XX. Зазеркалье

— Но я не хочу идти к сумасшедшим, — сказала Алиса. — Тут уж ничего не поделаешь, — сказал Кот. — Мы все здесь сумасшедшие. Я сумасшедший, да и ты сама тоже. Льюис Кэрролл "Алиса в Стране чудес. Алиса в Зазеркалье"

***

Кризалис кажется Лере странным. Ещё бы он, конечно, не казался. Сумрачный, загадочный, знающий слишком много… Даже имя его, нет, — мысленно поправляет себя Лера, — прозвище ощущается каким-то потусторонним. Острым, колючим, трагичным. Кризалис. Будто бы кто-то режет бумагу острыми ножницами или скребет мелом по стеклу. Кри - за - лис. Лере не по себе, но под маской её, вероятно, напуганного лица не видно, и слава богу. Чумной Доктор должен звучать уверенно и бескомпромиссно. И раз уж Макарова надела на себя костюм добровольно, то и вести себя следует соответствующе. Никакого страха, никакой неуверенности, четко, все по сценарию: "Я Чумной Доктор и я хочу разобраться в том, что произошло с Марией Беклемишевой, найти виновных и наказать их. Потому что я Чумной доктор. Да". Сраный мотоцикл. Лера почти спотыкается и мучительно кусает нижнюю губу. На практике в морге её группе как-то раз демонстрировали жертву аварии. Патологоанатом цинично назвал неудачливого мотоциклиста — "хрустиком", а на тихий вопрос о причине такого прозвища лишь фыркнул: — Потому что в авариях ломаются, как сухарики, и хрустят. Лера точно уже не вспомнит, но из заключения было ясно, что пациент не выжил бы никак. А если бы чудо случилось, то остался бы овощем на ИВЛ. Благо, мотоциклами Лера никогда не горела, а после этого вообще перестала смотреть в сторону двухколесных монстров. И вот Кризалис указывает на свой транспорт, беззвучно ожидая реакции бесстрашного Чумного Доктора, у которого буквально трясутся поджилки, и в голове нет ни единой мысли кроме: "Как будет глупо попасть в аварию в костюме и стать очередным "хрустиком" на практике студентов-медиков". Лера чувствует, что теряет весь свой образ "главной справедливости Санкт-Петербурга" с каждой секундой промедления, и забирается на двухколесного монстра. На секунду появляется мысль, что ехать через весь город, напичканный камерами, в костюме Чумного доктора — это не самая лучшая идея… Но подумать ей никто не даёт. Лера успевает убрать клюв маски в сторону, чтобы не проткнуть водителя, и хватается за чужую куртку, совсем по-детски закрывая глаза. Вот он — Чумной Доктор, гроза преступности города на Неве. Смотрите, не умрите от смеха. Это странно, но пока они мчатся по улицам ночного города, Макарова вдруг думает, что ей как-то слишком… тихо. Без интершума в виде Разумовского на связи всё кажется каким-то пластмассовым и игрушечным. Без Олега где-то за третьим зданием слева на подхвате всё кажется неустойчивым и шатким. Лере эта липкая зыбучая неуверенность доставляет дискомфорт, а собственная абсолютная несамостоятельность вызывает грусть и раздражение. Порыв взять "напрокат" костюм уже не воспринимается адекватным и взвешенным, потому что, действительно, ну о каком взвешенном принятии решений может идти речь, если перед этим её чуть не убило больничной койкой? Позвонила первому, о ком вспомнила, даже особо не думала, что скажет. — Мне нужен костюм. Невольно приходит ассоциация из небезызвестного фильма, где выражение: "Мне нужна твоя одежда и мотоцикл" стало крылатым. Лера под маской даже отпускает короткий смешок. Да уж, Терминатор из неё, как из лопаты грабли, но вот она "одежда", а вот он мотоцикл. Даже и не поспоришь. …место, куда приводит её Кризалис, видится ей какой-то насмешкой вселенной. Разумовский, откапывающий преступность по всем своим каналам, чтобы отправить