Океан моей боли

Рейджу напоминает себе, что это не ее настоящий младший брат пусть и выглядит как он, когда черноволосый десятилетний мальчик вытирает руки о подол платья «провинившейся» горничной кровь. Девушка дрожит, как лист на ветру, из ее носа капает кровь прямо на белый передник и сидит она прямо на осколках, вписывающихся ей в колени и ноги, раня. - Отец не будет рад, - говорит Рейджу, привлекая внимание самого младшего в этом коридоре, - эта уже третья за неделю. Может уже перестанешь так поступать? Мне они еще нужны. Кто будет прибирать мою комнату, и заниматься грязной работой? Мальчик только фыркает, поднимаясь с корточек: - У нашего отца ужасный вкус на прислугу, все они бесполезные, слабые и боятся боли, - он поворачивается на каблуках и идет в противоположную от сестры сторону, исчезая из виду за поворотом. Появившаяся в холодном коридоре старшая служанка замка выглядит ошарашено, когда ее взгляд натыкается на сгорбившуюся фигуру, на полу. - Помоги ей, - говорит Рейджу, кивая в сторону плачущей горничной, - обработай раны и выдай жалование, и чтобы после этого ее не было в стенах этого замка и возле них тоже. Я проверю. Уж лучше увольнение и выдача жалования, чем неизвестный и опасный очередной сюрприз от «юного господина». Он может сделать все что угодно и лучше уж Рейджу сохранит ей жизнь и тело таким образом. Развернувшись, молодая хозяйка покинет стылый каменный коридор, минует лестничный пролёт и, пройдя еще несколько шагов по коридору первого этажа, толкает, открывая массивные деревянные двери, ведущие в сад. Этот сад был любимый ее матерью и ее настоящим младшим братом. Настоящим Санджи, чья улыбка была похожа на солнце. Его золотистые волосы всегда ярко сверкали под лучами дневного светила. Он смеялся, бегая по просторам сада, играя с ней в прятки, и светился от счастья, а потом его запирали в комнате, потому что он не хотел делать то, что хотел отец. Его самой большой мечтой было стать поваром и дарит радость и наслаждение своей едой людям и найти Олл Блю, а не стать военным, ученым или возглавить семейный фармацевтический бизнес. Братья воровали ключ, который фактически никто и не охранял, и приходили издеваться над ним. Избивали и оскорбляли. Старший Винсмоук не вмешивался, ему было все равно. Он сам называл Санджи ошибкой. И только Рейджу осознавала, что Санджи лучше любого из этой семьи, лучше нее. Больше унаследовавший от их матери, он сохранил в себе самое лучшее из человеческих качеств. Он всегда согревал ее улыбками, а она заботилась о нем, по мере своих возможностей. И так было, пока непредсказуемая водная стихия не поглотила круизный лайнер со сбежавшим от семьи и издевательств единственным лучиком солнца для ее оледеневающей души. Тогда в ее душе поселился океан боли, над которым всегда висели, толстым слоем ваты, облака, мешая солнцу коснуться бурлящих вод. Санджи было всего лишь восемь, а за его плечами уже было столько боли и страданий. Его маленькая жизнь оборвалась слишком рано. Ее семья, прочитав газету, приняла это известие совершенно спокойно, братья даже ухмылялись, говоря гадости и что так и должно было быть. Она, их сестра, смотрела на них с холодом, почти ничего не чувствуя. Агрессивная собака Ниджи, которую тот постоянно натравливал на Санджи, была единственная, кто вызывал в ней эмоции, и это была чистая ненависть. Она до сих пор помнит ту картину, что увидела с балкона: трое ее братьев катались по траве от хохота, когда эта громадная псина прыгала вокруг невысокого и достаточно тонкого дерева в попытке достать дрожащего, плачущего Санджи, что жался к стволу, обнимая его едва слушающимися пальцами. Дерево качалось, словно при шторме и, казалось, что оно вот-вот упадет. Спустя месяц гибели Санджи собака сдохла от яда, приготовленного Рейджу. Все ингредиенты она взяла из отцовской подвальной лаборатории. Он мог гордиться – он хорошо её обучил. Это была ее маленькая месть одному из