10.Да лучше уж вообще не рождаться, чем жить с таким отцом.

"De duobus malis minus est semper eligendum." (лат. - из двух зол всегда выбирают меньшее.) - Аристотель.

“Но, если он так поступил, значит, ты и правда ему не нужна! - твердил внутренний голос. - Твой кошмар, выходит, был вещим!” Но рациональная часть Натали отказывалась этому верить: “Нет, нет, нет! Это сон, всего лишь сон”

***

Но это был не сон. Или, если все же и сон (Натали таки не была уверена), то уж точно не “всего лишь”. Зернышко сомнений упало в благодатную почву ее израненного талисманом сердца, начав прорастать. “Ну мало ли, где ты могла ушибиться, ты же и не помнишь ничего, - думала она. - А запонки? Запонки могли случайно вообще за кровать завалиться.” Ну, конечно, случайно. Девушка прекрасно понимала - не бывает таких случайностей, но верить в то, что Габриэль мог с ней так поступить, совершенно не хотелось... Помимо ее умения понимать его без слов, а также ее готовности взяться за любую задачу, была еще одна черта, за которую Габриэль ценил Натали - ее рациональность. Но сама девушка никогда не считала это плюсом: сколько романов в молодости было рациональностью данной загублено, сколько эмоций сведено на нет - одному Богу известно! И вот даже сейчас: она ведь его любит? Любит, конечно, чего греха таить - Натали всегда была честна по крайней мере перед собой. А почему не выскажет все? Почему украдкой не позовет на разговор за чашкой чая (или чего покрепче), где, набрав воздуха полную грудь, сообщит: “Вы так много для меня значите. Больше, чем кто-либо”? Боится? Нет, совсем нет! Она даже умереть не боится, уж чего ей страшиться пары фраз? На все вопросы ответ был один, и весьма простой - рациональность. Натали знала, во что это выльется. Габриэль одержим возвращением жены, и даже если он вдруг и полюбит ее - Натали то есть - то все равно не сможет отказаться от затеянного - слишком много стояло уже на кону. Адриану нужна мать, а Габриэля будут снедать чувства вины и долга. Да и, всего скорее, он ее и не полюбит даже. Ее признание если что-то и может, то только разрушить хрупкий баланс, когда Агрест доверяет ей, а она... А она делает все, чтобы тот был счастлив. De duobus malis minus est semper eligendum. Из двух зол всегда выбирают меньшее. Им и являлось молчание. Но разве любовь должна быть рациональной? Не лучше хоть здесь положиться на эмоции? Чувства же - тоже своего рода логика, только невербальная. Натали ведь замечала, как он накидывает на нее пиджак, как рад был видеть ее в своем платье, как в тот вечер, будучи под инеем, ее поцеловал, как хотел поцеловать, перебрав с вином. “Будь объективна, Натали!” - девушка начинала злиться на саму себя. И тут все встало на свои места! (По крайней мере, она была в этом уверена). Он ее не любил! Захотел попробовать, сделал свой выбор, но не вышло! А сейчас об этом и не помнит! Она же знала, как он терпеть не мог выбирать, и как корил себя за неправильно сделанный ход. А если Габриэль решился на то, чтобы стереть им обоим память - значит, ход наверняка был неправильным. Она не зря в него по уши - план по истине гениален. И вот парадокс: Натали всегда корила себя за бесчувственность и излишний прагматизм, но сейчас почему-то все так предательски жгло внутри. Внизу живота застыл мерзкий липкий комок, заставляющий дрожать, прерывисто всхлипывая. Руки тряслись, что-то неприятное кололо в переносице. Сердце впервые не хотело довольствоваться доводами рассудка. Ну нет, не время для истерики. А чего она ждала? Она же знала, знала же, что между ними ничего и быть не может! А ничего и не было. Никто, ни единое существо на планете ничего не знает о произошедшем, включая и их самих! Все, что у Натали было - это догадки. Пусть они таковыми и остаются! Она возьмет себя в руки и подаст мсье Агресту завтрак с утра. Запонки, к слову, тоже вернет. Да и вообще, им пора возвращаться в Париж. Она закашлялась. “Черт, еще один изгаженный платок”, - подумала Натали, глядя на растекающееся по фуляру багряное пятно.

