Tonight you are mine

Обессиленная Ирэн весь день только того и хотела, что упасть на мягкую постель и уснуть. Она клялась себе, что так и сделает, что не потеряет и минуты драгоценного отдыха, но теперь, лежа в постели, она беспокойно ворочалась с боку на бок уже битый час, а сон продолжал немилосердно обходить ее стороной. *** С тех пор, как богатый особняк Эванса перестал служить воровке убежищем из-за некоторого злоупотребления хозяйским гостеприимством, ей пришлось экстренно искать другие пристанища. Выходило, будем честны, не самым лучшим образом. В тавернах победнее были слишком хорошо наслышаны об успехах некоей вороватой особы. В гостиных домах побогаче сбережения Ирэн не позволили бы ей задержаться надолго. Приходилось называться чужими именами, останавливаться в местах, где не задают вопросов (не самых уютных, разумеется), перемещаться быстро, незаметно, порой жертвуя пожитками и часами отдыха и покоя. В каждой ночной подворотне мерещились чудовища, в каждом утреннем зеваке – слежка, со всех сторон на нее шла охота, и воровка просто не знала, куда деваться, чтобы скрыться от всех и восстановить силы. Пока, наконец, покончив со всеми загадочными делами, в город не вернулся он. Когда Ирэн почти успела забыть, что где-то у нее существуют союзники, добрый друг внезапно дал о себе знать. Сперва это были трупы монстров, которые она случайно обнаруживала временами, с появлением солнца наконец позволяя себе срезать путь через мрачный закоулок. Затем зеваки, наконец решившиеся показаться на улице в поздний час: люди стали пропадать реже, город может немного выдохнуть. Ирэн находила знаки то тут, то там, и была уверена, что вот-вот, и опытный охотник выйдет на ее след. Желание встретить наконец хоть кого-то, кому можно было довериться, приглушило даже истеричный голос паранойи в груди, и девушка иногда позволяла себе мелькать на улицах, всем видом подавая сигнал: вот она, я, скрываюсь, но ищу тебя. Но дни и ночи шли, а никто так и не нашел ее, и воровка решилась на отчаянный шаг. Она тщательно выбрала день и до мелочей продумала пути отступления на случай форс-мажора. Она просчитала риски и выгоды, обмозговала все шансы, и в сумерках туманного пятничного вечера покинула свою очередную укромную нору. Низко наклонив голову, постоянно натягивая капюшон плаща посильнее на волосы, старательно кутая механическую руку в рукава, она прошла Лондонскими мостовыми в свое «место последнего шанса»: в таверну, которую ей показал в свое время Грей, к доброй надежной Лесли. Посетителей, как и рассчитывала Ирэн, оказался полный зал, и тем было лучше: на виду прятаться удобнее и не так подозрительно. Окинув взглядом помещение, она очень обрадовалась, увидев, что ее любимый столик был свободен. Идея воровки сводилась к надежде на хорошую память официантки – в конечном счете, она провела за этим самым столиком немало времени, заливая потерю своей руки. Так что теперь она по-свойски заняла место, чуть одернула рукав, чтобы обнажить металлические пальчики, и принялась выслеживать приятельницу. Однако у Лесли на нее были другие планы. Порхнув сквозь пьяно пошатывающиеся компании, смешливо журя нахалов, щиплющих ее за самые румяные части тела, она подобралась к Ирэн и коротким жестом обвила ручками за талию, почти тут же отпрянув, чтобы не привлекать к дружеской встрече лишнего внимания. Воровка вздрогнула от неожиданности, но ее это ни капли не смутило. – Что закажете? – звонко вопросила красавица, после чего подсела к девушке за столик, словно бы чтобы дать ценные рекомендации по выбору. – Лесли, скажи мне…– зашептала Ирэн, как только официантка чуть наклонилась к ней. Но не успела она задать вопрос, как Лесли так же горячо перебила ее. – Да, он был здесь! – она игриво блеснула глазами, хватая воровку за узкую механическую ладошку, – Твой друг, этот воинственный красавчик. Он искал тебя! Сердце Ирэн дрогнуло, на секунду тронутое этими простыми словами. Но тут же она вернулась к главному. Бросив подозрительный взгляд по сторонам, она начала: – Ты знаешь, как я могу… И снова болтушка