Часть 1

Когда Эля попала в эту часть леса, совсем не испугалась. Может, немного удивилась — он явно отличался от того, что окружал бабушкину деревню. Но не испугалась. Просто старалась не поднимать глаз выше шарообразных кустов, усыпанных мелкими листьями. Потому что небо над головой имело странный серо-зелёный оттенок, а стволы деревьев были совершенно голые — и это в начале июля! — Ну и не капельки не страшно! Вот вообще ни капельки! Тоже мне... — бормотала Эля, осторожно осматриваясь по сторонам. Как ей подвернулась узкая тропинка, заросшая зелёным приятно пружинящим под ногами мхом, Эля не помнила. Свернула на неё из-за любопытства и злости на взрослых: одни засунули её в эту глухую деревню аж на две недели; другая только и делала, что пыталась накормить пирожками или начинала по десятому кругу рассказывать о своём детстве. «Вот в наше время дети не знали, что такое скука. Весь день на улице бегали, только поесть да поспать домой-то забегали. А как грибы и ягоды начинались, так из лесу не вытащишь». Так достала, сил у Эли терпеть не осталось. И на очередном бабушкином: «А сейчас и носу в лес не сунешь — боишься небось? Без навигатору своего дальше магазина и не дойдёшь. Гриб от ягоды не отличишь», Эля схватила первое, что попалось под руку, и решительно зашагала в лес. Ей много чего хотелось сказать бабушке в ответ. И про то, что времена другие, и про то, что ей — двенадцатилетней — гулять не с кем. Не с соседским же Ванькой, которому семь лет?! И что леса она не боялась, потому что помнила, как они исходили его с дедом вдоль и поперёк. Стоило вспомнить дедушку, как сразу стало грустно. Под мысли о нём и злость поутихла, и ноги сами понесли куда-то вперёд — к той самой тропинке с плотным зелёным мхом. «Первым попавшимся» оказался шуршащий пластиковый пакет. Только его шорох и нарушал неестественную тишину: не шумел ветер в листьях — впрочем шуметь ему было не в чем, не чирикали птицы. Даже шла Эля бесшумно. В какой-то момент Эля остановилась, задумавшись, а стоит ли продолжать своё странное путешествие? Но никаких зримых опасностей вокруг не было, а возвращаться к бабушке не хотелось. Зато можно было представить себя великой первооткрывательницей и искательницей приключений. Чем она хуже Лары Крофт? Путешествие закончилось перед небольшим круглым озерцом — всё оно было перед ней как на ладони. И наверное она могла бы обойти его минут за десять. Но с других сторон озерцо плотно обступали голые деревья, и ноги уже немного гудели от усталости. Возле самой воды росли те самые кустарники, которые Эля разглядывала всю дорогу, и вповалку лежали несколько валунов. Тоже зелёных. Эля присела на корточки и осторожно потрогала один из них. Мох на ощупь оказался намного приятнее и мягче, чем она представляла. Тогда Эля скинула кеды, прижала ими надоевший пакет. Посидела по очереди на всех валунах, пока не выбрала самый удобный. Теперь ей точно не было страшно. И даже неестественная для леса тишина не настораживала, а успокаивала. Сначала Эля подумала, что ей показалось. Она поморгала, потёрла глаза руками. Снова внимательно посмотрела в кусты, что росли за валуном, на котором валялись кеды и пакет. Ничего необычного. Точно показалось! Но стоило отвернуться, как краем глаза Эля уловила движение. Она снова уставилась на кусты. И теперь ясно разглядела чей-то силуэт и блеск чужих глаз. Эля как будто примёрзла к валуну. От страха тело сковало, но одновременно её затрясло мелкой дрожью. Она не могла отвести взгляда от кустов, хотя больше всего на свете желала оказаться в бабушкином доме и смотреть в экран давно надоевшего телевизора. Эля и представить не могла, что может быть так страшно. В кустах наверняка пряталась какая-то ужасная тварь. Мутант! Ни один обычный зверь не стал бы жить в этом лесу. Из кустов показалась лапа — обросшая коричневой шерстью и с длиннющими когтями. Эля перестала дышать. Потом вторая лапа. Затем вообще что-то странное — розовое и изогнутое. Это странное оказалось рогами. Наверное, эти рога Эля могла бы назвать милыми, если бы с пронзительным визгом наконец не сорвалась с места. Она бежала до тех пор, пока не отказали ноги. Потом долго лежала прямо на мху, держась за бок и поскуливая от колющей боли в нём. Придя в себя, Эля приняла сидячее положение. Острый приступ страха прошёл, погони слышно не было. То существо, кем бы оно ни было, сейчас ей точно не угрожало. Зато дома Эля точно получит нагоняй: и за потерянные кеды, и