***

- Ваши запонки, сэр, - она недовела своей ладонью до его несколько сантиметров, просто перебросив застежки. “А ведь обычно старается из рук в руки”, - подумал Габриэль. - Спасибо! - За диван закатились, - она улыбнулась на мгновение, лишь на мгновение. - Странно, я ни один раз там поверял. Девушка пожала плечами и хотела было удалиться к себе в комнату, однако, оказалась застигнутой врасплох приступом кашля. “Как же не вовремя!” - думала Натали! Она вдохнула глубже, всеми силами сдерживая приступ. А что, если опять будет кровь? Габриэлю нельзя об этом знать! Он участливо взглянул на нее, помогая устоять на ногах, на что Натали неосознанно одернулась. Нет, она не презирала его за то, что мол “поматросил и бросил” - она не могла знать наверняка, так ли это. Однако, ей все еще больно - после всей этой ситуации она так ясно и отчетливо понимала, что ему не нужна. А так хотелось быть нужной! Так хотелось, чтобы эти прикосновения действительно выражали заботу, а не были средством для избавления от чувства вины! Так хотелось, чтобы они имели под собой почву! Но все это здание зиждилось на песке. - Нам нужно немедленно вернуться в Париж, Натали. - Думаю, Вы правы, сэр. Хватит с нас Лондона.