Лесли опередила ее мысли: – Завтра. Здесь. – Глазами она показала куда-то вниз, и Ирэн отлично ее поняла. Официантка подмигнула, – желаешь сделать ставку? Не узнавая даже ничего о сопернике, Ирэн только усмехнулась и, нырнув ловкими пальчиками в кошель, щелчком отправила под ладошку Лесли золотой. Затем прибавила к нему слегка почерневший сребренник, и попросила: – Мне как всегда, милая. На следующий вечер, все так же соблюдая строгую конспирацию, Ирэн снова явилась в кабак. Сияющая Лесли стояла за стойкой, пританцовывая от нетерпения, и, судя по отсутствию людей в зале, ждала только ее. – Дорогая, ты чуть не опоздала! – воскликнула официантка, только завидев подругу. Ирэн строго шикнула на нее, приложив палец к губам, и Лэсли виновато пожала плечами. Воровка обернулась на зал. Единственной живой душой здесь был щуплый мужчина непонятного возраста, закутанный в бесформенные тряпки. Он низко наклонился к столу, грудная клетка его мерно вздымалась и опускалась. Он, кажется, спал, но нигде нельзя было терять бдительность. – Веди меня, – Ирэн снова повернулась к Лэсли, и та, хихикнув, взяла ее за руку и потянула за собой только ей известным путем, вниз. К тому времени, как они пришли к арене, бой уже кипел вовсю, и воровке не нужно было даже заглядывать через край, чтобы понять, кто побеждает. Со всех сторон доносились подначивающие возгласы и возбужденные вскрики. Никому здесь не было дела до девушки в капюшоне, и на какое-то время она просто позволила себе расслабиться и насладиться зрелищем: кулаки против кулаков, мускулы против мускулов. Знакомые светлые волосы и узкий хищный силуэт, скрывающий в себе неожиданную силу, который Ирэн была так рада увидеть вновь. И, хоть это и было довольно первобытным развлечением, это пьянило и будоражило. И, судя по тому, сколько женщин крутилось среди мужчин, кого-то даже возбуждало. «Впрочем, – думала Ирэн, проводя пальчиком по губам, – как будто только их.» А после зрелищного боя, который, к слову, немного озолотил девушку, наконец состоялась долгожданная встреча. В пабе начался кутеж: те, чьи ставки вернулись к ним на руки, насмехались над теми, кто поставил неверно, но все равно угощали и пили сами. Толпа шумела, Лесли закрутилась, как белка в колесе, подавая, поднося, угощая, и Ирэн под шумок выскочила на улицу через черный ход, чтобы не потерять в толпе высокий силуэт. Она не ошиблась в своих ожиданиях, и вскоре из того же прохода появился он: Шерлок не смотрел на нее, поправляя манжеты пиджака, – пижонство которого яро контрастировало с тем, чем он занимался не более чем полчаса назад, – но шел он точно к ней, безошибочно и грациозно прокладывая путь через грязь переулка. Когда между ними оставалось всего несколько метров, он наконец поднял глаза, а Ирэн, не выдержав, сделала несколько стремительных шагов к нему… Оба они замерли, внимательно глядя друг другу в глаза: Шерлок, прямой и непоколебимый, словно дуб, и она, подавшаяся к нему всем телом, как гибкая осинка. Спустя несколько секунд мучительной тишины, он подхватил пальчики ее здоровой руки, и почтительно прикоснулся к ним губами. Ирэн усмехнулась, мысленно наслаждаясь этими его крохотными вежливыми жестами, которые были на вес золота в ее мире грязи и грубости. – Этот бой был специально для меня? – девушка обольстительно улыбнулась, пряча под маску самоуверенности свои чувственные порывы. Шерлок, похоже, предпочел пропустить вопрос. – Я тоже рад видеть тебя, Ирэн. – Он взглянул на нее безо всякого выражения, но в глубине глаз спряталось беспокойство, – Я искал тебя, но это было непросто. – Впрочем, это значит, что и неприятели меня отыскать тоже не смогут, верно? – И это мужчина тоже предпочел оставить без ответа. – Тебе нужна помощь. – Не вопрос, утверждение. Девушка чуть было не согласилась, но вовремя вспомнила, что ей не пристало так просто терять лицо. Впрочем, она все же не смогла его удержать, ведь следующим, что он сказал, было: – Остановись на какое-то время у меня. *** Попав в строгие, но комфортные апартаменты Холмса, Ирэн тут же поняла, что это