Часть 1

— Чёрт, — с гневом пропыхтела Оливия, постукивая указательным пальцем по небольшому флакону. — Какого хера эта параша не выливается, вот скажи мне? Ботан в ответ на это лишь тяжело выдохнул, поправляя сползающее с кровати одеяло. Сил говорить что-то не было, предательская усталость вновь захлестнула его. Он почувствовал, как его берёт то в холод то в жар и понял, что температура уже стремительно поднимается. Ботан и сам не хотел болеть. Разве кто-то на этой планете хочет взаправду заболеть, лежать в постели и горками глотать отвратительные таблетки? Несмотря на это, он продолжал чувствовать себя, мягко говоря, паршиво. Почувствовав легкую слабость в начале дня, он отмёл мысль о том, что снова заболел какой-нибудь заразой. Который день он ощущал на себе лёгкую усталость из-за того, что всеми силами погружался в учёбу, старался угодить всем преподавателям. Но к обеду это встревожило его не на шутку. В окно то и дело активно били капли дождя, в его комнате было темно от синих, чёрных туч, низко висящих над небом. Конечно, если учитывать, что вечер был уже не за горами, то можно смело предположить, что светом город не прояснится до завтрашнего утра. Болеть было и без того несладко, так Оливия объявила ему, что лечить его будет именно она. Ботан не был уверен, что она выдержит с ним хотя бы денёк, но он помнил, что Оливия искренне хотела помочь ему, но никак не предоставить неудобства. Считать самоназначение препаратов и самолечение ими Ботан не считал реально правильным, однако с ноткой недоверия согласился на такой расклад дел. Брайн лишь хмыкнул на такое заявление Стар и мысленно печально пожал руку Ботану со словами: «Ты был хорошим другом». Вывалив на письменный стол Ботана всю аптечку, Оливия сделала значимый вывод, что белоснежные бинты и капли для Тигры ему не помогут. Перерыв гору баночек, пакетиков и прочей ерунды, Оливия, наконец, нашла то, что искала. Мапс посоветовал ему измерить температуру старым добрым советским градусником и понять, требуется ли ему вообще медпомощь. Она чуть не выронила скользкий предмет из рук и решительно протянула его Ботану, кивая на свою руку. Тот послушался, отмечая, что не всё так плохо, и Оливия делает успехи. Однако спустя каких-то двадцать минут Ботан поставил свою похвалу под сомнение. Стар активно искала таблетки «фак-как-же-он-там-называется», что лежали в коробке из под лекарств. Несмотря его на уговоры повременить с приёмом парацетамола, Оливия твёрдо стояла на том, чтобы тот проглотил одну из них. Укрывание тонкой простынёй та тоже не одобрила со словами: «Нахрен надо, ещё хуже только станет». Внезапно Ботану вздумалось почитать книгу Роберта Стивенсона, что лежала у него под боком на случай, вдруг ему будет скучно. Случай и правда подвернулся, поэтому он, ловко перекинувшись с боку на бок, открыл книгу на нужной странице и начал с интересом читать. Его увлекательно чтение не продлилось долго, так как Оливия увидев, что он лежит, уткнувшись в какой-то учебник, вырвала его из рук и легонько бросила на другой край стола. — Ну и чё ты делаешь? — с возмущением задала вопрос Стар, прожигая лежащего на кровати взглядом. — Оливия, прекрати! Отдай мне её, — по-детски попросил Ботан, но она лишь медленно покачала головой, разворачиваясь в другую сторону. Скука взяла своё. Спустя некоторое время Ботан осознал, что, похоже, той Оливии, что была час назад, той Оливии, что щебетала и с заботой хлопотала над ним уже не будет. Она сердилась на всё, что только попадалось ей под руку. Иногда Стар позволяла себе громко выругаться, покрыть сочным матом всё, на чём свет стоит. В голове мелькнула мысль, что ей это занятие попросту надоело. Ботан и ожидал примерно такого исхода. — И угораздило же тебя заболеть именно сейчас, мать твою, — пробубнила та, выливая в маленький мерный стаканчик жижу, что медленно стекала из флакона. Спустя несколько секунд, Оливия прокрутила в руке баночку с препаратом, чтобы оборвать струю тягучей массы и развернув, поставила её на стол. Чуть помедлив и, наверное, поразмышляв, она протянула Ботану мерный стаканчик, произнося: — Выпей это. Он, приложив немало усилий, приподнялся на локтях и с небольшим неодобрением посмотрел на Стар. — Что это, Оливия? — Это чтобы темпу сбить, в коробке нашла, — она кивнула на коробку и горку лекарств возле неё. — Пей, балбес. Оперевшись на локти, он с особой осторожностью приподнялся с постели и взял в одну руку стаканчик с жаропонижающим, а во вторую стакан с водой. — Предлагаю натереть тебе пятки чесночком, на всякий пожарный, — пока Ботан отпивал воду из стакана, произнесла Оливия, похоже, общаясь с самой собой. Он остановился и вопросительно посмотрел на неё. — Ты в своём уме, Оливия? Во-первых, у меня нет ни кашля, ни насморка, а во-вторых, это старые неактуальные методы лечения, которые, кстати, скорее всего, уже пришли в негодность, и... — Ну и чё, — оборвав речь Ботана, отмахнулась Оливия. Он лишь глубоко вздохнул и выдохнул, желая только того, чтобы всё это поскорее закончилось. Перечить Оливии он не хотел, но и соглашаться действовать устаревшими и нерабочими методами их предков тоже не собирался. Ботан молча передал Стар предметы, что держал в руках и скользнул на подушку, закрывая глаза. — Чего это ты? — спросила Оливия, обернувшись. — Хочется спать. Уже вечер, не так ли? — Вродь вечер. Хрен разберёшь, по небу вон какие тучи плывут. Начало-о-ось лето, ёшкин кот. Ботан на это лишь улыбнулся. Он вспомнил то, как весной они вдвоём ходили по скверу. Душистые цветы и травы, что только прорастали из земли, набухающие почки на деревьях, мягко греющее солнце. Тогда Оливия жаловалась Ботану на то, что ей очень хочется лета. Он лишь мило улыбался ей, слушая недовольное ворчание и вдыхая свежий, чистый воздух. Ботан легонько вздрогнул, почувствовав на своей макушке прохладную руку, что взъерошила его густые каштановые волосы. Он, похоже, настолько глубоко погрузился в свои воспоминания и даже не заметил того, что Стар незаметно подкралась с нему. — Выздоравливай, оболтус, — хихикнула она. Вдруг Ботан почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение на своих губах. Он снова вздрогнул толи от неожиданности, толи от прилившей к щекам крови. Оливия аккуратно прикоснулась своими губами к сухим губам Ботана и робко, осторожно поцеловала его, словно там порхнула невесомая бабочка, такая приятная и нежная... — Как только я тебе понадоблюсь, позовёшь меня, — прошептала Оливия, неторопливо отстранившись от него. Ботан уже хотел громко истерически вскрикнуть: «Оливия! Что ты делаешь?! Ты ведь можешь заразиться от меня, как же ты не понимаешь этого! Я волнуюсь за тебя!..» Однако дверь тихо захлопнулась за вышедшей из комнаты Стар, не оставляя времени для возмущений. Ботан очень волновался за Оливию, но не мог не признать, что этот мягкий поцелуй был ему по вкусу.