*** 2 weeks later ***

За прошедшие с момента их возвращения в Париж две недели Натали стала настолько искусной лгуньей, что ей позавидовала бы даже мадемуазель Лайла. Девушке становилось хуже, приступы кашля повторялись все чаще - казалось, это скрыть уже невозможно; но ей удавалось. К счастью, Адриан стал заходить к ней немногим реже - во время их с Габриэлем отсутствия он как-то в особенности сблизился с Маринетт. Ребята усиленно трудились над совместным проектом по истории Франции; итогом работы должна была являться реконструкция платья Марии-Антуанетты. Маринетт неплохо шила, у Адриана всегда была пятерка по черчению - он с радостью делал выкройки даже самых сложных деталей, а в доме было полно книг по истории моды. Габриэль не возражал - сейчас он был слишком занят обдумыванием своего нового плана. Теперь, когда шнурки были у него, ему открывались по истине удивительные возможности. Так что, утаить ухудшение здоровья от Агреста-младшего было нетрудно. Но ведь был еще и старший. Тот, специально будто, постоянно находил поводы зайти к ней ненадолго, советуясь буквально во всем. Для Натали это было как ножом по сердцу: нет, ей было приятно внимание, она все еще его ценила, но каждое прикосновение, каждое доброе слово со стороны Габриэля запускали в ее голове неумолимую машину, выдававшую в конце концов что-то около: “и все это привело к таким ужасным последствиям, что другого выхода - кроме как стереть память - у Габриэля просто не нашлось. Может, по такому сценарию все шло и раньше - ты просто не помнишь”. Это было невыносимо. Она мучилась и не желала такого никому больше. А потому, еще более прежнего хотела помочь Агресту. На планшет пришло уведомление: “Я загляну через несколько минут, хорошо?” Натали вздохнула. Она с трудом дотянулась до комода и, перебрав несколько комплектов нижнего белья, достала баночку монпансье. Но привычного звука леденцов, бьющихся о жесть, почему-то не последовало. Она открыла коробочку, аккуратно подцепив ножом для писем белое содержимое. Не одному Габриэлю находиться в плену у деструктивного поведения. Сейчас она приготóвит “вино Мариани”! Прикинув на глаз количество - сегодня больше, чем обычно - надо принять во внимание толерантность - она стряхнула белесую пыль в бокал бордо и, тщательно перемешав, полностью осушила. Вино согревало, теплой волной разливаясь внутри, а кокаин постепенно начинал дарить приятные покалывания. Ее щеки вспыхнули, сердце забилось скорее. На удивление, стало легче дышать. Постоянно саднящие прежде легкие теперь отступили на второй план. Сейчас у нее было достаточно энергии для того, чтобы встать с кровати, переодеться и немного прибраться в комнате - повсюду валялись исписанные ей или Габриэлем бумажки, на полу яблоку негде упасть - везде высились стопки книг. Но главное - убрать с прикроватного столика окровавленные платки - она уже давно перестала пользоваться шелковыми, так ею прежде любимыми - к чему их переводить? С каждым днем приступы повторялись все чаще, а крови было все больше. В дверь постучали. Платки немедленно полетели в комод, ровно как и собранные бумажки, Натали нервно захлопнула его дверцу и, перебивчиво немного, произнесла, одновременно сев на край кровати: - Да? В комнату вошел Габриэль. - Ничего не получается, Натали! Мой план идеален, но... Мне вновь потребуется Королева Стиля. С тех пор, как ЛедиБаг стала хранителем, что-то изменилось. Я не могу наслать на Одри акуму вновь. Без нее ничего не выйдет! Натали вздохнула. Это, конечно, не было ее заслугой, но сейчас ей и море казалось по колено, чего уж там говорить о каких-то мелких неприятностях - дело-то житейское! - Успокойтесь же, право. Я не читала о таком в гримуаре - значит, ЛедиБаг сделала что-то эдакое не как хранитель, а как владелец талисмана. У Вас же тоже есть талисман, даже два. Значит, и Вы непременно справитесь! Вот, взгляните, - она указала пальцем на строчку книги. Габриэль как-то косо на нее посмотрел. Господи! Пребывая в эйфории, Натали даже и думать забыла про то, что не все люди в мире владеют санскритом. (Признаться честно, она и сама читала на нем плохо, но сейчас ей все казалось простым и понятным!) - Здесь сказано, что силы камня чудес определяются его владельцем. Все в Ваших руках! - в порыве эмоций она положила свою руку на его, но тут же одернула. - Здесь темно. Я расшторю окна? - Как хотите. В комнату ворвались огненные лучи закатного Солнца. Они немедленно заполонили собой все, окрашивая в золотисто-багряные тона. Стало видно, как в воздухе кружится книжная пыль. Блики стали играть на очках Натали, сидевшей лицом к окну. Это заставило ее зажмуриться, сморщить носик и снять очки. Габриэль с умилением глядел за этим действием. В последнее время - он сам не знал почему - Натали была с ним как-то холодна. И пусть у него самого было не так много времени, чтобы играть с ней в шахматы или обедать, как это было раньше - сейчас, помимо необходимости продумывать план, ему надо было еще уладить дела по работе - но ему все еще важно ее одобрение. Натали, ведь если так подумать - единственный человек, с кем он мог быть собой настоящим. Его единственное спасение от царствия безумия - она всегда могла дать оценку его действиям, принимая в учет все факторы, ведь так хорошо его понимала! Да и ему льстило, когда настоящей была рядом с ним она - вот такой как сейчас - жмурящейся от света, сидя на кровати в халате, а не официально-деловой, в костюме за десять тысяч зеленых. За последние две недели что-то поменялось, она лишь изредка позволяла себе себя отпустить. Мужчина невольно залюбовался. Открыв глаза, Натали обнаружила на себя взгляд Габриэля, мгновенно свой отведя. Но этой секунды мужчине хватило, чтобы увидеть ее глаза. - У тебя широкие зрачки, тебе все-таки темно? Может, открыть второе окно? - Зрачки всегда расширяются, когда мы смотрим на то, что нам нравится, - черт. До Натали только сейчас дошло то, что она сказала. “Продукт сделает труса храбрым, а безмолвного - красноречивым”, - всплыла у нее в голове рекламная компания белого порошка; та, которую составляли еще в XIX веке, когда тот не был еще запрещен. - Очень красивый сегодня закат, - сумела выкрутиться девушка. - В любом случае, это неважно. Вам нужно попробовать преодолеть антиакумную защиту. Думаю, Вы сможете это сделать, стоит только захотеть. Она не расположена к разговору, теперь Габриэль это понимал. Он кивнул и, поблагодарив Натали, вышел. Что-то между ними все-таки было не так. Но что? Ему не хотелось об этом думать - Натали права. Надо попробовать разобраться с антиакумной защитой. И он попробует. И он разберется.

