Рейкьявик — Киев

Рейс Рейкьявик — Киев мигает на табло, а затем вовсе пропадает, пока ты устало трешь переносицу, прикрывая тяжелые глаза под темными солнцезащитными очками. Перелет был не из легких, и лишь одна мысль о встречи с ним вызывает прилив щемящей нежности внутри. — Мам, долго еще ждать? Вениамин садится рядом с тобой, слегка нахмурив брови, и ты ласково улыбаешься ему, слегка взъерошив светлые волосы. — А я говорила тебе, езжай сразу в Лондон. Теперь твой рейс только через два часа. — Это исключено, — и он утыкается в гаджет, крутящийся в его руках. — Хочу увидеться с Даном. Я не видел его целых полгода, мам. И ты тоже скучаешь. И это чувство не под силу изменить или повернуть вспять. Ты скучаешь по нему, когда твоя жизнь насыщенна и заполнена работой, а передохнуть за целый день просто не вписывается в твой график. Скучаешь, когда охвачена временем, людьми и событиями, и как бы радостно не было, что-то внутри невозможно болит, ноет и тянет. Ты не скучаешь, тебе просто больно без него и это звучит абсолютной правдой на застывших от поцелуев губах. 20:13 «Даник» Малыш, я опаздываю, пробки. Экран мобильного оповещает о входящем сообщение и ты непроизвольно тянешь уголки губ вверх, предвкушая долгожданную встречу. — Он скоро будет с нами, Вень. Дан обнимает тебя до хруста костей, целует в родинку на шее, впитывает запах долгожданного счастья. Маленькие ручки обхватывают вас сзади, а светлая голова просовывается между телами. И ты не в Зазимье, не под теплым одеялом с кружкой чая, а всего лишь в душном помещение аэропорта Киева, но по настоящему понимаешь, что оказалась дома. — Ну что, рассказывайте, как вы у меня отдохнули? *** — А еще там были такие классные пингвины, — дожевываешь последний кусок пиццы, разглядывая вместе с мужчиной смешные фотографии в мобильном. — В общем, Веньке понравилось. — А тебе? — сквозь поцелуи отзывается Дан, заглядывая прямо в глаза. — Понравилось? Хитро улыбаешься, обхватывая холодными руками мужскую шею и встав на носочки, тихо произносишь: — Очень. Три недели он ждал вашей встречи, выдерживая дразнившие пытки и не сломался — не проронив ни слова. А ты в секунду вьешь из него веревки одной единственной улыбкой. Твой ответный поцелуй поначалу был игривый, пока Дан, оплетая твой язык своим, не опустил ладони на тонкую талию, прижимая тебя хрупкую к кухонной стойке. — Мне нужно немного поработать, — хрипит он, прикасаясь языком к чувствительной шее, пока ты моментально теряешь голову. — Да, — соглашаешься, опускаясь ладонями вниз по его торсу. — А мне нужно разобрать чемодан. — Ну тогда идем? — предлагает Балан, все больше стесняя к столешнице. — Я провожу тебя до лестницы. — Ты же поднимешься потом ко мне, когда закончишь свои дела? — Конечно, — мирно соглашается. — Дела не займут много времени. Но после этих слов поцелуй продолжается и внезапно ты оказываешься сидящей на ступеньках, а Дан — между твоих ног. Задрав блузку, он провел губами по обнаженному животу, заставляя втянуть в себя воздух. — Ну все, я пошла. — Да, давай. И собрав всю свою волю в кулак, решается на последний поцелуй, пока не чувствует, как ловкие пальцы расстегивают молнию его джинс и забираются в боксеры. Кажется, работе придется подождать. Дан ругается сквозь зубы и стягивает с тебя нижнюю часть белья, засовывая стринги в задний карман, а потом медленно скользит пальцами между твоих бедер, шепча на ухо, как ты хороша. Ты трешься о нижнюю часть его ладони, пока он поворачивает вас левее и толкает к стене, заставляя прогнуться и заурчать, как кошка. — Я хочу тебя. — Впусти меня, малыш. И это звучит так одержимо и необходительно, что моментально кружится голова, а когда он полностью входит в тебя одним рывков — вовсе прощаешься с сознанием. *** Дан просыпается, когда за окном еще темно и первым делом смотрит на часы на прикроватной тумбочке. На улице еще нет и четырех утра. Ты лежишь рядом, свернувших калачиком полностью обнаженная и в его голове закрадывается мысль — он не может тобой насытиться. Тихо шепчет твое имя, пока ты лениво открываешь глаза и прижимается ближе, обводя языком вокруг соска. — Что, опять? — улыбаясь, выдыхаешь ты, проводя руками по животу Дана, а потом и вовсе натыкаешься на твердую эрекцию. — Кажется рядом с тобой это происходит постоянно. — Мне нравится. И ты громко хохочешь, закидывая свое колено ему на бедро, чувствуя, как он погружается в твои теплые глубины, прикрыв ягодицы шершавой рукой. Закрыв глаза, ты шевельнула бедрами, подталкивая его глубже и с тихим выдохом произнесла то, от чего у Балана моментально съехала крыша: — Можешь хоть каждую ночь будить меня так. Вы лежите вместе, обнаженные, чувствуя кожу друг друга и тихое дыхание. Тебе нравится, что никто не знает, как вы проводите время, как называете друг друга и о чем разговариваете. Нравится, что есть часть твоей жизни, которая известна только ему, а часть его — только тебе. Тебе нравится забывать весь мир с ним и видеть, как он делает тоже самое. И тебе нравится все в этом мире, если это все — связано с ним.