Одержимость

Она прекрасна, в ней собраны абсолютно все лучшие качества девушки. На губах застыла лёгкая улыбка, глаза смотрят ровно вперëд – в бесконечность; волосы аккуратно ложатся на плечи и водопадом стекают дальше по телу, закрывая пышную грудь. В руках она держит меч из чистого серебра, белая невесомая ткань обвивает талию и, застыв в прекрасном танце, спадает на тонкие ноги. Она идеальна, и не существует слов, способных описать еë красоту. Правда, она была сделана из слоновой кости… но это нисколько не мешало ему любить еë. Он желал её прикосновений, хотел услышать её тонкий, хрупкий, как хрусталь, но в тоже время уверенный голос, он хотел обнять её и не отпускать больше, засыпать и просыпаться рядом с ней, видя эту улыбку, чувствуя еë лëгкие прикосновения. И она будет принадлежать только ему, и больше никто не посмеет тронуть её или даже сказать что-нибудь в еë сторону: неважно, оскорбление это будет или комплимент. Пусть хоть попробуют на неё посмотреть – и он самолично научит их не глазеть по сторонам. Да, он жуткий собственник, и он не собирается своё делить с кем-то то, что безоговорочно принадлежит ему. Никто не достоин даже еë взгляда – никто, кроме него. Он достоин её. Она достойна его. Он сотворил еë, дал ей имя, и он же в будущем обязан даровать ей жизнь. Скульптор дарил ей подарки. Поначалу это были просто цветы, – да, красивые и невесомые, будто еë одеяние, но всë же… это были лишь цветы. Поэтому достаточно скоро прекрасные розы и пионы превратились в дорогие украшения и шелковые платья, каждое из которых стоило целое состояние. Он не просто предполагал – он знал, что ей это нравится. Ведь все девушки любят позолоченные сережки и платья, инкрустированные настоящими драгоценностями, верно? Было одно «но». Она – не такая, как все. Она особенная, больше нет никого в мире настолько прекрасной, как она. Он ночами напролет сидел и смотрел на неё, всë больше и больше влюбляясь в своё произведение искусства. Рассматривал её черты лица и понимал, что хочет её поцеловать, настолько её губы были пухлые, сочные… Бывало, ему казалось, что она переводит свой направленный в пустоту взгляд на него, и в такие моменты усиливалось ощущение, что сейчас она оживëт. Оживëт, кинется ему в объятия, а он закружит её в вечном танце и больше никогда не отпустит, а потом он наконец получит такой желанный легкий поцелуй. Но статуя оставалась статуей и днëм, когда солнечные лучи падали на неë, и казалось, что она светилась изнутри, и ночью, когда она больше походила на одинокого призрака – но призрака прекрасного. А любовь, в свою очередь, оставалась безответной, что очень ранило творца в самое сердце. Он не мог уже прожить и дня без неё. Он все равно продолжал её любить и надеяться, что она оживет, хотя она всего лишь статуя. Он был безумно влюблен в своё творение.