был ее предел мечтаний весь последний месяц. Месяц она практически не приводила себя в порядок, не ела горячей вкусной еды, не пила приличных напитков, и теперь, когда у нее оказалось все, что нужно, чтобы это наверстать, она не стала медлить. И вот теперь, искупавшись в горячей воде, испив замечательного вина, обрядившись в новое белье, предусмотрительно купленное по дороге, упав на мягкую удобную софу, она просто не смогла заснуть! Через полчаса бодрствования она думала, что дело в разгорячившем ее вине и в эмоциях от встречи. Через час уже почти скрипела зубами от нелепой несправедливости: даже в самых злачных дырах порой она спала лучше! Когда вдалеке послышался раскат грома и в окно постучались первые капли дождя, Ирэн понадеялась, что хоть он поможет ей уснуть. Но стук воды по стеклу не убаюкивал, а только еще больше раздражал, словно стучали ей прямо по темечку. В конце концов, она не выдержала и рывком села, ударяя себя кулачками по коленям. Спать от этого больше не захотелось. Девушка неизящно запустила пятерню в волосы и зажмурилась, пытаясь в спутанных мыслях найти объяснение своей бессоннице. Из воспоминаний выплыли жуткие ночные твари, и тут же канули обратно в небытие – не то, их Ирэн сейчас не боялась. Затем кабак и кулачный бой, кипящая кровь, охрипший от криков поддержки голос…Она прислушалась к себе и едва заметно кивнула – ближе. Неожиданная встреча, взгляд серых глаз… В груди Ирэн что-то екнуло, на губах сама собой заиграла легкая улыбка. За этим воспоминанием потянулась память о поцелуе, который она подарила Холмсу на прощание перед отъездом, обо всех взглядах, которые она чувствовала на себе, но на которые не успевала ответить…Что этот поцелуй для него значил? Пальцы теперь уже ласково перебрали медные пряди. Рука потянулась к подвеске-оберегу в изящной серебряной оправе, к подарку, и нащупала гладкий голубоватый кристалл. Прикосновение к нему словно прояснило мысли, и Ирэн, потянувшись, накинула халат и поднялась. Она знала, что против ее бессонницы мало чем можно помочь. Но по крайней мере теперь она знала и то, как скоротать время. Выбравшись в коридор, еще издалека девушка заметила свет, просачивающийся из-под двери, ведущей в комнату Шерлока. Она прислонилась к косяку, задумчиво обрисовала пальцем края замочной скважины, чувствуя, как решимость сдает позиции неуверенности. Затем, подумав о прискорбной перспективе встречать рассвет в бессонном одиночестве, она вздохнула и занесла кулачок. Дверь перед ней открылась, не дожидаясь стука. Ее взгляд встретили внимательные серые глаза, и Ирэн беззвучно ойкнула. Холмс ничего не сказал, только отошел в сторону, позволяя бессонной душе впорхнуть в комнату, убранство которой разумно совмещало спальню и кабинет, жемчужиной которого служил массивный стол темного дерева. Мужчина щелкнул газовым рычажком, гася большую люстру, и теперь комнату освещали только светильники у стола и широкой кровати. Однако девушка не стала дальше осматривать комнату. Вместо этого она повернулась к Шерлоку и скользнула взглядом по нему. Похоже, он только начал готовиться ко сну, когда Ирэн прервала его, и теперь стоял перед ней без привычных пиджака и жилета, в одной только черной рубашке. Приглушенный свет красиво играл на его силуэте. – Тебя что-то беспокоит? – негромко спросил он. Обычный вопрос, такой будничный и вежливый, но тлеющий огонек в душе Ирэн от этого тихого уверенного голоса начал распаляться, и грозил вскоре стать пожаром. – Извини, – она наигранно потупила взгляд, надеясь вовлечь его в игру, – замучила бессонница. Холмс обеспокоенно сдвинул светлые брови и подошел ближе. – Позволишь? – он потянулся к ее лбу, и, когда она кивнула, коснулся ее лица прохладными пальцами. Прикосновение приятно освежало. – Кажется, с температурой все в порядке… Но не успел он отнять руки, как Ирэн подняла на него зеленые глаза, в глубине которых плясали чертики, и накрыла его ладонь своей. Направила ее вдоль виска, по скуле, к щеке, чувствуя, как везде, где ее лица касаются его пальцы, кожа покрывается мурашками. Она убрала