Леру точечно убирать "грязь", даже ведь и не подозревает, что реальное осиное гнездо осторожно скрывается от его взгляда. Прячется в подпольном клубе со сказочным названием, маскирует все свои секреты в запутанных коридорах, комнатах, неоновых огнях. Лера держит себя в руках и старается не крутить головой в желании все рассмотреть. Хотя мелькающие в толпе лица танцующих под агрессивные басы людей кажутся знакомыми, будто бы она видела их на складах, в доках, на улицах. Будто бы каждый здесь следит взглядом за Чумным Доктором, вломившимся в самое сердце подпольного Петербурга. Зазеркалье. Не будь ситуация такой серьёзной, Лера бы всерьёз оценила поэтичность названия. Видимо на адреналине в голове рождаются совершенно глупые мысли: если привёл её сюда Кризалис, то он Белый Кролик? Лера оценивающе смотрит в спину впереди идущего. Да уж, "Кролик" с жуткими шрамами на лице, сигаретой в зубах и на мотоцикле. А она? Она сама, получается, Алиса? Лера выдыхает. Разумовский тот ещё Безумный Шляпник, а Олег — это… Кризалис резко тормозит, отчего Макарова почти "клюёт" его в плечо, тихо чертыхаясь. Перед ними показывается, судя по всему, местный Чеширский Кот. С такой же препротивной улыбкой на тонких губах и с глазами, наверное, отражающими неоновый зелёный свет. Потому что — Лера знает, как будущий офтальмолог, — радужка точно не может светиться таким инфернально-зеленым. Иллюзия обмана сумрачного клуба. Кризалис переговаривается с незнакомцем быстро и как-то обречённо, но Макаровой не слышно за музыкой. Она видит только, как "зеленоглазый" толкает Кризалиса плечом, а затем слышит негромкое: — Приятно познакомиться, Чумной Доктор. "Не особо приятно", — про себя думает Лера, но вслух не произносит ничего. Ощущение опасности отступает, когда незнакомец пропадает в толпе. Словно кто-то резко закрывает окно, и нет больше холодного сквозняка, скользящего по загривку. Кризалис тоже сбрасывает с себя оцепенение и кивает на невзрачную дверь в конце зала. Ясно, что ничего не ясно. Все время, что они блуждают по коридорам, Леру не покидает ощущение, что Зазеркалье скрывает в себе куда больше, чем заметно даже на первый взгляд. Её новый знакомый поясняет, что это место для всех неприкаянных и отвергнутых, но их количество… Девушка уже давно сняла розовые очки и отложила их в дальний ящик, но неужели весь местный контингент не смог найти себе легальное место в жизни? Самое ироничное, на Лерин взгляд, это то, что и она сама, а точнее Чумной Доктор, здесь может стать своей. Студентка меда, дочка и сестра — нет. Наследие Сергея Разумовского, чью биографию можно использовать, как новую Библию преступного мира, — абсолютно. Окончательно её эти мысли догоняют, когда она знакомится с Фаридом. Парень, который явно чуть старше её самой, вынужден жить в Зазеркалье, потому что оступился один раз и оказался в ситуации, где ему не поможет никто. Лера слушает информацию, разглядывая разобранную постель, постеры на стенах, какие-то безделушки. Человек. Здесь живёт обычный человек, а не мифическое чудовище. Становится как-то гадко и горько — Лере вдруг кажется, что она сама "тепличный цветочек" по сравнению с обитателями Зазеркалья. Что если бы не договор с Разумовским, её брат тоже мог бы оказаться в таком месте, скрываясь и не имея возможности вернуться даже на обочину жизни. Зазеркалье ведь тоже своего рода тюрьма, каждый выход из которой может стать последним. Лере кажется, что за эту ночь она узнает гораздо больше, чем планировала. Мария Беклемишева оказывается лишь песчинкой в теневой стороне Петербурга, тонкой ниточкой, за которую и дёргать, на самом