prologue - шум прибоя

На ней ярко жёлтый дождевик, но даже он не помогает спрятаться от ливня. Погода с каждым днём становится всё хуже, а ведь только начало сентября. У неё был ещё один пункт плана, на исполнении которого настояла даже не она. Есть ещё люди в этом захудалом городишке, которые продолжают верить в Итера. Одним из таких был некто по имени Дилюк. Он работал в полицейском участке, но по каким-то причинам ушёл оттуда. Сейчас же он, параллельно с официальным розыском, пытается выйти на след её брата. Люмин не знает, больше ли он преуспел с расследованием или нет, но ему хочется верить больше, чем людям из полиции. В забегаловке, в которой её пригласили, было практически пусто, лишь мужчина сидел поодаль и наблюдал за непогодой. Люмин сняла свой дождевик и повесила его рядом со столиком. — Очень надеялся на нашу личную встречу. Его слова — как бальзам на душу. Он говорит тихо, хрипло, словно каждое слово ему даётся с трудом. — Я тоже, мистер Дилюк. Я тоже. За окном виднелись морские волны, пытающиеся доползти до каменной брусчатки. Окна были запотевшие от воды — погода давала о себе знать. Дождевик она купила в главном корпусе, в холле. Увидеть там целый небольшой магазинчик с разной университетской атрибутикой было неожиданно. Сегодня занятий практически не было — только ещё одна лекция от Чжун Ли, которую она слышала в пол уха. Мужчина делал вид, что между ними ничего не было, и Люмин подумала, что так даже лучше. Если нужно подступиться к Итеру — она это сделает. Преподаватель даже если и знает о случившемся, то не будет рассказывать до последнего. Сейчас не подходящий момент добиваться чего-то. А вот мужчина напротив очень даже заинтересован в сотрудничестве. — Можете мне рассказать всё что знаете, пожалуйста, — он мил и учтив, хоть девушка и понимает, что всякая доброта в её адрес — профессиональная необходимость. Она рассказывает о брате, о письмах, о том, что он жил в её же общежитии. — Понятно, — Дилюк складывает руки на стол, — это я и так знал. Честно признаться, здесь все хорошо подтирается. — В каком смысле? — переспрашивает девушка, невольно повторяя позу за собеседником. Мужчина берёт паузу в несколько секунд, чтобы правильно подобрать слова. — Я уверен, что здесь замешаны Фатуи. Девушка раскрывает рот и хмурится. О таких она не слышала — даже не предполагала что-то. В письмах брата ничего не было указано об этом. — Кто? — вопрос вполне логичен, но Дилюк не понимает что за ним кроется. Словно каждый здешний понимает о ком должна идти речь. — Ошиваются тут одни такие, — говорит он тихо, — многие о них знают, но предпочитают закрывать глаза на то, что происходит. Они — опасность для всех нас, но, к сожалению, Джинн не готова это принять. А я не готов с ней сотрудничать. Дилюк умный мужчина, понимающий, что ему нужно. Люмин ему верит, хоть и не понимает, какие меры он будет предпринимать для поиска брата. Больше ничего нового она не узнала. Дождевик вновь оказывается на девичьих плечах, она снова выходит в ливень. Крупные капли бьют в лицо, вдали виднеется здание её общежития, но она не возвращается — смотрит в последний раз на мужчину в окне, все также сидящим за столом, и уходит в другую сторону. Дилюк не любит Джинн и считает, что она не должна продолжать расследование. Возможно, это так и есть, но Люмин договаривается на личную встречу у женщины дома заранее, сразу же после диалога с бывшим полицейским. Её путь ведёт к автобусной остановке. Подходит вовремя, прямо в тот момент, как двери автобуса отворились и пропустили внутрь несколько безумцев, захотевших куда-то направиться в такой ураган. Но волны всё ещё не дошли до брусчатки. До настоящего урагана есть ещё несколько часов. Это был отдельный спальный район, находящийся в двадцати минутах езды от университетского городка. Здесь находятся маленькие и ухоженные домики, словно перешедшие из гламурных журналов для домохозяек. Её дом оказался совсем рядом — Люмин скинула капюшон, сюда дождь ещё не дошёл. — Я рада тебя видеть! — Джинн стоит в дверях, вымученно улыбается и пропускает девушку внутрь. В доме стоит ужасный балаган. — К Кли пришли друзья, они давно не собирались, — женщина ведёт свою гостью на кухню, аккуратно показывая как обойти разбросанные на полу игрушки. Люмин не видит среди них кукол — сплошные пистолетики. Маленькая хулиганка нашлась на лестнице. Она скидывала с