Часть 2

Десять лет назад. Стрёмная воспиталка грозным голосом объявила им, что у них ровно тридцать минут на пошляться по дорогущему торговому центру-не больше, не меньше. Новенькая, что с неё взять. Волков говорил, что они уже через пару недель смогут вить из неё веревки толщиной с башневые канаты, Серый ставил на месяц. — господи, ну вы и придурки. Ладно Олеже, он у нас из разряда «сила есть-ума не надо». Но а ты-то, Разум, куда полез? — я бы мог оскорбиться, миледи, но предпочту не обращать внимания — рука Волкова легля на её плечи, сжимая — на что уставилась, Мил? — да вот… — прямо перед ними платье — красивое, как казалось Серёже, что неловко примостился рядом с друзьями, однако же, не чувствуя себя третьим лишним, как ему уже почти три года пророчили.Девчонка неоднозначно обвела его руками, отводя взгляд в сторону. --…приглянулось. — фу, оно ж всё в блестюльках — фыркнул темноволосыЙ, отпуская подругу — вот чёрное, которое тебе выдали- самое оно. — кусок обтягивающей ткани и это произведение искусства сравнивать -святотатство. И сам ты блестюльки, это пайетки, придурок. — подмечает Серёже, смиряя друга недовольным взглядом. Милена одобрительно закивала. — эх, хрен вас поймёшь, художники. И вообще, Серый, мы вроде в книжный собирались — с этими словами Волче рванул вперёд, даже не оборачиваясь и храня твёрдую уверенность в том, что друг пойдёт за ним. И он правда почти сорвался, пока не услышал тихое: — вот вырасту, и накуплю себе гору таких вот платьев. И вдруг захотелось сказать что-то такое, что точно запомниться.И ему, и ей. Что-то, что поможет отложить именно этот момент в уголке сознания и связать его с ощущением тепла: — нет. — единственное, на что его хватило. Захотелось ударить себя по лбу. Девушка удивлённо вскинула брови и даже открыла рот, чтобы что-то сказать, однако тот её быстро перебил, дабы хоть немного исправить ситуацию. — я хотел сказать, что…любые, только не такие, ладно? — почему? Тебе не понравилось? — как-то неловко, даже испуганно прошептала она. — нет, платье прекрасное, просто…можно такое куплю тебе я?Потом, не сейчас, то есть… — и вновь захотелось самого себя ударить. Так глупо прозвучала эта замыленная фраза. Однако Мила так не думала — улыбнулась как-то тепло и счастливо, сильнее сжала его ладонь в своей и прикусила нижнюю губу. — конечно, Серёж. *** «Надеюсь, ты до сих пор любишь пайетки» — гласила записка, лежащая под платьем. На нём не было ни бирок, ни названия бренда, однако понятно было сразу — это что-то дорогое, гораздо дороже того, что она видела тогда, ещё шестнадцатилетней школьницей за стеклом бутика на невском. Руки, бездумно сжимающие и разжимающие ткань вновь мелко задрожали, голова пошла чуть ли не кругом.Разумовский. Тот самый, с которым они уже как шесть лет не общались, но который всё время оставался её семьёй.Серёжа, совместную фотографию с которым она носила вместо бумажной иконки в кошельке и которую также сжимала-разжимала, когда происходило что-то напряжное.Из-за этого её даже ламинировать пришлось. Нет, конечно, она о нём слышала. Сложно не услышать о том, чьё имя повторяют из каждой трубы на протяжении вот уже трёх лет — эпатажная персона, самый юный миллиардер планеты, первая по узнаваемости личность Российской федерации, студент, с отличием закончивший Московский государственный. Человек, который преспокойно выпустил из окна своей башни с сотню самолётиков, слепленных из купюр номиналом в пятьсот евро. Она тогда пыталась к нему пробиться. Всё внутри кричало, что их пути разошлись ещё там, в парадной на Дыбенко, где он благим матом слал её, говоря, чтобы она не возвращалась. Волков тогда с час успокаивал её на телефоне, говоря, что Серый точно не со зла, что он просто напряжён, очень устал и извиниться обязательно. Не извинился. А она была дурой, совсем не гордой, которая хотела лишь одного -ещё хоть раз увидеть его, мальчика, который помог ей когда-то. Который обещал купить ей платье в блёстках, который