Глава 1

      — Пусти меня! — Гермиона тщетно пыталась вырваться из цепких лап егеря, плотно сжимающих её плечи. Погоня для золотого трио не увенчалась успехом. Они в ловушке, выбраться из которой казалось чем-то невозможным.       — Как тебя зовут, уродец? — обратился один из преследователей к Гарри.       Лицо, смотрящее теперь со всех министерских плакатов о розыске, распухло, изменяя внешность до неузнаваемости. Жалящее заклинание, брошенное Гермионой, попало точно в цель и это вселяло надежду.       — Вернон. Вернон Дадли, — неразборчиво ответил Гарри, пользуясь своим новым преимуществом. Благодаря стараниям подруги, практически невозможно точно установить, кто он такой на самом деле.       — А тебя как зовут, солнышко? — егерь подошёл к Гермионе слишком близко. Настолько, что теперь она могла ощущать зловонный запах чего-то гнилого, исходящий из его рта. Это заставило непроизвольно поморщиться.       — Пенелопа Кристалл. Полукровка, — вздёрнув подбородок, проговорила Гермиона, стараясь придать своему тону максимум возможной уверенности в сказанном.       — Тут нет никакого Вернона Дадли, — послышался голос ещё одного егеря, который внимательно изучал грязные, потёртые клочки пергамента со списками фамилий. Эта фраза мгновенно привлекла внимание «главаря». Обернувшись, он проговорил:       — Слышишь, уродец, список говорит, что ты лжёшь, почему ты не хочешь сказать нам своё имя? — обратился он уже к Гарри.       — Я сказал вам, кто я! — ответил тот, уже на повышенных тонах. Кажется, его ответ никого не убедил.       — Я передумал, мы не поведём их в министерство, — растягивая слова, произнёс «главарь», отрываясь от Гермионы. Мужчина приблизился к Поттеру и внимательно изучил его лицо. Грязными руками он откинул мокрые пряди со лба Гарри и прищурился. На нём предательски проглядывался еле заметный шрам. Практически потеряв свои исходные очертания, он всё равно привлекал к себе внимание, словно красная тряпка для быка. — У меня есть идея получше.       Их привели в Малфой Мэнор. Огромное старинное поместье зловеще возвышалось над «посетителями», погруженное во тьму, будто отражая всё, что происходит за его дверями.       Трио с силой выволокли в гостиную, где их уже ждала Беллатриса Лестрейндж и семья Малфоев в полном составе. Белла криво улыбалась, что делало её похожей на сумасшедшую, а взгляд был жадным, словно та не видела еды несколько дней и, наконец, ужин в лице троих подростков был подан. По спине Гермионы пробежал холодок от развернувшейся картины. Она перевела взгляд с «сумасшедшей» на Малфоев.       Люциус был тенью самого себя. Злые, впавшие глаза, под которыми красовались тёмные, будто нарисованные, пятна синяков. Плечи ссутулены, а одежда слегка потрёпана. Но во всём его виде ещё читалась надменность. Кажется, что бы не пережил этот человек, мания величия останется с ним до последнего вздоха.       Рядом стояла Нарцисса, Гермиона видела её в живую лишь однажды, но сразу поняла, что это мать Драко. Женщина была невероятно бледна и худа. Казалось, будто вот-вот упадёт в обморок, но держалась как настоящая аристократка — идеальная осанка, руки сцеплены, подбородок приподнят. Вся её фигура излучала утончённость.       Гермиона взглянула на Драко.       Это был уже не тот человек, каким она помнила его ещё в Хогвартсе. За то время, что они не виделись, Драко стал чуть выше своего отца.       Он был облачён во всё чёрное. Руки были чётко опущены по швам и плотно прилегали к телу. Взгляд выражал пренебрежение, всё такое же, как раньше, но теперь это словно было его нутром, сущностью. Он будто был готов прямо сейчас кинуться в атаку и прикончить своих однокурсников прямо на месте. Гермиона не знала, что случилось с Драко после того, как он не выполнил своё задание. Не смог убить Дамблдора. Но выглядел парень ещё холоднее, чем раньше. Лицо его стало старше, строже и приобрело болезненные черты, что делало их сходство с Люциусом более отчётливым. Возможно, теперь он один из самых верных приспешников Волдеморта. Идеальный солдат.       