18: наяву

Первым, что Сакура почувствовала, приходя в сознание, был больничный запах, смешавшийся с тонким ароматом цветов. А первым, что, с силой приоткрыв глаза, увидела — хвост длинных золотистых волос. — Ино… Та мгновенно обернулась, оставив поправлять нежно-розовые цветы в вазе, и засияла глазами. — Сакура! Ты очнулась! Как себя чувствуешь? Вот Мебуки-сан обрадуется! Жаль, она только что ушла… — Ино, не тараторь так, — Сакура поморщилась, попытавшись приподняться, — голова раскалывается. — И неудивительно, — кивнула Ино. — Ты была абсолютно истощена. Полторы недели пролежала, не приходя в сознание. — Вот как. — С ее помощью Сакуре все же удалось принять положение полусидя. — Что за это время произошло? Наверняка было бессмысленно спрашивать Ино о Какаши: она ведь не знала о его болезни. — Для начала, — Ино уперла руки в бока и совершенно точно забыла не тараторить, — я жутко волновалась! Тебя нигде не было! Наруто, кстати, тоже сейчас не найти, он пропадает постоянно где-то, а Саске-кун… все время занят в госпитале. Погружает людей в гендзюцу. Жуть берет от этого… Я вхожу в состав психиатрической комиссии. Мы оцениваем состояние людей, которые хотят остаться в иллюзии… Если помочь и правда ничем нельзя, то даем добро на работу Саске-куна. К горлу подступила тошнота. Сакура понимала, что так все и будет, но осознавать, что это происходит прямо сейчас, совсем рядом, в стенах госпиталя, было тяжело. Разум все еще оставался затуманенным, и она нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. — Что происходит с теми, кого погружают в гендзюцу? Ино медлила с ответом — поправила Сакуре подушку, разгладила складки на своей юбке. — Ты же сама должна это понимать. За несколько секунд они проживают счастливую жизнь, но психика, уже подточенная страданиями, не может такого выдержать — они умирают. Сакура сглотнула. — А… Тентен? Она лежала в одной из палат… Ино посмотрела прямо ей в глаза и покачала головой. — Тентен приняла решение, будучи в сознании, — ей до последнего удавалось сохранять свой разум, хоть и частично. Она вызвалась стать первой из тех, кого Саске-кун погрузил в гендзюцу. Чтобы мы смогли проверить, как все будет происходить… Сакура опустила голову и поняла, что даже не заметила, как крепко сжимает руками одеяло. — Кладбище разрастается, — продолжала Ино. — Хотя, казалось бы, куда уж больше… Но, знаешь, рядовым ирьенинам стало легче — острых пациентов в госпитале теперь мало. Всех, кто бредил и не приходил в сознание, теперь нет. Было непривычно слышать от Ино такие сухие, жесткие формулировки. — Как ты справляешься? — Сакура попыталась сфокусировать на ней взгляд: и так всегда стройная Ино выглядела болезненно худой. — Ведь все это… — А что остается? — пожала плечами Ино. — У нас почти нет ирьенинов, специализирующихся на психиатрии, а работа с сознанием — моя сильная сторона. Я-то ладно, но Саске-кун… не представляю, как он справляется с такой нечеловеческой нагрузкой. И просто стоять рядом тяжело, а он подбирает иллюзию и управляет ею. И после этого люди умирают. Десятки каждый день… Нас с этим примиряет только одно — мы понимаем, что иначе им было бы куда хуже. Сакура… многие даже благодарят его перед смертью, представляешь? Уходят с улыбкой... Все тело пробила неприятная, холодная дрожь. — Ты из-за этого перестала есть? Ну же, Ино… — Очень эффективная диета, — попыталась отшутиться она. Когда Сакура кинула на нее гневный взгляд, сказала уже серьезно: — Не волнуйся за меня, я в порядке. Но после такого зрелища кусок в горло не лезет. И это ты оказалась на больничной койке, а не я! Кстати, об этом… Ино села на стул и решительно придвинулась к Сакуре. — Когда ты пропала, я стала тебя повсюду искать — из миссии ты уже якобы вернулась, в больнице тебя видели, но потом ты на работу не приходила. В конце концов расспросила Мебуки-сан — а она даже не знала, что ты в Конохе! Она запереживала, потом пришлось рассказать ей, что ты в госпитале… Узнала я это от Шикамару. Он ни в какую не хотел мне говорить, почему ты здесь оказалась. Сказал, что сама расскажешь, если захочешь… Но ты не приходила в себя