крал для неё билеты в третьяковку и обещал когда-нибудь сводить в зимний дворец на полную экскурсию. Но вот только этот мальчик этого не хотел. Она вполне свободно прошла в башню, назвала секретарше — противной брюнетке с писклявым голосом и слишком открытым декольте- своё имя и фамилию, попросила отвести к Разумовскому. Она попросила минуточку, сообщила кому-то что-то по рабочему телефону и с лицом сладостного превосходства через пару минут сообщила, что у «Сергея нет времени для Вас, Милена, извините». С того дня прошло почти три года. Ей уже не двадцать два, а все двадцать пять. По своему скромному мнению она судила, что поменялась в характере достаточно, чтобы не походить на ту девушку, что будет бегать за прошлым.Ведь он не бегал, шёл вперёд не оборачиваясь на неё. Почти все фотографии, кроме той многострадальной с выпускного (и то, только из-за присутствия на ней Олега) и совместной из кошелька она спрятала с глаз долой.Подала документы в Петербургский, потому что отцу не нравилось, что она только и делает, то бегает на митинги. Сблизилась с Игорем, который к тому времени как раз оканчивал академию МВД и собирался идти в отдел к Прокопенко. До этого они виделись лишь на семейных праздниках и днях рождениях друг-друга -взаимная неприязнь возникла сама-собой уже в подростковом возрасте, они сторонились друг-друга из-за разницы во взглядах и характерах.А потом Гром купил ей шаверму и сводил на полную экскурсию по Зимнему. И она пропала, подумав, что вот она -прекрасная замена. И не прогадала, ведь они почти три года были не разлей вода — она вечно прикрывала его перед отцом, он забирал её из отделений и обезъянников, платил некоторые штрафы, помогал рисовать плакаты и раздавать листовки, хоть и делал всё это скрипя зубами и матерясь как сапожник. Иногда они могли по нескольку дней, в его отпуск особенно, пропадать на раздолбанной громовской квартире, только и делая, что поглащая всякую вкусную и неполезную еду и смотря сериалы. Ей даже казалось, что она влюбляется в Игоря. Потому что он простой, его не нужно понимать. И сказано это совсем не в отрицательном ключе, наоборот — он был тем самым парнем, с которым хоть в музей, хоть за пивом в три ночи в ближайший киоск. — сука! — платье отброшено в сторону. Как и все её кажется. Потому что он появился тогда, когда нужен меньше всего. Когда она почти уже забыла. телефон в руках оказывается с завидной скоростью. И плевать, что уже почти аосемь вечера — знакомый номер в строке экстренные вызовы. *** — блять, только не ёбнись, мне ж Прокопеныч снесёт бошку — Гром подаёт ей руку, боясь, что она свалиться со ступенек крыши очередной высотки. — мне казалось, что ты наоборот должен гонять малолеток с крыш, а не подавать им пример, товарищ майор — девушка, несмотря на то, что происходило внутри добродушно улыбнулась. Игорь улыбнулся в ответ. будто забыв. как ещё несколько часов назад она грубила ему и почти послала после очередного внепланового спасения. — что случилось, малая? — вместо ответа, вот так вот. Под ними ночной Питер — горящие огни, Нева где-то вдалеке, маленькие муравьи-прохожии, каждый куда-то спешит и чего-то ждёёт.Или кого-то. Над ними — звздное небо, будто расколовшееся на части от облаков, сизых, едва видных. Она молча, не стараясь объяснить вкладывает ему в руку бумажку-приглашение. Вначале мужчина непонимающе поднимает брови. принимая бумагу в руки, а после сосредоточенно хмурится. Имя Разумовского между ними было под запретом — видно бвло ему, как Лена хмурится, в первое время чуть ли не на слёзы срываясь в попытках объяснить, что Сергей для неё ничего не значит, что он уже даже меньше, чем просто знакомый. — пойдёшь? — осторожно спрашивает, протягивая приглашение обратно. — я…не знаю? Это не будет слишком…ну, знаешь… — унизительно? — подбирает он нужное слово, стаскивая с себя курту и застилая ей бетонную поверхность — прошу, мэм. — спасибо — Прокопенко легко приподнимает уголки губ, стараясь