за порванный подол у платья, а главное, за то, что вообще убежала в лес «с психу». Эля обернулась в ту сторону, где находилось озерцо. И всё-таки что за животное ей встретилось? Медведь? По размерам скорее медвежонок, но откуда у него рога? Чем дольше Эля размышляла, тем больше ей казалось, что зря она так испугалась. Морда у этого существа точно была не злая. Может, это какой-то бобёр? Просто больше обычного? Первые шаги обратно к озерцу были нерешительными, но вскоре Эля окончательно убедила себя, что у «страха глаза велики». На всякий случай она подобрала ветку. Хотя почти не сомневалась, что когда вернётся, на берегу будет пусто. Главное, найти кеды. Характерный шелест Эля услышала ещё не дойдя до озерца. Она свернула с тропинки, чтобы подобраться к берегу через кусты. Существо никуда не ушло, но было настолько увлечено игрой с пакетом, что вряд ли бы заметило Элю, приди она по дорожке. Эля внимательно наблюдала за ним: оно было с неё ростом, но намного крупнее. Телом правда похожее на медвежонка. А вот морда... — Чудилоид какой-то, — пробормотала Эля. Существо тут же насторожилось. Пакет упал на мох, а чудик уставился прямо на те кусты, в которых пряталась Эля. — Взять, — вдруг произнесло оно, лапой указывая на пакет. — Оно говорит, весело. Эля сглотнула, не веря ушам. «Оно говорит!» Чудик повторил: — Говорит. — И подхватил пакет, зашуршал им. — Говорит со мной. Ты говорить? Эля не сразу поняла, что вопрос задан ей. Чудик снова смотрел в её сторону и явно ожидал ответа. Эля, решившись, вылезла на берег. — Говорю. — Со мной говорить? В глазах чудика было столько надежды, что Эля не могла не кивнуть. — Кто ты? — Жить здесь. Давно. — А как тебя зовут? — Зовут? — Имя? — пояснила Эля. — Меня зовут Эля. — Она приложила ладонь к груди. — Эля. А тебя? — Забыть, — чудик опустил голову и вздохнул. Потом вновь посмотрел на Элю: — Играть? Чудик был не смышлёнее трехлетнего ребёнка. Эля быстро поняла, что в восторг его приводило всё, что издавало разные звуки или имело яркие цвета. Через несколько дней она догадалась отыскать на чердаке коробку со своими старыми игрушками, и постепенно перетаскала к озеру всё, что там нашлось. Были среди игрушек резиновые книжки, с которыми Эля в детстве купалась в ванной. Они привели чудика в неописуемый восторг, и она принесла ему настоящие — бумажные: сказку про Колобка и Репку. Первую чудик тут же окунул в воду, и сильно расстроился, когда мокрая бумага расползалась в лапах. Две недели её каникул, которые Эля поначалу называла не иначе как ссылка, прошли. Она осталась на третью, а потом и на четвертую. Бабушка была только рада, и к удивлению Эли даже не расспрашивала, что она целыми днями делает в лесу. А Эля воспитывала чудика: читала ему книги, играла с ним и прививала манеры. — Ты не вспомнил как тебя зовут? Эля особенно полюбила вечерние часы. К этому времени они с чудиком, накупавшись, набегавшись и немного почитав, просто разговаривали. И Эля про себя всякий раз радовалась тому, как быстро он всё схватывал и всему учился. Вот и говорил он уже намного лучше. — Нет. Меня должны назвать, — вдруг неожиданно выдал он. И кажется сам удивился тому, что сказал. — Кто? — оживилась Эля. — Люди. — Значит, я могу придумать тебе имя? — от радости Эля даже хлопнула в ладоши. — Ты можешь, — важно кивнул чудик. — И другие люди должны меня так называть — часто, я тогда буду помнить, кто я. — Я не понимаю... — Впервые чудик озадачил Элю. — Ты читала, помнишь, про Бабу Ягу и Кощея Бессмертного? Я как Баба Яга, только все забыли про меня и я про себя забыл. Теперь есть ты. И я стал вспоминать, но не всё. Не помню имя, надо придумать новый... — Новое, — на автомате поправила Эля. — То есть в тебя должны верить? Чтобы ты был? То есть где-то есть настоящая... Баба Яга? — Есть, где-то обязательно есть, — уверенно и энергично закивал чудик. — И я буду. А то ты вырастешь, забудешь меня. И я опять забуду. Грустно будет. — Никогда я тебя не забуду! — Хорошо, — заулыбался чудик. — Но надо ещё, чтобы про меня знали другие и чтобы верили. Дети, чтобы верили. И я добрым хочу быть. Как Бабя Яга, но не как она. Добрым. — Надо придумать про тебя легенду, — подумав, предложила Эля. — Легенду? — Сказку. Мы придумаем, а я всем расскажу. И покажу! — Эля достала из кармана телефон и включила приложение, в котором любила рисовать. — Я тебя нарисую... Эля искренне верила, что больше чудика никогда не забудут. Ни она, ни он сам, ни другие.