так долго! Скажи правду — ни в какой Суне ты не была? У тебя даже печать Бьякуго пропала — значит, ты по какой-то причине израсходовала огромное количество чакры! — Не была, — легко признала Сакура, потихоньку пробуя шевелить пальцами ног. — Я обучалась Режиму Мудреца у Кацую-сама, чтобы помочь Какаши-сенсею. Мне нужно было его вылечить. Я не могу рассказать тебе подробностей, но… на это ушло много сил — так я здесь и оказалась. Ино сосредоточенно кивнула. — Понятно, — протянула она, явно раздумывая. — Значит, ты освоила Режим Мудреца за такое короткое время? Черт тебя возьми, Сакура! Она расхохоталась, и Сакура слабо улыбнулась. — Теперь я все поняла! Я ведь в госпитале сейчас работаю — и к тебе постоянно захожу. Какаши каждый день здесь бывает, прямо как Мебуки-сан. Даже Наруто реже… Кстати, Какаши выглядит вполне здоровым. Сакура облегченно выдохнула и улыбнулась шире. — Как я рада… — Чего не скажешь о тебе, — мигом припечатала Ино. — Судя по твоему виду, еще минимум неделя на восстановление. — Чувствую себя ужасно неприятно, — призналась Сакура. — Так хочется в душ… — У меня есть полчаса, — Ино взглянула на настенные часы. — Я тебе помогу. — Не стоит, — Сакура смутилась — было неудобно принимать такую помощь, — я же могу сама передвигаться. — Ты это брось, — Ино решительно встала, подавая руку. — Вдвоем быстрее справимся. С ее помощью Сакура на негнущихся ногах прошла несколько шагов до маленькой ванной комнаты. Отмывая с себя едкий пот и непослушными пальцами намыливая волосы — Ино перехватила у нее шампунь и сделала это сама втрое быстрее, — Сакура поняла, что без нее справиться и правда было бы куда сложнее. — Спасибо, — сказала она, уже гораздо удобнее устроившись на койке. Мысли и зрение немного прояснились, и она заметила на тумбочке аккуратно сложенную ленту для волос. — Я попрошу, чтобы тебе поменяли постельное белье. А то от душа мало смысла, — Ино выглядела очень деловито. — Ну, мне пора. Сакура кивнула, прислушиваясь к ощущениям в теле — они были совсем не такими, как раньше. — Я хочу тебе еще одну вещь сказать, — вдруг остановившись, снова заговорила Ино. — Насчет тебя и Какаши. Я видела его взгляд, когда он тебя навещал… Да и твой, когда мы сейчас о нем заговорили… Ты же знаешь, я такие вещи хорошо чувствую. У меня все в голове сложилось. Можешь не говорить об этом, если не хочешь, но знай, что я на твоей стороне. Сакуре показалось, что она покраснела до корней волос. — Я тебя знаю не хуже, чем ты меня — и все понимаю насчет Шикамару… — пробурчала она. Ино застыла, а потом фыркнула, коротко рассмеявшись. — Один — один! Ты давай побыстрее выздоравливай, я завтра еще зайду… — Ино! — прогрохотала Цунаде, ворвавшаяся в палату без стука. — Опять ты здесь! Бегом обратно — Саске сказал, что может продолжать! Ино подмигнула Сакуре и исчезла в дверном проеме. — Ты наконец очнулась, — выдохнула Цунаде, закрывая дверь. — Вместе с Ино ирьенины полчаса и без меня справятся. Мне нужно с тобой поговорить. — Цунаде-сама, как себя чувствует Какаши-сенсей? — Сакура не хотела тянуть с этим вопросом. Хотя слова Ино ее и обрадовали, та не знала обо всей ситуации и не могла точно рассказать, в каком Какаши теперь находится состоянии. — Куда лучше тебя, — нахмурилась Цунаде. — Ты заставила нас поволноваться. А Какаши… зрение у него теперь, хоть и не стопроцентное, но в порядке — и, что главное, стабильное. Хотя он долго страдал из-за болезни и побочных эффектов от лекарств… Ему потребуется некоторое время на полное восстановление, но все будет хорошо. Ты прекрасно справилась, Сакура. Вопреки воле у нее потекли слезы — с тех пор, как у Какаши обнаружилась болезнь, она больше всего мечтала услышать именно эти слова. — Но я хочу поговорить о тебе, Сакура. Она уважала Цунаде по разным причинам, но отдельно восхищалась ее умением говорить четко и прямо — любую неприятную правду. — Я уже поняла, Цунаде-сама, — Сакура откинулась на смятую подушку. — Как только очнулась, поняла. Я же всегда, каждую секунду, когда не использовала техники, концентрировала часть чакры в Бьякуго. Теперь у меня не получается этого сделать… — Ты