братьев. Все подумали, что псина сожрала отравленную крысу, ибо на тот момент в этом каменном склепе проводилась травля этих серых хвостатых тварей. Темная сторона души Рейджу была удовлетворена этим случаем. А спустя год в их доме появился новый ребёнок. Внешне похож на Санджи, но с чёрном как смоль волосами. Его глаза были совершенно холодными и не показывали никаких эмоций. Эти глаза подошли бы больше кукле, чем живому человеку. Этот Санджи стал идеалом сына для Джаджа – умным, хитрым, расчетливым и идущим по головам, если это нужно для достижения поставленной цели. Но его возненавидели остальные наследники Винсмоук, объявляя войну за внимание и гордость отца. Для Рейджу он послужил лишь дополнительными скалами для ее океана боли, волны бились о них, открывая душевные раны, напоминая об их существовании. Ичиджи, Ниджи и Йонджи быстро сами превратились из охотников в жертв. И стекло в их обуви было самым безобидным, что мог сделать их новый брат. Йонджи в итоге едва не умер от анафилактического шока и после достаточно долго лежал в больнице, финансирование которой осуществляла их семья. А сейчас находился на отдыхе в другой части страны, там докуда руки Санджи не смогут добраться. В руках Ичиджи взорвалась его же игровая приставка, благо все пальцы остались на месте, но ожоги едва-едва заживают, поэтому он находится на постоянном попечении врачей в больнице на другом континенте. И дата его возвращения была не известна. Может он вернется через три месяца, может полгода, а может быть и год. Ниджи же получил в подарок большую дозу галлюциногенов-наркотиков и проведет несколько месяцев в закрытой лечебнице, для полного восстановления. Подальше от чужих глаз, ушей. Только с проверенными и верными врачами роду Винсмоук, что некогда были королями Норт блю и по сей день носят королевскую кровь в своих венах. Никакие новости в прессу естественно не просочились, за этим отец наблюдал с орлиной зоркостью. Иначе бы журналисты так и лезли бы в их дом в поисках сенсаций. Даже она с месяц назад получила подарок от этого Санджи: он едва не сжёг ее вместе с ее комнатой, пока она спала. На все ее вопросы младший только улыбался, пожимал плечами, а после сказал, что это была ее ошибка. И что в своей случайной гибели она была бы виновата сама, раз у нее нет чувства самосохранения, и она не следит за исправностью своей техники. После беседы с Джаджем за закрытыми дверями, он стал более тихим, но пакости не прекратились, пусть теперь они и были направлены на прислугу, а не на семью и менее разрушительны для родового замка и человеческих тел. Лавочка, на которую она села была теплой, нагретой солнцем. В воздухе витал запах любимых мамой роз. Оранжевые, белые и красные - все они развернули свои цветы к солнцу, наслаждаясь его лучами. Нежились в теплых воздушных ваннах, распускаясь еще больше. Рейджу тут давно не появлялась, но сад по-прежнему был ухожен и опрятен. Прислуга замка не зря получала каждую монету своего жалованья. Как жаль, что многих из них пришлось уволить, для их же безопасности. Мама была бы рада видеть, что творение ее рук продолжает жить, цвести и разукрашивать это серое место яркими красками несмотря ни на что. - Чего торчишь в этом вонючем бесполезном саду? - раздается голос единственного оставшегося в доме брата. - Отец хочет видеть нас в столовой. Брюнет смотрит холодно, свешиваясь корпусом вперед с каменной ограды балкона. Его тело еще немного и перевесит вперед, и он рухнет на каменную дорожку возле дома, искалеча себя. Осознавая это Рейджу ничего не чувствует - это не ее добрый младший брат, лишь кивает головой, показывая что поняла и поднимается со скамейки, чтобы по вымощенной камнем дорожке пойти до промерзшего внутри замка. Солнце продолжает светить и согревать все вокруг своим теплом, но ее океан боли остаётся нетронутым. Продолжает биться о скалы, принося соль в открывшиеся невидимые раны, напоминая о потере дорогих для нее людей.