Чайльда — что с того, что несколько монет пропало? С тем, как твой муж тратит деньги, вряд ли он заметит пропажу. И если ты могла получить само сырье, ты предполагала, что из него можно что-то сделать. Даже если ты перепутаешь пропорции и приготовишь плохую имитацию настоящего лекарства, у тебя, по крайней мере, будет что-то, чтобы смягчить ужасную природу твоих приступов, даже если эффект будет слабее. Действительно, ты готова на все, лишь бы избежать этой черной пустоты, которая высасывает твои жизненные силы. Поэтому ты приводишь свой план в действие. Одно можно сказать точно — Чайльд необыкновенно проницательный. Все, что не совсем вписывается в обыденность жизни, все, что выделяется — все это привлекает его внимание. Вскоре он заметит, что с тобой что-то не так. Ты не была такой живой, то есть не такой многословной, как обычно, что, на самом деле, было для тебя нормально — ты говорила мало, но сейчас ты стала делать это еще реже. Твои взгляды и ледяные слова (которые, надо признать, очень его забавляли) становились все реже, и это было очевидно — что-то отягощало твой разум настолько, что заменяло часть твоего презрения к его существованию. Поэтому для него не было сюрпризом то, что он проснулся за час или около того до рассвета, когда рядом с ним не было твоего теплого присутствия. В конце концов, ты находилась в Снежной — на его территории, которую он знал как свои пять пальцев. Ты никак не могла ускользнуть от него, ведь за каждым твоим движением следили скрытые глаза и уши. Он присоединился к ним. Нетрудно было найти твою закутанную, слегка дрожащую фигуру, бредущую по улицам. Место назначения оставалось для него загадкой, так что, разумеется, он держался на расстоянии, крадучись за тобой — его глаза внимательно смотрят, чувства обострены, и он готов вмешаться, если ситуация примет неблагоприятный оборот, хотя это и маловероятно. Представьте себе его удивление, когда ты зашла на рыночную площадь. Торговцы открывали свои предприятия, готовые к новому дню. Вокруг было очень мало посетителей, что неудивительно, учитывая, что солнце только-только взошло. Он наблюдал, как ты подходишь к одному продавцу — его сердце колотилось, а ярость медленно отравляла зрение, затем ты подошла к другому и еще к одному, и еще, и ты... покупала ингредиенты? Ингредиенты для чего? На секунду он подумал, что ты наверняка сотрудничаешь с ними, чтобы организовать свой побег, но ты... просто отвернулась после покупки странных вещей. Он задумался: не планируешь ли ты приготовить яд? Действительно, злобные амбиции, но мысль тут же испарилась, когда он вспомнил, что ты купила: грецкий орех, женьшень, лимонная цедра... не то, что обычно добавляют в смертоносный состав. Ты... возвращалась в дом, который он делил с тобой. Чайльд ничего не мог поделать — необычное тепло разлилось в его груди, когда он понял, что ты действительно возвращаешься... возвращаешься домой. Разумеется, допрос был неизбежен. На его вопрос ты могла только вздохнуть, как будто на твои плечи легла вся тяжесть мира (и ты правда чувствовала, что так оно и есть), и кротко ответить: — Это... для моего здоровья. Ты, конечно, не удивилась, когда он приподнял бровь в ответ, с недоверием глядя на тебя. — О? У нас, должно быть, разные определения болезни, потому что все, что я вижу перед собой — это здоровую, явно изнеженную жену. Ты стиснула зубы, хотя и не совсем винила его за то, что он не поверил. Ты так хорошо скрывала свое состояние большую часть жизни, что другим было бы трудно поверить, что с тобой что-то не так. Именно тогда ты решила наконец объявить подробности этого дела. Все равно было уже поздно, и у тебя не хватило сил придумать достойное оправдание. Все это время ты смотрела вниз, пока рассказывала, а единственной мыслью в твоей голове был тот факт, что Чайльд не выносил слабых людей, а разве ты не была слабой, если не больше? В твоем сердце зародилась надежда — может быть, ты станешь ему настолько противна, что он просто отпустит тебя? Ты не знала, почему привлекла его с самого начала — возможно, это было твое тихое, но явное презрение ко всему, чем он был, и поэтому ты представляла собой своего рода вызов (а он любил вызовы, это было ясно с самого начала), но, на самом деле, под всеми этими слоями ты была просто грустной человеческой оболочкой. Слабой. После разоблачения в комнате воцарилась тишина. Чайльд, казалось, глубоко задумался, прежде чем просто ответил к твоему удивлению: — Ты могла бы просто сказать мне об этом, знаешь ли. Или ты думаешь, что я для тебя недостаточно способный муж, ммм? Ты могла только смотреть на него расширенными глазами, в которых растерянность соперничала с удивлением. — Напиши рецепт, — приказывает он. Дерзость быть язвительной за тонкой вуалью вежливости — по отношению к предвестнику, не меньше — вот почему Чайльда влекло к тебе в первую очередь. Живость твоего ума, живость твоих глаз, столь непохожих на его — Чайльд считал их основополагающими составляющими тебя настоящей, а не печальной оболочки, которую он видел мельком в неурочное время суток. Поэтому решение было простым: тебе просто нужно было принимать лекарства и вернуться в свою лучшую форму. Поэтому не стоило удивляться тому, когда через несколько дней пришла большая партия разнообразных таблеток из надежной аптеки, находившейся на твоей родине. Ромашковый чай, лавандовое масло, даже шафран из Сумеру — Чайльд не удержался оттого, чтобы найти продукты высочайшего качества, которые могли бы иметь хоть малейший шанс вылечить твою хандру. По правде говоря, Чайльд заботится о твоем благополучии, очень сильно заботится. Ты его жена и часть его семьи. А семья — это то, что дорого его сердцу. И на самом деле, он сам знаком с этой ужасной пустотой, но его желание стать сильнее ради своей семьи — это то, что заставляло его держаться так долго. И ты будешь делать то же самое.