неё мячи и грозилась, что взорвёт этот дом. Другие девочки сидели в кругу и смотрели мультики. — Диона, ты за старшую, — командует хозяйка, и они ритируются из комнаты. Потом Люмин слышит визги и не хочет знать, что там происходит. Ей страшно возвращаться назад. — Они милые детки, но слишком хулиганистые, — Джинн ставит на стол чашку с чаем, — а я рада, что мы наконец-то смогли встретиться. Я видела тебя лишь однажды, на допросе. Нам стоило разговаривать в непринуждённой обстановке. Атмосфера полицейского участка этому не соответствует. — Определенно, — девушка берёт чашку в руки. Не сказать, что она верит в Джинн, в её желание помочь. Как бы женщина сейчас не улыбалась и не делала вид, что Люмин всегда рады в этом доме, девушка успела разочароваться в полиции. Мелкие капли начинают тарабанить по карнизу. Кухня перестаёт быть такой некомфортной — детские крики из коридора затухают под шумом дождя. Вдали можно заметить радугу — из университетского городка непогода проследовала за ней. — У вас чай вкусный, — Люмин отворачивается от окна. Джинн вежливо улыбается. — Родственники привезли из Англии. Чай и правда вкусный, но слишком терпкий — девушке приходится привыкать к этой горькости на языке. — Что же, — женщина решает затронуть тему, что уже давно весит в воздухе, — меня смущает, как быстро замяли дело. Девушка недоуменно смотрит вперёд. Джинн хмурится, и Люмин замечает на лице женщины следы морщин и усталости, коих не было заметно из-за приторно положительного настроя. — В каком смысле? — уточняет, чтобы дальше не путаться в своих мыслях. Ответ был нерешительным, словно выдавленным насильно. — Нам дали понять, что копаться в этом всём не стоит. Заверили, что так будет лучше. — Кто заверил? — не могло же управление подвергнуться нападкам той преступной шайки и под их гнётом свернуть расследование. В крайнем случае — это же полиция! Как кто-то может указывать, чем им следует заниматься? Но у Джинн не задаётся этим вопросом. Она словно думает, что происходящее вокруг полностью логично и понятно. Словно так и должно быть. — Мы не самые могущественные люди, Люмин, — женщина устало протирает глаза, — мы остановились на версии, что это был побег. Итер ушёл сам. Хотелось взреветь, накинуться, крича о том, что он не мог поступить так. Нет ничего важнее, чем семейные узы! Брат бы никогда не ушёл, не сказав ей об этом! В его письмах не было ни намёка о готовищемся побеге! — Ты должна знать, что я так не считаю. Но у меня ребёнок, я не могу помочь с большим. Я не в том положении, чтобы рисковать собой, — дождь за окном становится всё сильнее и полицейской приходится говорить всё громче, — Дилюк же готов смириться с рисками. Именно поэтому мы и развелись. Признание, которое она не ожидала услышать. Мужчина никогда не говорил об этом. — Там, в комнате, — Люмин пытается разговаривать с комом в горле. К этой информации она не была готова, — ваша дочь? Джинн была готова к этому вопросу, он напрашивался сам собой. — Дочь моей пропавшей двоюродной сестры, Алисы, — чашка с грохотом опускается на стол, — поверь, я как никто другой я хочу добраться до правды и понять, какого чёрта в этом городе постоянно исчезают люди, но я не могу! Не теперь. И Джинн замолкает, а юной студентке становится стыдно за свое поведение. Она была слишком напористой. В своей печали она не заметила чужую, очень схожую с её. Но зато появляется осознание, что она не единственная такая. И таких как она очень много. Всех ли в городе терроризирует несчастье под названием «Фатуи»? Или же это вновь ошибка в рассуждениях и за всем этим стоит что-то большее? Джинн приподнимается со стола и подходит к домашнему телефону. Дальнейшее продолжение диалога не становится возможным. — Я вызову тебе такси. Не мокнуть же тебе под дождём. — Не стоит, у меня сейчас не так много свободных средств, я… — Отстань, — по-доброму отмахивается женщина, — буду я ещё с ребёнка деньги требовать. Подожди минуту, я за телефоном. Джинн исчезает за дверью, оставляя Люмин в полнейшем одиночестве. Руки начинают подрагивать — она сразу же убирает их под стол, до того момента, как на кухню забегает девочка с баскетбольным мячом в руках. Этот же мяч мигом летит прямо студентке в голову, сгруппироваться и отбить его не получается. — Кли!!! В пороге Джинн с телефоном в руке. Во вторую же она берёт саму девочку, оттаскивая её обратно в гостиную. Люмин