~

"Он растёт внутри меня." "Я не выживу." "Прошу... Прошу: не дайте мне превратиться в одну из этих тварей!" Уинстон буквально молит о смерти, и. Ньют, кажется, единственный из них всех, переживших Лабиринт, его действительно понимает. И, может, дело в том, что из них всех, знакомых со смертью не понаслышке, он единственный видел в ней будто бы старого друга; он единственный в своё время был готов с нею встретиться по собственной воле. А может, дело вовсе не в этом, но. Факт в том, что Ньют единственный протягивает Уинстону руку помощи. В той руке — пистолет, заряженный милосердием. (А глупый-глупый, благородный Томас зачем-то пытается его остановить). Это не самое лёгкое из ньютовых решений, да. Но в этот раз он знает, знает наверняка, что прав. И тихая, вымученная благодарность Уинстона тому подтверждение. Ньют с ним первым прощается, первым уходит. Но от гулкого выстрела все они вздрагивают совершенно синхронно. И да, Уинстон первый из них погибает от Вспышки. Но не последний, к сожалению. Ньют этого тогда ещё не знает, но. Именно он повторит его участь. И когда это произойдёт, ему придётся молить Томаса: "Убей меня, Томми. Убей!" — а глупый-глупый, благородный Томас, конечно же, снова на эту просьбу не откликнется, снова её по-свински совершенно проигнорирует. Ньюту придётся всё делать самому, и удастся ему это не с первого раза — а жаль, смерть от колотого ранения гораздо болезненнее смерти от пули. И с таким исходом — чёрт возьми, лучше бы Томас подавился своим дурацким благородством. (Но Ньют знает: тогда это был бы уже не он.)