***

- Котик, тащи свои усы сюда. Королева Стиля вернулась! Ты мне очень нужен! - только и успела произнести ЛедиБаг, прежде чем золотой вихрь мигом пронесся мимо нее, парализовав ядом. Но как? Королева Стиля же не может... - Эта сумка нелепа, абсолютно нелепа! Как и шнурки лентами! Но их способности не так уж и бесполезны, Бражник. Очень скоро ты получишь свои побрякушки. - Не спеши, Королева Стиля. Подожди, пока Кот Нуар явится за своей леди. Но Кот Нуар не спешил. Натали наблюдала за происходящим через планшет, чье рабочее поле было разделено на два окна. В одном отображался ход битвы, просматриваемый оптигами, а в другом - конференц-зал: Габриэль собрал все сливки общества от мира моды - там был и Адриан - на мероприятии, посвященному презентации новой весенне-летней коллекции. Одри туда пустить отказались - он нарочно не включил ее в список приглашенных, хотя сам позаботился о том, чтобы она приняла участие. Разозлившаяся мадам Буржуа снова стала Королевой Стиля, но теперь Бражник отдал ей еще и шнурки. Обретенной силой Одри воспользовалась, клонировав способности ЛедиПчелы - для этого ей потребовалось просто бросить в сумку очки Хлои. План по истине безупречен. Королева Стиля одолеет ЛедиБаг и Кота Нуара, а она - Натали - проследит за ходом битвы - чтобы не было неожиданностей - и безопасностью Адриана. Но в конференц-зале началась паника. Видно, кто-то получил экстренное оповещение о возвращении Королевы Стиля. Все ринулись кто куда. Натали переживала - как бы не случилось ничего с младшим Агрестом, но Кагами, тоже присутствующая на церемонии со своей матерью (Цуруги спонсировали некоторые модные проекты), силой затолкала его в какое-то подсобное помещение. Эх, даже жаль, что они расстались. Однако, признаться честно, Натали надеялась, что у Адриана выйдет что-то с Маринетт - девушка видела, как та делает его счастливым, а он - в свою очередь - ее. Пусть Адриана и не было видно теперь, но она была за него спокойна. Тем более, что на поле битвы вскоре появился Кот Нуар, и Натали было за чем наблюдать. Он застал свою леди недвижимой и беззащитной, находящейся в объятиях Королевы Стиля. - Сделаешь шаг, и я ее превращу ее в золотую пыль, - крикнула злодейка. - Сдавайся, Кот Нуар. Котик понимал, что ничего не сможет сделать: сражаться было бесполезно. Конечно, можно было попробовать провернуть что-то, но не тогда, когда на другой чаше весов - жизнь его леди. Он разочарованно опустил свой взгляд. - Могу ли я хотя бы рассчитывать на сохранение тайны личности? Не хочу, чтобы весь Париж знал, кто именно их подвел. Королева Стиля кивнула. Котик, забежав за угол ближайшего здания, произнес надрывно и тихо: - Плагг, втяни когти. ЭТОГО. НЕ. МОЖЕТ. БЫТЬ. ЭТО ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО. Перед глазами Натали пронеслась умопомрачительная куча событий: как Адриан летит с башни Мон-Парнас, как Бражник кидает Котенка, ударяя в грудь, как Талисманка применяет “катаклизм” прямо к его ребрам... Как Маюра дерется с Котиком... Они чуть самолично не угробили Адриана... Это золотоволосое чудо, к которому она так привязалась, который постоянно беспокоился о ее здоровье, который всегда был так мил, который терпел все выходки отца потому только, что любил... По скуле Натали заскользила слезинка, проторяя путь целым серебристым струйкам. Трясясь надрывно и протяжно - она чувствовала, как к ней подступает истерика, но на этот раз сделать уже ничего не могла - девушка, поддаваясь очередному всхлипу, силой бросила планшет в стену, тот рассыпался на тысячи маленьких осколков. Ей уже не удастся следить за исходом битвы - да и плевать. Ее рациональность все время кричала ей: "не привязывайся ни к кому, Натали! Они могут сделать тебе больно!". И она не привязывалась - не было толком друзей - так, приятели; отношения самые долгие едва ли прожили и полгода; она даже к вещам не привязывалась - чтобы не было больно терять. И как бы она не была увлечена Габриэлем, как бы не таяла от его прикосновений и взглядов, как бы его невзаимность не рвала ей душу - она не привязалась и к нему; по крайней мере - не до конца. Все же, скрепя сердце, ей удалось принять тот факт, что они уже и попробовали - ничего не вышло. Но Адриан?! Она и не заметила, как дорог он ей стал, как переживает за него, как считает, что мальчонка заслуживает счастья больше всех в мире - он же словно ангел, посланный Габриэлю. И ей. Да, она не была с ним близка, да, редко позволяла себе какие-либо эмоции в его адрес, а уж тем более сказать что-то против Габриэля. Но она так его любила, так надеялась, что отец рано или поздно поймет, что ради мертвого куска мяса под землей игнорирует самого родного и близкого человека. Этот парнишка скрашивал ее мрачные дни своим присутствием. Как это говорится в Лондоне? He is a delightful person. Боже, боже, боже! У него умерла мать, у отца совершенно съехала крыша, Натали ему ни слова ни пол слова, а он даже и не подумал обидеться! Он все понимает! А не должен, совсем не должен все понимать! Бедному мальчику бы гонять в футбол, блевать в таз на тусовке с друзьями и целовать девчонок! Он не заслуживает всего этого! И если она хотя бы знала, на что шла во имя любви, то юноша не имел ни малейшего понятия. Он просто любил отца и просто его принимал. Нет, так это дальше продолжаться не может! Не секундой больше! Она, задыхаясь и