грациозно приземлиться на потрёпаную кожанку. — ой, только не выёбывайся, садись нормально — Гром просто на неё рухнул, выпрямляя ноги. — а насчёт унизительно. Ну, хрен знает, Лен, он конечно много раз поступал как урод, и не будь он миллиардером, я б ему ебальничек поправил. Помог бы даже, у него всё равно нос кривой. — да не кривой у него нос, заебал — фыркнула она, сдувая с лица тёмную чёлку. — защищаешь его? — насмешливо ухмыльнулся майор, за что получил по плечу ладошкой — ай, блять, да кривой у него нос, на эфирах присмотрисб! — я не смотрю его эфиры. — господи. ну хоть мне не пизди, а? — заткнись. Я, вообще-то, хотела, чтоб ты мне помог важное решение принять, а ты — она неопределённо махнула рукой, отворачивая голову от Игоря, который в качестве извинений пытался тыкнуть её в чуть пухлую щёку. — ну, Лен, ты же говорила, что не только с ним общалась в детском доме. А ещё с этим, как его там. Ну, который в армию от тебя свинтил и которого ты при мне чуть не задушила. О да, проводы Олега она хорошо помнила. Тогда они в последний раз пересекались с Серёжей лично — она сжимала Волкова в объятьях так сильно, что у него чуть кости не потрескались, а он лишь хохотал на извинения, и,щёлкнув по носу, обещал писать и обязательно вернуться. И писал ведь -коротенькие, но содержательные записки прямо с фронта. А вот насчёт вернуться до сих пор было туговато — она и не подозревала, где он может сейчас находиться. — Олег. — подсказала скорее непроизвольно — думаешь, он будет там? — ну, раз он даже тебя пригласил, то его бы пригласил точно. — и я пойду туда из-за Олега? — ну, ты можешь думать, что идёшь туда из-за этого твоего Олега, тогда тебе будет проще — пожав плечами, Гром откинул голову назад, небольно прикладываясь затылком об их опору — на твоём месте я бы пришёл, посмотрел ему в глаза, сказал бы пару ласковых и свалил бы в закат. — да уж. Меня быстрее вытурят его охранники, и я красивой звёздочкой полечу с…сколько там этажей у «Вместе»? — смех получался каким-то надрывным и очень наигранным, будто вместо него хотелось навзрыд плакать от беспомощности.И Гром, привыкший видеть перепады настроения подруги и не привыкший видеть её слёзы чуть хмурится, улавливая перемену в голосе. — если без шуток, Лен, ты этого вообще хочешь? — он почувствлва, как плечи девушки, которые он обнимал напряглись от неожиданного вопроса. — я…я чертовски скучаю по ним, Игорь. И по Олегу, и по… Серёже — Гром был свидетелем этого чудаковатого, бурного, с реверансом в сторону крайне нездоровых взаимоотношений романа.Будучи соседом по порадной, проживавшим на этаж ниже от квартиры Прокопенко, когда денег ещё хватало на то, чтобы снимать её в приличном районе он наравне со всеми их соседями страдал от Серёженых пьяных криков истинного студента под окнами постоянно от таких концертов не высыпающейся Милены. А та только рада была, выглядывала хоть в восемь, хоть в три ночи на балкон с сигаретой, зажатой между зубов и как дура махала ему, громким шёпотом вещая в трубку старенького нокиа, что скоро спустится и даст ему по роже, если он разбудит папу. Они вместе светились на митингах, но обязательно выпившие хоть немного, ибо не выпивший Разумовский не мог даже слова сказать при присутсвии больше двух людей на километр квадратный территории. Она, кажется, даже расписаться планировали в тихушку — по крайней мере так он понял крики тёть Лены о том, что «Если моя дочь выйдет замуж, то точно не за такого идиота, госпади, Милена, что ж не так сделала-то?». Вот только эта сумасшедшая идиллия прекратилась в один миг. Милена в какой-то момент просто постучалась к нему в квартиру в одиннадцать, с бутылкой дишманского виски в одной руке, блоком красных мальборо, которые он видел в местной пятёрочке на полке акционных товаров в другой, с заплаканными глазами, тушью, растёкшейся по щекам аки грим добротного сопливого фильма про подросткоую любовь и футболке явно с чужого плеча. Свалилась, как снег на