деле, страшно — вдруг оборвется? Но назад дороги нет, Кризалис настроен решительно, и Лера чувствует, что и ей немного передаётся уверенность в том, что она делает. (но она всегда может сделать вид, что уверена во всем, что делает в своей жизни, правда же?) …уже позже, лёжа в своей кровати, Лера думает обо всем произошедшем, размышляет о пережитом, даже чувствует какой-то прилив уверенности, потому что первая её вылазка закончилась отнюдь не фиаско. Можно даже сказать, что все прошло успешно. Она жива, здорова, Кризалис не оказался психом-маньяком и не зарезал её в подворотне, в Зазеркалье не оказалось никаких хтонических персонажей, так ведь? Полиции она не попалась — ещё один плюс в карму… "Ма шери, я только что удалил несколько гигов видео с уличных камер, где видно, как ЧД весело рассекает на мотоцикле по городу, обнимая со спины какого-то мужика. Потом я удалил ещё пару гигов того, как ты заходишь в здание (потом расскажешь) и выходишь из него и снова едешь на мотоцикле. Потом, к счастью, камеры закончились. Олег сказал, что ты должна набить свои собственные шишки, но у нас разные взгляды на воспитание детей, поэтому ещё одна такая выходка, и я рассержусь. P. S. Ты знала, что камера на костюме включается дистанционно? Очень интересная вылазка у тебя вышла. Я бы даже сказал слегка безумная. Доброй ночи". Лера пару раз перечитывает сообщение, а потом глухо стонет в подушку. Самостоятельность, как же! Вместо слюнявчика — камера на костюме, вместо ползунков — камеры по всему городу. — Да и к черту, — шепчет Лера, быстро набирая ответ. — Лови подтверждение своей незаменимости и отвянь, Разумовский. "Спасибо, что подстраховал, я ценю. Ночи". …Сережа на том конце диалога усмехается, но как-то по-доброму (чудеса, не иначе). Раздражение, которое он испытал, когда Макарова попросила выдать ей костюм, беспокойно спит, но не вспыхивает. Разумовский щёлкает кнопкой мыши, окончательно стирая все гигабайты видео с камер, наблюдая, как доказательства того, что Чумной Доктор абсолютно не умеет пока что работать один, исчезают из архива данных. Тихие шаги за спиной Серёжи, а затем и горячие ладони, которые Олег кладёт ему на плечи, мягко разминая напряженные мышцы, окончательно добивают остатки тревожности, и Разумовский расслабляется. Откидывает голову на спинку кресла и улыбается, притираясь лбом к чужому предплечью. — Убедился? — хрипло интересуется Олег, легко касаясь губами Сережиного виска. — Никуда она не денется. По крайней мере, не сейчас. — А ты был прав. Опять. Сережа признает это легко и как-то спокойно. Чего теперь уже артачиться? У Олега действительно есть эта суперспособность, когда он чувствует, как будет лучше. Люди называют это везением, стратегическим мышлением, а Разумовский уже никак это не называет, просто мысленно ставит на этом восклицательный знак. Не верить нельзя, спорить не стоит, делать по-своему вообще опасно. А с них обоих хватит опасности. В конце концов, самые выигрышные и рискованные планы их дуэта всегда придумывал и воплощал Олег. Начиная от детских шалостей, заканчивая той самой Игрой и бегами по всему миру. Любые Сережины сумасбродные идеи Волков мастерски превращает в работающие планы. И это пора сделать не теорией, а аксиомой. — Пошли спать, Серый. Сережа поднимается с кресла, потягиваясь и морщась, когда спина издаёт неприятный хруст. Олег сзади тихо смеётся: — Надо было искать Чумного Доктора, который учится на массажиста, а у нас только офтальмолог. Какое упущение. Разумовский закатывает глаза: — Ты сам согласовал её кандидатуру. — Да-да, а теперь спать, креветка. За их спинами тихо гаснут мониторы.