кашляя, чуть ли в собственной крови уже не захлебываясь, потянулась за баночкой из-под леденцов в комод. Уже даже без ножа - она просто отсыпала некое количество порошка прямо в бутылку недопитого бордо, стоящую под кроватью. Вливать это пойло в себя было особенно сложно сейчас - какой отвратительный привкус металла! Или это вино смешалось с ее кровью? - но она пересилила себя. Стоит немного подождать действия. Но ждать она не хотела. Надо было снюхать дорожку - так быстрее! Но что уж теперь. Кокаин еще не успел подействовать, но что-то так горело внутри Натали, что она нашла силы в себе подняться с кровати. Она покидала необходимые вещи в чемодан и принялась строчить записку. В комнату вошел - нет, ворвался! - Габриэль. И хоть это было весьма неожиданно, девушка не отводила глаз от своего занятия - какой это все-таки ад - сконцентрироваться на тексте с такими болтами! В руках Габриэля красовались красненькие серьги и черноватое колечко. Мужчине не терпелось рассказать Натали, как ЛедиБаг оказалась Маринетт - девчонка из класса Адриана!; как испугался КотНуар открыть свою личность, напялив на себя коробку, отдавая кольцо - вот трус! Боится признать поражение!; как великолепна была Королева Стиля; как решающую роль все же сыграли шнурки; и самое главное - как два талисмана наконец оказались у него! Но, подметив планшет, лежащий у стены (в том, что от него осталось планшет, вообще говоря, угадывался с трудом), зашторенные отчего-то окна и странное поведение Натали, мужчина осекся. - Натали? - окликнул он ее. Она непроизвольно подняла на него свой взгляд. - Да Господи, почему у тебя в последнее время темно, как в могиле? - Габриэль ударил пальцами по выключателю: люстра мгновенно вспыхнула приятными теплыми тонами. Теперь он мог разглядеть ее взгляд. Но он же не дурак. Сам знает, сам проходил. Металлический запах был едва уловим - но у Габриэля прекрасное обоняние, все-таки он дизайнер не только вещей, но и духов; широкие зрачки - даже когда светло; ее пылающие щеки и полное к нему безразличие. - ТЫ С УМА СОШЛА!? - Он не мог сдержать своих чувств. Натали лишь повела глазами, описав взглядом полуокружность, и вернулась к своему действию. Габриэль не знал, сколько она приняла и каким путем - но судя по всему - не мало. Он оглядел тумбочки и шкаф, остановив свой взор на неприкрытой дверце комода. - Тут же ты его прячешь? Он отворил дверку полностью, начав перебирать на полках нижнее белье девушки. Да, ему было немного неловко, но он надеялся, что хотя бы это ее отвлечет. Но Натали была непреклонна. А вот и баночка! Помимо жестяной коробки перед Габриэлем предстала ужасная картина - куча окровавленных платков. Они были измараны почти полностью; тех, на которые попало всего пара капель, было от силы парочку. - Бляяяяяяять, - Габриэль сел на кровать, прикрыв лицо руками. - Ты же обещала мне, что не будешь ничего скрывать! Как это тебе вообще могло в голову прийти? Ладно я, но ты? Зачем? Твои легкие... Порошок же только хуже делает, он тебя просто в могилу сведет! Кровь из-за него, да? Почему ты мне ничего... Натали его прервала: - Это не имеет значение, мсье Агрест. В любом случае, талисманы у Вас, я теперь Вам больше ни к чему. Я увольняюсь, - она всучила ему листок, схватила чемодан и, понимая, что отпустить ее должно уже вот-вот, побежала по лестнице, пока доставало сил. Она уже заказала такси - прочь, прочь от этой семейки! Она не сможет больше выдержать здесь ни минуты! - Натали? Тебе уже лучше? Хоть какие-то хорошие новости на сегодня! - Адриан выглядел поникшим. Он только что зашел домой. Конечно, он расскажет Габриэлю (если тот вообще захочет его слушать!) о внезапном возвращении Королевы Стиля, о том, как ему пришлось убегать, в спешке он споткнулся - потому-то весь в синяках, но Натали знала правду. Бросив чемодан, она прижала мальчика к своей груди, ласкаясь щекой о его макушку. Живой! В порядке! - Я тебя так люблю, Адриан! Я... Королева Стиля... Спасибо тебе за все, - выпалила девушка и, подняв упавший чемодан, выскочила на улицу. Слава Богу, Адриан не пострадал. А теперь - прочь! У нее есть своя квартирка в одном из спальных районов Парижа - туда. Лишь бы подальше от этого Агреста! Он... Настоящий душегуб. С какой первозданной ловкостью выходило у него причинять боль всем, кто его любил: Эмили, Адриану, ей. Ей? Ей. Уже сидя в машине, она закрыла лицо руками, громко зарыдав. Ведь все равно его любит, несмотря ни на что. Все равно желает счастья. Где же ты теперь, рациональность? Адриан, не найдя отца в ателье, направился прямиком в комнату Натали. Мальчик постучал: ответа не последовало. Однако, несмело отворив дверь, юноша увидел отца, сидящим на кровати. Габриэль едва ли успел пнуть жестяную баночку, что крутил у себя в руках, под кровать - это не то, о чем его сыну стоит знать. - Отец? А что с Натали? Ты послал ее в командировку? Она так стремительно убежала! Ей уже лучше? - Она... Она... - голос Габриэля дрожал, - Она уволилась, - не справившись с эмоциями, мужчина обнял сына, притянув к себе. По его щеке прокатилась слеза. Краешком глаза Адриан заметил записку, где красивым почерком было выведено: “Мсье Агрест, я увольняюсь.” и еще какие-то адреса и телефоны - видимо контакты людей ей на замену. Адриан обнял отца в ответ. Все-таки он понимал, как больно тому терять Натали. В последнее время они были очень близки.