голову и как на духу выдала ему, с которым кроме как «привет-пока» и не общалась толком, какими ласковыми Разумовский, в хламину убуханый выгонял её из его общей с ещё одним другом их детства- Олегом- квартиры, как говорил ей, чтоб она к нему больше не приближалась. Они тогда пол ночи по полочкам разбирали ситуациюю и в конечном итоге решили следующее- Разумовский урод, Олега, от всего действа охреневающего, наверное, до сих пор жалко больше всех, Прокопенко самая прекрасная девчонка на планете, Игорь вообще парень понимающий и ровный и им стоит больше общаться и проводить времени вместе.И кто мог подумать, что это их решение так сильно повлияет на жизни всех участников этой чудо-истории в дальнейшем. Разумовский, конечно, к утру одумался и начал трезвонить, но ни Игорь, ни тем более Милена этого не понимали и по-очереди сбрасывали каждый следующий вызов, опохмеляясь тёть Лениным рассолом. Вышеупомянутая, к слову, была счастлива, что её дочь теперь общается с «Игорёчком, а не эти бедовым Серёжей.». И она же, под общий, хоть и натянутый смех посоветовала отнести рассольчика ещё и Олеженьке, в котором она, на удивление, души не чаяла. — но ты же помнишь, что он динамил тебя? — ну, вообще, изначально динамила его я — стыдливо опустила взгляд Лена. Она ведь действительно через полгода пожалела о том, что Разумовского игнорировала, просила Олега устроить им встречу, но тот отвечал, что дело стало ещё хуже, чем было, Серёжа весь закрылся, и не желает временами даже его, Волкова, видеть, не то что её. — ну, видимо… — Грому было страшно.Он Ленку из этой пропасти тянул руками и ногами, шавой кормил её чаще, чем свою тогда девушку, которая его, кстати, из-за этой дружеской связи и бросили. От этого иррационального страха говорить следующее было ещё сложнее --. пришло вам время наконец нормально поговорить. *** — да не дёргайся ты — недовольно просит мать, мягко надавливая на плечо дочери. — и почему бы тебе не попроситься в салон, м? — мам, но ты ведь работаешь в салоне — со скепсисом в голосе под довольный смешок Фёдора отозвалась Прокопенко, рассматривая аккуратные локоны, смускавшиеся по плечам — к тому же, кому, как не тебе я могу доверить это? В смысле… --… причёску для похода к этому твоему Серёже? — мать когда услышала, на чей приём она идёт сначала гонялась по ней с тряпкой по дому минут десять, под ахуевший взгляд спокойно кушавшего до этого пельмени собственного с Игорем производства отца, потом ещё десять сокрушалась о том, что она доведёт её до белых веников (папка отшутился, что до нервного срыва, и тогда от тряпки бегал уже он). В итоге Лене с горем пополам удалось убедить родителей в том, что Разумовский ей вреда не причинит, она девочка уже взрослая и в случае чего сможет за себя постоять. И что не нужно отправлять за ней Игоря с ордером, пожалуйста, это правда перебор. — да он не мой уже лет шесть как — закатила глаза русоволосая, внимательно осматривая себя в зеркало. Половина головы уже была накручена, макияж она делала сама — небольшие стрелки, подкрашенные ресницы, обрамляющие зеленоватые глаза и чуть пухлые вишнёвые губы. В общем, образ смотрелся неплохо -особенно в дополнении с шикарным платьем и туфлями, которые она сама себе не смогла бы купить ещё очень долгое время. Вот только Разумовский, она больше чем уверена в этом, траты подобной даже не заметил. Вдруг у него вообще фетишь такой — подбирать для всех гостей особенные наряды и отсылать их по почте вместе с приглашениями? У богатых свои причуды, так ведь? — к сожалению — смешливо объявил глава семьи, переворачивая страничку, хрустящую, будто её недавно только пропечатали чернилами, местной петербургской газеты — только пацанчик начал деньги делать, как ты слиняла. бидно наверное? — пап — недовольно пробурчала девушка в ответ, закатывая глаза — не начинай, а? — да ладно-ладно, я шучу.Но он у тебя прип… — Федя! — грозно рыкнула мать, притопнув ногой для полного эффекта. Папуля, поджав ноги и вжав голову в плечи захихикал --бесноватый какой-то.