чересчур истощила себя тренировкой, а затем использовала мощную технику, чтобы вылечить Какаши. Еще и военные пилюли… Это было слишком для твоего организма — хорошо, что я была рядом и сразу оказала тебе помощь. Но даже я не знаю, когда циркуляция твоей чакры и контроль над ней восстановятся… Цунаде замолкла, с едва уловимым сочувствием посмотрев на Сакуру. — Все нормально, Цунаде-сама, — искренне сказала она. — Я знала, что иду на риск. Если я не могу использовать ирьениндзюцу — ничего страшного… Ведь раненых в госпитале больше нет. Да и разрушительная сила теперь не нужна. У нас сейчас совершенно другие задачи, не так ли? Одними только техниками людям не помочь. Нам нужны новые знания — в области ментального здоровья… Этим я и займусь, как только поправлюсь. Ну а потом… может, ко мне и вернется контроль над чакрой. Она видела — Цунаде поражена ее отношению. — Что ж, — та кивнула, — ты во всем права. Сейчас нам куда больше пригодились бы те, кто разбирается в лечении психических расстройств, а не в том, как эффективнее убивать… — Как себя чувствует Наруто? Ино сказала, что он вечно где-то пропадает. Цунаде скрестила руки на груди и несколько секунд молчала. — Когда Саске вернулся в деревню, то поговорил с Наруто… После этого он не стал препятствовать нашему решению погружать людей в гендзюцу. Но ото всех отгородился. До него не достучаться. Ты же знаешь, какой он упрямый… Сакура понимала, что не в упрямстве дело — Наруто наверняка не представлял, как справиться с тем, что идеалы, на которых он выстроил свой путь, разрушены. Ему, всегда стремившемуся спасти всех, было невыносимо знать, что совсем рядом люди добровольно теряют связь с реальностью, за которую он боролся, и расстаются с жизнью. В тот же день, уже ближе к вечеру, к Сакуре пришли родители — уже узнали от Ино, что она очнулась. Ни один из них не стал расспрашивать о миссии, на которой была Сакура, и о причинах ее состояния, а она не стала ни врать, ни рассказывать правду. Оба, конечно, заметили, что Бьякуго больше нет, но… — Самое главное, что с тобой все в порядке, — мама лихорадочно гладила Сакуру по руке. — Мы с папой места себе не находили… И ведь даже не узнали бы, что ты в госпитале, если бы Ино-чан к нам не зашла! Сакура крепко, насколько сейчас могла, обняла их. У обоих руки были огрубелыми, мозолистыми — Кизаши не переставал помогать достраивать приют, а мама по-прежнему каждый день готовила еду для сирот и еще оставшихся в Конохе беженцев из Кумо. Было больно видеть, как за последние полтора месяца родители состарились от переживаний и тяжелого труда. — Мама, папа, — Сакура зажмурилась, чтобы снова не расплакаться, — ну что вы все обо мне? Вам нужно отдохнуть! Хотя бы день-два… Она знала, что родители ее, конечно, не послушают — они были из тех жителей деревни, которые любой ценой готовы помочь другим. Хотя раньше Сакура мечтала о том, чтобы выспаться, лежать в палате оказалось на удивление мучительно. Ее тело еще недостаточно окрепло для того, чтобы она могла дойти куда-нибудь дальше туалета. Дни тянулись, изнуряя мыслями о Наруто и Саске, о том, какие теперь в деревне установились настроения, о людях, выбравших гендзюцу — прежде всего о Тентен, о том, можно ли было сделать что-нибудь еще, чтобы уговорить ее остаться… Она засыпала на медицинских книгах и свитках, которые по ее просьбе приносила Цунаде. Их аккуратно забирал и складывал на тумбочку Какаши — он приходил каждый день, ранним утром. Когда он пришел в первый раз с тех пор, как Сакура оказалась в сознании, то просто осторожно, стараясь не сжимать, обнял и — быстрее, чем она успела что-нибудь сообразить — поцеловал. И это успокоило Сакуру лучше, чем любые слова, сказанные ей собой же или другими. Когда Какаши немного отстранился, она провела ладонью по его жестким волосам и улыбнулась — он правда выглядел куда лучше, чем когда они виделись в последний раз. Тени под глазами посветлели, глаза не были покрасневшими, а запах лекарств, исходивший от кожи, стал едва уловимым и изменился. Раньше от него пахло сильными обезболивающими, а теперь — травами, которые используют для того, чтобы