смотрит на мяч, который теперь валяется на кухне. Больно. Потирает место удара ладонью. Это что получается, её сейчас унизил ребёнок? — Прости, пожалуйста, — женщина вновь влетает в комнату и закрывает за собой дверь, — в последнее время мы начали играть в террористов. Господи, откуда она этого нахваталась… Если бы Люмин жила в семье полицейских, то, наверное, вела себя абсолютно также. Игры в преступность и всё такое. — Твоя машина подъезжает, можешь собираться. Возьмёшь пирог с собой? Пока дают — бери. Она и взяла. На подъезде к кампусу погода разбушевалась ещё сильнее — таксист всю дорогу тихо ругался, жалуясь на практически нулевую видимость. Печально всё это — сейчас бы дома сидеть, укрывшись пледом, а не за гроши довозить разного рода пассажиров. Не сдерживается и передаёт ему всю мелочь из карманов, в качестве чаевых. Денег остаётся всё меньше, родители не могут полностью покрыть её расходы, надо бы задумываться о подработке. Таксист останавливается у дороге — проезд к самому общежитию невозможен, там только пешие дорожки. Люмин с неохотой выходит в суровую реальность и сразу же оказывается в огромной луже. — Чёрт, надо купить резиновые сапоги… Шквальный ветер пытается снять с неё дождевик, но она до последнего сопротивляется, сильнее прижимая его к себе. Старается ускорить шаг, но не очень получается. Сейчас девушка единственная, кто находится на улице. По крайней мере, в пределах видимости нет ни души. Если сейчас хоть на немного сбавит темп и остановится — её просто снесёт куда-нибудь в кусты. Как только она опирается на дверь, силой толкая её внутрь, и оказывается внутри, всё нарастающее напряжение отступает. Теперь сухо и относительно безопасно, только стены немного трещат от ветра. — Господи, что с тобой случилось? — на прямо на лестнице рядом с входом сидит девушка, которую Люмин впредь не видела, — там, снаружи, всё до такой степени плохо, да? Блондинка кивает и опускает голову, смотря на свои кроссовки. Весь пол залит водот. — Я только что умерла и воскресла вновь, — пускает шутку, понимая, что и правда чуть не оказалась в канаве. Девушка на лестнице лишь качает головой в ответ на сомнительную фразу. — Впредь смотри прогноз погоды. Это ещё не штурмовое, на самом деле, бывала и страшнее ситуация, но всё равно на улице не Монако, — дождевая вода начала растекаться и дальше, доставая до резиновых тапок незнакомки, — я Ёимия. — Люмин. — Серьёзно?! — она очень сильно повышает тон, — та самая?! — Какая самая? — Сестра Итера? Откуда? Как?.. — Ой, прости… — она вмиг подпрыгивает с лестницы, — я не хочу тебя задеть или что-то в подобном духе, я… Люмин молчит. Внутри полнейшее непринятие и смятение. Она не знает что говорить в этой ситуации. Было глупо надеяться, что о ней никто не узнает. — Итер говорил о тебе! — вскрикивает Ёимия, надеясь уже хоть как-то оправдаться за свою бестактность, — я и подумала!.. — Ты права, да, я та самая. Поговорим об этом позже. Оставаться на месте она не может — стремиться вверх по лестнице, домой, к себе, отталкивая Ёимию к стене. Та кричит что-то ещё ей вслед, но девушка отказывается воспринимать услышанное. — Я не хочу говорить об Итере, я не хочу говорить… — она врывается к себе, — об Итере. Где-то совсем рядом бьёт молния и это приводит её в чувство. Как и совсем посторонний человек в её комнате. — Об Итере? Я тоже хочу поговорить о нём, — в темноте не удаётся разглядеть черт посетителя, но она понимает, что совершенно не узнаёт его. — Кто ты? — спрашивает Люмин хрипло, постепенно отступая назад, к двери. Таинственная фигура наступает ближе, словно стараясь задавить своей устрашающей аурой. Она нащупывает на стене переключатель и зажигает свет в комнате. Вспышка света на секунду ослепляет её, но посетителя удаётся разглядеть. Мужчина, взрослый. Который никак не должен был быть в общежитии. Тот, который не имеет права находиться здесь. — Я представлюсь, пожалуй, — как только личность незнакомца устанавливается, он перестаёт своё продвижение, уходит назад к подоконнику, — можешь называть меня Доктор или Дотторе. Моё настоящее имя не фигурирует в этих стенах, как и имена наших участников. — Участников? — она задаёт уточняющий вопрос, и на секунду к ней приходит озарение. Это она владеет диалогом, а не он. Ей будут даны ответы. — Наша организация, скажем так, придерживается того, чтобы наши настоящие имена не