Я хотел сказать бесноватый! — сам ты бесноватый — нахмурилась девушка, сложив на груди руки — мам, у меня остался всего час, давай быстрее — и вновь недовольно. Внезапно, запиликал телефон. Из динамика послышалась громким басом песня рамштайн, заставив обоих родителей громко почти! материться и дрогнуть от неожиданности. — Прокопенко Милена Фёдоровна, когда вы поменяете рингтон? У меня так случиться раньше времени инфаркт, и всё, прощай участок… — тогда место твоё многострадальное займёт Игорь — Прокопенко закашлялся, хлопая себя по спине от такого заявления. Игорёк? Да не дай бог! На него ж, а именно его увольнение за этот год ставили пять раз. Один раз вырученные от спора деньги помогли Грому купить новый ноут, когда его благополучно (хоть что-то в его жизни было таковым) загнулся.-- к слову о нём -судя по всему, он уже под дверью, и она закрыта — проговорила девущка, нажав на кнопку *ответить* и прижав телефон к плечу на той стороне, на которой голова была не накручена — ало. Да, Игорь. Ну, мне ещё минут двадцать крутиться. Папа спуститься, да. Да, вареники ещё остались. Да, поставлю. Лена тем временем тихим шёпотом пыталась объяснить мужу, что воду на вареники для их практически сына она поставит сама, а вот дверь открыть не сможет, потому ему придётся поднять свою тушку с дивана, оторваться от просмотра отечественного кино про ментов и самостоятельно это сделать. Мужчина поворчал на жену с несколько секунд, говоря что -то о женской беспомощности, но беззлобно и без явного подтектса -дочь была не только оппозиционером, и говорить про подобное в её присутсвии с серьёзность опасно для здоровья. — всё, Игорь, давай — фыркнула Милена, сбрасывая вызов сразу после этих слов. Стоять в позе, в которой она стояла было утомительно, шея уже начинала затекать — так, ма! пос…а, да, вы уже разобрались — не увидев ни одного из родителей в комнате кивнула сама себе, поняв, что они и сами разобрались, поняв, что скоро придёт Гром и его нужно накормить — тогда я сама докручусь! — даже не думай! *** — выглядишь просто шикозно — они въезжали на парковку. Там, у огромного здания «Вместе» стояла куча машин богатеньких инвесторов, которые могли влить деньги в приложение и развитие фирмы самого Разумовского.На фоне всего этого великолепия машина отцовская смотрелась, как слон в центре бального зала. ЗА то время, что они ехали, Игорь повторил это раз сто. может, больше. А она примерно столько же раз просила повернуть обратно, поехать в ближайший мак и притвориться, что у них просто назначено свидание. — я то не протитв — отвечал он — но твоя матушка, узнав, что её труды пошли по пизде меня на плаху отправит. — предатель ты, Гром, не ожидала я от тебя такого. И в итоге, после кучи подобных разговоров, произошедших всего за тридцать минут дороги, стоя буквально на пороге башни, Прокопенко вновь решила робко спросить: — м…ожет уедем? Гром мотнул головой, разблокировав двери. И этот жест не остался без внимания девушки.  — чего? Ты думал, что я выпрыгну? Когда ты вообще успе- — а ты бы не выпрыгнула? Ты боишься его больше, чем зачёта по истории французского. Это пугает. Милен, ты круто выглядишь, тебя ждут хозяин всего этого действа. Расстались вы конечно не то чтобы хорошо, но и не плохо. — мы почти год друг -друга попеременно игнорировали — на предложенную громовскую руку она только фыркнула, проворно выбираясь из салона даже не смотря на длиннющие каблуки.