свою ладонь, а Шерлок в задумчивости продолжил большим пальцем линию вдоль подбородка, чуть коснулся губ, и, опомнившись, отстранился. Он понял, что означает взгляд Ирэн, когда она приблизилась, и не стал останавливать ее, когда ее ловкие пальчики стали пуговичка за пуговичкой неспешно расстегивать его рубашку. Ничего не говоря, он наблюдал за этим, как во сне, одновременно понимая, чего она хочет, и не зная, может ли он действительно дать ей это. Тем временем красавица очертила нежными касаниями линии его торса, и в несколько невесомых движений сбросила с него рубашку. Полюбовалась стройным силуэтом, таким изящным, что в обычной жизни в нем и не различишь грозного воина. Не слишком широкий в плечах, он обладал тонко очерченным рельефом тела и точеными чертами лица, и с такого близкого расстояния девушка могла насладиться этим сполна. И в этот момент Холмс, наконец, смог шелохнуться. Подхватив свою одежду у пола, он сморгнул наваждение и отвернулся к гардеробу, педантично складывая предмет одежды, чтобы исключить любую неопрятность. Ирэн недоуменно выдохнула. Чувствуя, как горит кожа там, где ее касались нежные воровские ручки, Шерлок собрался с силами и произнес: – Ирэн, такая девушка как ты заслуживает всего лучшего. Лучшее вино, лучшие наряды, лучших любовников, – он оставил безукоризненно сложенную рубашку на гардеробе и обернулся, – и я определенно не могу похвастаться ошеломительным успехом у женщин. Моя служба, как ты понимаешь, занимает слишком много времени… В сумраке эмоции на ее лице было сложнее различить, но по ее позе мужчина понял, как неловко она себя чувствует. «Вряд ли эта женщина привыкла получать отказ от мужчины…» – подумал он, стараясь не выдать свое смущение. – Холмс, мне неважно, какой ты любовник, – она взглянула на него почти сердито, – я… Он не дал ей договорить, тут же, конечно, коря себя за невежливость, однако находящий это необходимым. – Позволь пояснить, Ирэн. Я неохотно берусь за те дела, в которых я недостаточно хорош. Я хорош в битвах. Я хорош в размышлениях. Но ты проведешь со мной ночь и забудешь, а я буду смотреть на тебя и поносить себя за то, что не смог подать себя в лучшем виде, без права на второй шанс. И этого…я хотел бы избежать. – Избежать ночи со мной? – с издевкой спросила воровка, складывая руки на груди. Шерлок, никогда не отличавшийся успехами во всем, что касалось женщин, не выдержал ее взгляда и снова отвернулся. Не привыкший показывать эмоций, сейчас он не мог скрыть свое бескрайнее смущение. Он совершенно точно не хотел избегать ночи с ней, более того, желал этого больше, чем готов был признать. Но никогда, ни единой душе не предназначено было всего этого знать. За спиной раздались тихие шаги. «Вот и все, – с тоской решил он, – она уходит.» Однако неожиданно его тело обвили теплые женские руки. Грудью Ирэн прижалась к крепкой спине, и Холмс отчетливо ощущал, какую ничтожную преграду из себя составляет ткань на теле девушки, разделяющая их. – Мне плевать, – тихо сказала Ирэн. Вибрации голоса в ее груди едва ощутимо отозвались и в груди мужчины. – Я пришла не потому, что хотела провести ночь с идеальным любовником. Я здесь, потому что я хочу тебя. Чтобы ты сегодня был моим – вот все, чего я хочу. Ее ладони заскользили выше, теплые, щекочущие, и Шерлок, стремительно теряющий власть над реакцией своего тела, резким движением развернулся к ней. Ирэн замерла в ожидании, а он всмотрелся в нее почти отчаянно, и в то же мгновение принял решение. Его пальцы ласково, насколько умели, прочертили путь по изящному изгибу шеи, задержались на яремной ямке, скользнули на точеные ключицы к плечам. Он распустил кокетливый бантик на лямке с одной стороны, пригнулся, чтобы запечатлеть на коже поцелуй. Девушка, чувствуя, как снова нарастает волнение, ошеломленная внезапными сменами настроение мужчины, стояла, не решаясь шелохнуться, и только обвила руками его шею в ответ на горячее прикосновение тонких губ. Шерлок развязал и вторую лямку, и теперь только его близость удерживала тонкую ночнушку от падения. Он перехватил ее