укрепить организм. Поймав его взгляд, Сакура потерла лоб костяшкой указательного пальца — теперь было странно вспоминать, что когда-то она его стеснялась, — и замотала головой. — Если ты себя винишь в том, что я теперь не могу использовать чакру, то, пожалуйста, перестань! Скорее всего, это не навсегда. Да и… будь у меня выбор, я бы ничего не изменила — все равно вылечила бы твои глаза. Какаши отвечать ничего не стал, только, пожав плечами, сел на почти вплотную придвинутый к койке стул. Сакура знала: все равно себя упрекает, но теперь разве что говорить об этом не будет. — Благодаря тебе я теперь могу спокойно работать — оказывается, если не загибаешься от боли, вникать в дела деревни и читать бесконечные документы куда проще. Сакура снова заулыбалась. — После того, как Саске начал погружать людей в гендзюцу, в Конохе стало гораздо спокойнее, и Сандзо перестал быть проблемой. Даже наоборот… он теперь — мост между нами и обычными жителями. Хотя почти треть выживших не захотели оставаться в реальности… это было единственным возможным решением. Да и Саске в глазах местных так искупает свою вину. Дело продвигается очень быстро, и потом он отправится в другие страны, чтобы делать то же самое — там его уже ждут. Какаши даже не стал дожидаться вопросов Сакуры — сам начал рассказывать о том, что она хотела узнать. — Я еще и за Наруто волнуюсь, — она поежилась. — Как он? Говорят, что до него невозможно достучаться. — Теперь он разговаривает только с Саске, — кивнул Какаши. — Остальных в лучшем случае просто слушает. Даже не знаю, слышит ли. Но вчера пришел ко мне и попросил какую-нибудь миссию подальше от деревни — теперь вот подыскиваю. Хорошо бы, чтобы он отправился на задание на время работы Саске здесь… — Может быть, вдали от Конохи он сможет отвлечься, — кивнула Сакура, в глубине души не веря в это. — По крайней мере, он не будет видеть, как могил становится все больше. Какаши посмотрел в окно, на редкий мелкий снег. До рассвета оставалось часа два — он пришел совсем рано, чтобы дольше с ней посидеть, поняла Сакура. — Пока я здесь лежу, хочу потратить время с пользой и понять, как вернуть руки Наруто и Саске-куну. У Цунаде-сама сейчас очень много дел, она ведь руководит психиатрической комиссией… Было бы здорово, если бы мне удалось найти способ до того, как они уйдут на миссии. Хотя я и не могу использовать чакру, саму процедуру выполнит кто-нибудь другой. — Мы освободили Орочимару, как и было обещано, — при упоминании о нем Какаши нахмурился, — он бы мог с этим помочь. И с твоей чакрой тоже. Я запретил ему покидать деревню, а все его исследования буду строго контролировать. Ему некуда деваться — пусть выдает всю информацию, какую только знает. Сакура покачала головой. — Я сначала тоже думала, что нужно вытрясти из него все возможное. Но когда мы с ним разговаривали, он сказал, что с руками Наруто и Саске-куна мы бы справились и сами — и он прав. Мы с Цунаде-сама уже примерно представляем, что нужно делать. И мне не хочется лишний раз оказываться в долгу у человека, который получил свои знания такой ценой… А что касается моей чакры… Ты думаешь, я собираюсь сидеть сложа руки? Скорее всего, постепенно я смогу восстановить контроль над ней. А если нет… ничего страшного — проживу и без ниндзюцу. Нам нужно думать о том, как развивать психиатрию. Особенно тяжело работать с детьми, ведь мы этим почти не занимались… Какаши покачал головой. — Ты только пришла в себя, и уже снова — в работу. В этом вся ты, Сакура. Даже если тебе кажется, что в последнее время ты только и занималась тем, что пыталась вернуть мне зрение, на самом деле ты еще успевала лечить сотни людей. Сакура смутилась — она на самом деле об этом не задумывалась. — Меня, наверное, хватились в госпитале. После того, как увидели, что я вернулась, а потом вновь пропала… — Не волнуйся об этом. Почти никто не знает, что ты здесь — скажем, что ты сразу ушла на новую миссию. Я продумаю детали. Только сейчас Сакура осознала, что с Какаши всегда было комфортнее, чем с кем-либо еще, работать в команде — он дополнял ее так, как не смог бы ни один другой человек.