Игорь только диву давался, как девушки вообще умудряются в подобном не то что ходит, а стоять — тут же раз плюнуть навернуться, тем более по дорогам их окраинок. — ну и чё? С кем не бывает. --богатенькие орлы и львицы, «сливки» Петербургского общества неодобрительно косились в их стороны, покуривая почти каждый по тонкой сигарке у входа в башню. Гром лишь зыркал на их презрительные взгляды в ответ со всей злостью и отвращением, на которые только был способен после отработанной смены, пробежки по Петербургу за кучкой уродцев в клоунских масках, которые умудрились средь бела дня ограбить банк и взбучки, которую ему по традиции устроил любимый Прокопеныч, в очередной раз прямо в лицо говоря, какая он безолаберная и бессовестная скотина, и как он устал прикрывать его жопу после очередного разгрома города — давай, ноги в руки и вперёд. — да, ноги в руки — и вперёд --глубоко вдохнув полной грудью и получив ободряющий хлопок по спине, девушка сделала шаг вперёд. За ней закрылась автоматическая дверь.Пути назад не будет. *** — рада приветствовать Вас в башне создателя социальной сети «Вместе» Сергея Разумовского — стоило ей только переступить порог, как она услышала громкий монотонный голос, звучавший откуда-то с потолка. Стало немного не по себе -у гениев свои причёды, конечно, но такого она точно не ожидала — назовите, пожалуйста, своё имя. — Милена Прокопенко — на автомате проговорила она, прикусывая щёку изнутри. «Твою мать, я разговариваю со стенами. я точно сошла с ума.» — Пройдите, пожалуйста, к лифту — на другой стороне просторного холла послышался соответствующий звук, следом за которым разъехалась дверь одного из трёх лифтов, которые она успела заприметить ещё подъезжая к «Вместе». Люди сновали по ним, съезжали туда -сюда в красивых, дорогих платьях и переговаривались между собой, смеясь и улыбаясь. И ей не верилось, что она сейчас пойдёт туда же, и будет выглядеть точно так же — красивая, одетая в дорогое платье она казалась себе лишней во всей этой роскоши. Однако бездушный женский голос все её мысли оборвал на корню — Сергей ожидает Вас. Сидящие на мягких диванчиках всё в той же зале люди, видимо, не курящие, ожидали, когда их позовут в презентационный зал. Всем нетерпелось увидеть Сергея, юного миллиардера, потому на имя его они реагировали остро — в ту же секунду, как оно прозвучало, все взгляды обратились на неё, Милену, и она практически кожей чувствовала, как те завистливо буравят в ней целые скважины. под ними пришлось на ватных ногах идти к покорно ожидающему лифту. Набатом в голове билась фраза " Сергей ожидает Вас». Это какой-то сюр, неправда. Сон, причём отвратительно -насмешливый, из которого она вот-вот найдёт выход. Вынырнет, окажется на своей старенькой кровати в общежитии и посмеётся со всего этого до колик. Вот только сон не заканчивался. Ни когда она поднималась на пятидесятый этаж, ни когда дверь перед ней услужливо открылась, ни когда монотонный голос насмешливо указывал, где можно отыскать кабинет Разума. Ни когда дверь в этот самый кабинет была резко ею распахнута.И уж тем более не в тот момент, когда обладатель ярко-рыжих волос, аккуратно уложенных обернулся к ней лицом, удивлённо моргая. Ничуть не изменился. Казалось, его брали только бессонные ночи, но те оставляли на нём след и тогда, когда они жили под одной крышей. Небольшие синяки (или они казались такими из-за хорошей работы какой-нибудь стилисточки), острые, выделяющиеся скулы, широко распахнутые глаза и тонкие, приоткрывшиеся в удивлении губы. Какой же он красивый.Вот только она в жизни ему об этом не скажет — слишком гордая, до сих пор, кажется, не простила. Эта минута, полная невысказанного, казалось, длилась вечно. По взглядам друг-друга они не могли определить, что сейчас произойдёт — слезливое воссоединение если не влюблённых, то давно не видившихся лучших друзей, или тотальное уничтожение территории, на которой находятся две замедленного действия бомбы. Сергей прокашлялся, прочистил горло, а после повесил один из галстуков, которые только-только заметила Милена, на кресло возле своего рабочего стола. В руках у него оставался галстук цвета золота, который он немедленно перекинул себе на шею — судя по твоему платью — проговорил он сиплым голосом, таким, будто давным -давно не разговаривал — выбираем мы его — а после, засунув руки в карманы идеально выглаженных тёмных брюк он нашёл в себе силы и ухмыльнуться — завязать поможешь? — да без проблем.