Мука кончилась

— Филлиус, — прикрикнул Лорд, сидя в кресле у камина. — Филлиус! — Да, Тёмный Лорд, ваш покорный слуга всегда тут! — пропищал худощавенький человечек выползая из черных каменных плит пола. — У нас есть все ингредиенты? — Д-да. — Ты уверен? — Ес-сли чег-го-н-ибудь н-нет, я м-мигом-м зак-кажу эт-то у поставщ-щиков-в, — Филлиус затрясся мелкмелкой дрожью. — У нас нет самого главного — муки. Чем мне по твоему кормить подданных, пустая твоя голова?! — Я м-миг… — Ты должен это сделать настолько быстро, чтобы я не успел соскучиться по вкусу печенья. — Х-хор-рошо. — Поздравляю! Ты не принёс мне муку, а значит всё не так уж хорошо. — Да, да, всё плох-хо, ваше Темнейшество. — Я даю тебе время. Как только я буду на кухне, мука должна быть уже там. — Конечно, конечно. Человечек подпрыгнул, а затем рыбкой нырнул в щель между булыгами. Хэллауд Фобиус устало потер узкую переносицу. Каждый день он пек прекрасное овсяное печенье с шоколадом. Каждый день он пил чай вместе со своими слугами. И каждый день Филлиус умудрялся косячить. Ещё и эти чертовы эльфы… Война с ними шла уже 700 тысячелетий. Ныняшняя владычица земель светлого полуострова — Эмонита Грейгори, никому не хотела давать спуску, отправляя в непроходимые темные леса миллионы воинов. Мало кто доходил до мрачных владений Лорда, но и те удивленно смотрели на быт демонов. Хэллауд столько раз отправлял посла с угощениями, но Фириун каждый раз возвращался обратно, иногда с кучей стрел в бороде. Часто все народы, находящиеся под властью Фобиуса собирались на пир. Драконы приподносили шашлыки, гномы — грибные супы, великаны — блюда из баранины, водные существа — рыбу или морепродукты, кентавры, пегасы и кентавропеги — мясо птицы, а демоны — печеньки приготовленные рукой самого Лорда и отборный чай. Иногда между существами ходили слухи, будто Темнейший лишь прикрывается готовкой, а сам строит козни эльфийской расе. Как-будто не он мешает тесто и лепит сладости, а души умерших и грешников. Хэллауд привык никак не реагировать на сплетни, касающиеся своей жизни. Из него не вышел бы хороший правитель, прислушивайся он к каждому шепотку.