Сбывчивость случайных слов

      Осень. Время года, которое навевает на всех грусть и ощущение чего-то неисполненного и несбывчивого.       В это время все предпочитают сидеть дома у камина с кружкой горячего глинтвейна в руках и пледом на коленях. Думать о прошедших годах и вспоминать это всё с улыбкой на лице.       За окном стужно и сыро. Желтые и почти пересохшие листья давно ждут когда же их покроет белоснежное одеяло и они смогут уснуть вечным сном, а не мучаться под натиском тяжолых и грязных человеческих ног.        Капли собирающегося ливня непрерывно стучат по черепице уютного и такого тёплого домика на окраине леса, где раньше, вместо тихого потрескивания дров в камине, слышался весёлый детский смех, а позже и переговоры подросковых голосов. Сейчас же этот домик стоит в тишине. В гнетущей тишине неизбежной одинокой участи.        У камина сидит женщина. Её возраст выдавала редкая седина и морщинки обрамляющие её лицо и руки. С грустной улыбкой на лице она смотрит на разгорающийся огонь в том самом камине, около которого только недавно смеялись дюжина детишек разных возрастов, радовались новому году, пасхе да и вообще любому дню.       Сейчас же все выросли. Разъехались кто куда. Кто-то учиться, кто-то найти своё истинное предназначение в путешествиях, кто-то пошёл по кривой дорожке и завернул нетуда. Но все были живы и здоровы, и это радовало теперь уже одинокую старушку.        Почти каждый из детей уже подарили ей по внуку, кто-то даже нескольких. Каждую зиму и лето эти детишки разбавляли одиночество своей бабушки смехом и беззаботностью, как когда-то это делали их родители.        Этой осенью, уже совсем скоро, все дети должны были собраться в этом уютном домике на юбилей их матери. Всё уже было готово к их приезду: кровати застелены чистым и приятно пахнущим постельный, на кухне гора продуктов по шкафам и в холодильнике, у порога стоят с любовью расставленные домашние тапочки для каждого домочаца. Даже в самой крайней комнате было всё готово к приезду той, что уже долгое время не приезжала в тёплые стены семейного дома, тапочки у парога стояли уже какой год с надеждой, что их наконец надену, а в сердце женщины скулила ноющая боль.       Она была сложным ребёнком. У неё был свой нрав и характер. Она всегда пыталась показать себя, установить своё "я" и убедить всех, что она тоже на что-то способна. Казалось бы, что в этом плохого? Но женщине не нравилось как она показывала это всё. Грубила, перебивала, скалилась. Выказывала своё решение на своём гардеробе и поведении. Ходила во всё тёмном, ругалась не только с братьями и сёстрами, но и с преподавателями в школе и знакомыми семьи. Пыталась держать себя в руках только при родителях. Держала в узде свой гонор и характер. И женщину это радовало.        Но как только маленькая и "независимая" девочка выпорхнула из гнезда, общение начало разрываться.        Сначала начала реже приезжать, потом звонить. Редко радовала свою мать какими-то фотографиями и дружескими переписками в "WhatsApp". Не говорила о своих романтических отношениях с мальчиками и появившихся друзьях. Но шесть лет назад всё прекратилось на корню.        Женщина узнала о том, что её дочь уехала за границу от её друзей, которых женщина даже не знала. Также она узнала цель поездки дочери туда: обучение в Гарвардском университете.        Женщину в ту минуту охватила гордость, но и во же время негодование. Её дочь поступила в один из известнейших университетов США! Но почему ничего не сказала? Не оповестила о своих успехах в учёбе? Не сказала, что уезжает? Почему?       Со временем все вопросы отступили. Дочь позвонила, извинилась за внезапность своего уезда и сказала, что звонить будет редко. Женщина понимала её, но ей было больно. Больно осознавать, что кто-то, кто был ей когда-то так дорог, так сильно отдалился от неё.       Звонила она и в правду редко, но и разговоры длились от силы пару минут. Девушка оповещала, что у неё всё хорошо, учится, после и работает. Замуж не вышла, детей нет. Вот на какие крупицы информации скупилась её дочь. Женщина сожалела о том, что не стала ей близка, когда она жила в её семье.        Другие дети принимают её отдалённость с презрением. Считают, что девчонка зарвалась там, за своей "заграницей" и теперь ни во что их не ставит.        А женщина надеялась. До сих пор приготавливала всё для её приезда, как и для других. Каждый вечер держала телефон подле себя с надеждой, что та позвонит. Она понимала, что не нужно себя обнадеживать, но в то же время всё же надеялась.       Женщина сильно глубоко ушла в свои мысли и испугалась когда раскат грома раздался совсем близко к дому. Поднявшись с кресла, женщина, шаркая по полу тапочками, подошла к окну.       Ливень уже разгулялся не на шутку. Дождевая стена смывала всё на своём пути, ничего не жалея. Из-за такого сильно ливня, женщина не сразу заметила как к дому подъехал какой-то странный чёрный джип с тонированными окнами. Но странность была даже не в тонированных окнах или подозрительно тип самого объекта, а в том, что он весь был побит. В царапинах и вмятинах, окно на задних сиденьях разбито, как и одна из фар, кажется даже одно колесо сдуто. Женщина тут же устремились к двери, чтобы позакрывать все замки, хоть и знала, что уже давно привыкла закрываться.        За дверью послышался хлопок закрывающейся дверцы, через некоторое время ещё один. Редкие хлюпанья по воде ногами, потом глухой стук в дверь. Стучали ногой.        С трясущимися руками и тревогой в душе женщина посмотрела в глазок и тут же обомлела.       - Она умерла не своей смертью, - сказал побитый мужчина, держа на руках окровавленное тело её дочери.