звучали понапрасну, — только теперь она может разглядеть мужчину полностью. Высокий, статный, солидный, в выглаженном белом костюме и в строгих очках. Сегодня целый день идёт дождь, как он смог остаться таким идеальным?! — Фатуи? — девушка складывает руки на груди, выдвигая своё предположение. — Для первокурсницы ты многое уже знаешь, — Доктор медленно ходит по комнате и осматривается. В темноте он не заметил очень много мелких деталей. — Зачем вы здесь? — Люмин не сдаётся. Дилюк ей прямым текстом сказал, что от этих ребят не ждать ничего хорошего. То, что один из них сейчас тут, это уже то самое «хорошее». — Не буду таить, что заинтересовался личностью родной сестры недавно исчезнувшего студента, — он останавливается и смотрит на неё, — я, как педагог, обязан знать своих студентов в лицо. Тем более тех, кто пропускает самое первое ознакомительно занятие. То самое, которое она прогуляла в первый день ради Чжун Ли. — Педагогам нельзя появляться на территории общежития! — яростно отмахивается от его взгляда, — прямо сейчас вы в моей комнате, без моего ведома. Что же вам удалось узнать за время моего отсутствия?! Мужчина продолжает с любопытством разгуливать по комнате, словно только что не получил выговор от хозяйки. — Поверьте, в ваших вещах я не копался. Лишь терпеливо ждал, пока вы наведёте какие нужно справки и вернётесь. Это просто разговор, где я расскажу кое-что вам, а вы расскажите мне. Некая сделка. Она была без понятия о том, что ей предложат. Мыслей вообще не было, она позволила разговору плыть дальше. — И что вы мне скажите? — Что Фатуи не нужно бояться, пока ты, Люмин, не лезешь куда не нужно, — мужчина сразу же избавляется от всякой формальности, — я лишь исследую контингент, не более. В моих полномочиях нет способа навредить тебе, кроме того как завалить на экзамене. А вот если весточка о тебе дойдёт до других людей, которые уже занимаются более грязной работой, то помочь тебе уже никто не сможет. Дотторе облокотился о письменный стол и стал ожидать продолжение диалога - вышесказанное ещё требовалось обдумать, или хотя бы постараться. — Это предупреждение? — Возможно. — Как я пойму, что залезла туда, куда не нужно? Ответа не последовало. Доктор лишь улыбался, точно зная, где кончается эта тонкая грань. Понимая, что ничего не дождётся, Люмин не стала копать глубже. — О том, что я сестра Итера, знаете только вы? — Пока что да. Это дело времени, пташка Люмин. Но если я тебя не считаю опасной, то и другие люди сверху не станут. Дальше всё зависит от тебя. — Расскажите, что случилось с моим братом, — она бескомпромиссно переводит тему, — и я не стану ввязываться в ваши дела. — Оу, милая моя Люмин, — от его приторного обращения становится тошно, — если бы я знал, я бы с удовольствием поделился с тобой. В обмен на кое-что другое, конечно. Но я всего лишь обычный преподаватель. — Например? — Ну, ты взрослая девочка, и так должна понимать, — огромный ком подходит к горлу и Люмин не шелохнётся, подозревая, что он мог бы попросить взамен, — без пошлостей. Меня интересуют только знания, а не сомнительный блуд. — Это не успокаивает, — признаётся она, — я абсолютно ничего не знаю. Что можно бы было обменять на Итера? — Тебя. Он продолжает козырять этими двойственными фразами, словно минуту назад не дал ей своих гарантий о том, что она, как женщина, его не интересует. Наблюдает за тем, как она отреагирует? — Подумай если что над моими словами, — Доктор выпрямился и стал медленно подходить к ней, но двигаться уже было некуда. За ней и так только дверь. — Нет ничего ценнее, чем наблюдение. Я наблюдатель по своей натуре. Это помогает мне узнать как всё функционирует вокруг, понимаешь? — с каждым шагом он все ближе. — Не понимаю. — Понимание приходит с опытом, у тебя же опыта нет. Посмотрим, как ты его наберешься, — мужчина находится совсем рядом, практически вплотную к девушке. Когда он так близко, можно по-настоящему ощутить насколько сильно Дотторе выше и сильнее. Если у Фатуи только один представитель внушает страх и обладает огромным авторитетом, то чем обладают другие? Неужели они и были теми людьми, которые прикрыли расследование по делу её брата? — До встречи на лекциях, Люмин, — лишь в последнюю секунду девушка успевает отойти вбок, пропуская мужчину вперёд. Задерживаться более он не планирует — открывает дверь и уходит, оставляя студентку одну. Практически.