***

За прошедшие с ее побега из особняка Агрестов три дня состояние Натали немногим улучшилось. И хоть она все-равно кашляла довольно часто, так же продолжая марать платки кровью, но хотя бы могла ходить. Однако, за эти три дня она так и не смогла поесть - любая еда вызывала у нее отвращение, а если все-таки и была насильно запихиваема в рот, то немедленно рвалась наружу. Голова ужасно болела и кружилась, нет, все-таки стоит если и не поесть, то хотя бы попробовать попить. Опираясь на стенку, девушка с трудом спустилась до продуктового магазина - благо он находился прямо на первом этаже ее подъезда. Оплачивая кефир и литр молока, Натали невольно взглянула на тесты на беременность - их всегда выставляли на кассе. Нет! А что если все же... Да и потом, во всей этой кутерьме ей было совершенно не до своего здоровья, она совсем забыла, когда ей ждать следующих дамских дней... К покупке добавился и этот товар. Сейчас утро, кажется, можно сразу тест и сделать. Пять минут, в течение которых девушка ждала результат, показались ей вечностью. Трясущимися руками она взяла полосочку, зажмурившись и присев на кровать. - Твою мать... Тест отчетливо показал две полоски. Девушка прижала к себе колени и, опустив на них голову, заплакала. Слезы лились из ее глаз не прекращая, переносицу адски жало от их количества, руки дрожали - да так, что не были способны удержать полоску. Дыхательные пути, утопая в слезах, требовали больше кислорода, но израненные легкие не справлялись. Она закашлялась и, уже не в силах контролировать свои эмоции, просто наблюдала за тем, как течет из ее рта красный ручеек, капая на белые простыни. Да лучше уж вообще не рождаться, чем жить с таким отцом.