рукой и медленно, сам, похоже, не понимая, как бессердечно дразнит любовницу, потянул вверх, не давая упасть. Он раздевал ее с сосредоточенностью художника, пишущего новый шедевр, и каждое движение было как новый мазок кистью, такое же уверенное и неотвратимое. И только лицо его выдавало легкое смятение, напряжение в ожидании ошибки, в то время как Ирэн прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям тела. Аккуратный во всем, Холмс, вместо того, чтобы бросить белье девушки на пол, протянул руку и повесил его на широкую спинку кровати. Когда она поднялась на носочки, вытягиваясь ему навстречу, еще одним незаметным движением он погасил прикроватный светильник, и слегка неловко заключил девушку в объятия, с такой опасной близости рассматривая ее, завороженный блеском прикрытых глаз в томном полумраке покоев. Ирэн тоже вгляделась в его лицо: теперь оно уже не было таким бесстрастным. В глубине зрачков появилось желание, но не жгучее, как у страстных самоуверенных любовников, а прикрытое, как бы само по себе являющееся вопросом «могу ли я позволить себе желать?» Тонкие губы приоткрылись и с них срывалось самую малость учащенное дыхание. Ирэн кончиками пальцев прикоснулась к его лицу, и Холмс, потерявший бдительность, сам не заметил, как оказался к ней слишком близко. А ей было недостаточно этой близости, и она решительно преодолела последний дюйм между ними, ныряя в поцелуй с головой, как в омут. Девушка чувствовала кожей, как ускорило бег сердце мужчины, а он терял голову от ее губ, позволяя ей вести. Повинуясь порыву, Шерлок подхватил девушку за бедра, усадил на постель, и тут же был вовлечен в новый поцелуй, требовательнее и горячее предыдущего. Затем Ирэн отстранилась, и, оставляя легкие поцелуи на лице мужчины, затем на шее, растягивая их, замедляя ритм, взяла его руку в свою. Мягко погладив сухую шершавую ладонь, она подняла ее к своему плечу, направила вдоль ключицы, ниже, и положила на свой алебастровый бюст. Затем ее ручка взлетела по его предплечью, и пальцами она принялась повторять путь цепочки поцелуев. Шерлок шумно выдохнул в медную макушку, стараясь совладать с туманом в голове, в который все больше погружалось сознание от ее еще достаточно невинных, но уверенных ласк. Погладив пальцами теплую кожу, он приподнял грудь Ирэн на ладони, едва прикасаясь, очертил нежные розоватые ореолы, приложился губами к ее виску, второй рукой скользя по изящному стану. Затем поцелуями спустился ниже, горячим выдохом обжег кожу на шее, и ее учащающиеся вздохи дали ему знать, что он на верном пути. Впервые он так чутко прислушивался к телу женщины, и впервые задумался о том, как много хочет дать ей, вместо того, чтобы получать. Никого до этого не хотел он так понять, как эту хитрую прекрасную воровку, чьи руки сейчас гладили его плечи, чьи ловкие пальчики безошибочно находили все слабые места, перебирали светлые волосы. Чья грудь сейчас вздымалась и опускалась в неровном ритме, изборожденная его поцелуями, которые говорили за него гораздо красноречивее, чем он. Опершись о кровать коленом, он вынудил Ирэн откинуться назад, и теперь его поджарый силуэт нависал над грациозной женщиной, показавшейся ему вдруг такой маленькой в его объятиях. И этим положением она тоже воспользовалась по-своему, подняв руки над головой, демонстрируя всю себя без тени смущения. Шерлок растянул губы в кривоватой улыбке и отодвинулся, скользнув ладонью по косточкам внизу живота, по бедру, нежно обхватывая девичью голень. Она пришла к нему даже без чулок, только начавшая оправляться от жизни безо всяких излишеств, и сейчас блаженствовала в руках мужчины, в мыслях благодаря себя за это. Тем временем Холмс огладил нежную кожу икр, оставил на ней жгучий поцелуй, щекотно оцарапав мягкой щетиной на щеках. Поднялся выше, коснулся губами колена, еще выше – губы дотронулись до внутренней стороны бедра. И, сдвинув темную полоску белья в сторону, еще немного выше… – Ох, Шерлок…, – пробормотала Ирэн, запрокидывая голову. А он оставил там новый поцелуй, еще больше распаляя ее. И снова, – Ох… Его губы прикасались к самым чувствительным клеточкам ее тела, а его заботливая ласка прикасалась к самому сердцу. Она скрутила в пальцах уголок одеяла, но вскоре не сдержалась, и запустила руку в светлые волосы. А когда он отстранился, снова лаская ее живот, плечи, на короткие мгновения сплетая с ней ладони, потянула его к себе, кусая его губы, сладко жмурясь, ничего в мире не желая больше, чем всего его, и чем ощущать его с собой и немного ближе. Шерлок оказался аккурат меж ее бедер, и она бессовестно прижалась к нему, чувствуя не только телом, но и сердцем, читая во взгляде, что он желает ее не меньше. Немеющими от вожделения пальцами свободной руки она справилась с застежкой его брюк, второй бесстыже блуждая по телу, задевая самые нежные струнки, не давая расслабиться ни на мгновение. Ирэн обвила ногами обнаженные бедра любовника, изящно изогнула стан ему навстречу, а он решил потянуть мгновение, оставив последний, обжигающе горячий, но безмерно ласковый поцелуй на ее бедре, прежде чем вторгнуться в нее, плавно и размеренно, чутко улавливая ритм, который требовалось задать. Первый вскрик удовольствия Ирэн смешался с раскатом грома, затем с низким стоном Холмса, а затем они наполнили всю комнату, эти негромкие будоражащие вздохи, всхлипы и порыкивания, теряясь в стуке тяжелых капель дождя по стеклу. Хоть мужчина обходился с ней нежнее, чем она привыкла, она находила это очаровательным, и постигала новые грани любви охотно, отдаваясь без остатка. Она звала его по имени, то жалобно, то с жаром, впивалась ноготками в кожу, чувствуя пальцами напряженные мускулы и кипящую кровь под ней, просила большего снова и снова, глядя на него глазами, затуманенными вожделением и удовольствием. Холмс же никак не мог насытиться Ирэн, жадно принимая ее ласки, вдыхая пьянящий аромат ее тела, теряя голову от сладкой мглы, заполняющей его сознание. Он не был мастерским любовником, но он чувствовал ее каждой частичкой себя: улавливал ее движения, желания, повиновался жестам ее рук, доводил обоих до исступления, слушаясь одних только низменных инстинктов возносился на неизведанные ранее высоты. Он и не предполагал, что женщину можно любить подобным образом, пока не встретился с ней. И, настороженный и неловкий поначалу, теперь он мечтал, путаясь в тяжелом мареве собственных мыслей, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Но всему прекрасному однажды суждено закончиться. Ирэн и Шерлок пришли в себя, тяжело дыша, чувствуя, как невыносимый жар в груди сменяется живительным теплом. Лицо мужчины снова сделалось бесстрастным, и только в уголках губ затаилась нежная улыбка. Они разлучились на считанные минуты, чтобы возвратить себе подобающий вид: уложить растрепанные страстными касаниями волосы, смыть следы буйных ласк, – и вернулись друг к другу в объятия, вместе согревая постель под неуемный стук дождя. Ирэн сладостно потянулась, зарываясь глубже в мягкие подушки любовного ложа. – Пожалуй, мне стоит дать тебе еще шанс, просто чтобы узнать, как ты сможешь сделать это еще лучше, – голос ее немного сел, но с прорезавшейся хрипотцой звучал только привлекательнее. – Всего один? – насмешливо изогнул брови любовник, с прикрытыми глазами откидываясь на спинку кровати. Пошарив рукой в поисках оставленной одежды и нащупав свою рубашку, он подал ее девушке, и она не стала дожидаться приглашения. Ирэн почти не удивилась тому, как быстро он вернулся к своей обычной невозмутимости. Теперь она знала гораздо больше о том, что происходило под этой маской, в глубине. – Один, – она прищурилась, как сытая кошка, снизу-вверх глядя на Холмса, – и еще один. И еще… Он усмехнулся краем рта и взглянул на нее в ответ. Но оказалось, что она уже не смотрит на него, а лежит, крепко смежив веки, безмятежная и безупречная. Прислушался к дыханию – глубокое и медленное. Уснула. Непроглядная мгла за окном только-только начала неуловимо сереть, когда и Холмс, не заковывая Ирэн в свои объятия, только аккуратно, чтобы не разбудить, взял ее за руку, уснул спокойным сном. С этого дня, он это знал, он навсегда будет ее.