Хоть внимание Гермионы и было мимолётным, но Драко успел заметить это и посмотрел ей прямо в глаза. Она уловила какую-то эмоцию, мелькнувшую лишь на секунду на его лице, но Драко тут же отвёл взгляд, будто стараясь от неё избавиться. Непроницаемое, каменное выражение, снова вернулось на прежнее место.       Гермиону тут же привлёк шум, с которым егеря подтащили Гарри к Беллатрисе, поставив того на колени. Мысли о Малфое тут же испарились. На их место пришёл холодный и липкий страх, растекающийся по телу.       — Драко, подойди сюда, — вкрадчивым голосом позвала его Беллатриса, и он тут же исполнил её приказ, подходя к Гарри. — Посмотри внимательно. Если мы вызовем Тёмного Лорда, а это будет не тот, кого мы ищем… — продолжила говорить Беллатриса. Драко кивнул, продолжение фразы озвучивать не было никакой необходимости.       Он присел на корточки перед Поттером и внимательно посмотрел.       — Я не уверен, но с большей вероятностью, это именно он. Думаю, нам стоит подождать. То, что с ним происходит — похоже на жалящее заклинание. Если так, то скоро его действие прекратится и мы сможем с точностью сказать, кто прячется за этой «маской», — отчётливо произнёс Драко и поднялся с пола.       — Прекрасно! — воскликнула Беллатриса и зловеще засмеялась. От её звонкого голоса, огромная люстра на потолке задрожала, позвякивая хрустальными висюльками. — Молодец, Драко, не сомневалась в тебе, — подойдя к нему, сказала Беллатриса едва различимым шёпотом и повернулась к Гермионе и Рону, одаривая их самой злорадной улыбкой из своего арсенала. — Это всё ты, милочка? Дайте мне её палочку! Посмотрим последнее заклинание! — воскликнула она, делая шаг в сторону к Гермионы. Та вздрогнула. — Попалась!       В эту же секунду улыбка с лица Беллатрисы исчезла — она увидела меч Гриффиндора, который держал в своих руках один из егерей. Гермиона и Рон, которые были бледнее самой луны, стали теперь белыми, как чистейший снег в разгар зимы.       — Что это такое? Где вы его взяли? — Лестрейндж сверлила глазами мужчину и выглядела так, будто была готова взорваться в эту же секунду.       — Мы его достали из сумки девчонки, когда обыскивали её, полагаю, теперь он мой, — с тупой усмешкой ответил тот, приподнимая старинную реликвию.       Беллатриса взорвалась безумием. Она наслала проклятья на всех егерей и яростно вырвала меч, приказав всем убираться прочь. После такого «шоу» никто не посмел её ослушаться.       — Цисси, отведи этих мальчишек в подвал! — Беллатриса подлетела к Рону и схватила его за грудки, швыряя того в сторону сестры. Он выглядел беспомощной куклой, под прицелом палочек. — А с ней нас ждёт долгий разговор, как девчонки с девчонкой! — Лестрейндж подошла максимально близко к Гермионе и чуть ли не прыгала на месте от предвкушения пыток. Сердце Гермионы сжалось и тут же застучало с ещё большей скоростью, бешено разгоняя кровь по телу. Страх перед этой женщиной поглощал её.       Ей показалось, что они остались вдвоём. Во всём мире. Только она и эта безумная женщина, лицо которой будет последним, увиденным перед смертью.       Беллатриса обошла Гермиону вокруг и язвительно улыбнулась. Она стояла, окаменев под хищным взглядом этой женщины, мечтая провалиться сквозь землю, будто её и не существовало вовсе. Гермиона чувствовала самой кожей, что этот человек не знает ничего о сострадании. Дайте ей волю, и та съест её живьём.       Беллатриса одним ударом повалила Гермиону на пол так, что девушка ударилась с невероятной силой и почувствовала, как что-то тёплое и липкое потекло по её подбородку. Он теперь был рассечён. От такого вида Беллатриса заливисто рассмеялась, вновь заставляя старую люстру отвечать ей лёгким позвякиванием. Это зрелище доставляло ей неимоверное удовольствие.       — Круцио! — злостно воскликнула женщина, и агония от действия непростительного пронзила всё тело Гермионы.       Казалось, каждая мышца в теле разрывается на части. Каждая косточка надламывается, а мозг прожигают изнутри. Реальность ускользала, а перед глазами разрасталась тёмная завеса. Из груди Гермионы вырвался отчаянный крик, который можно было услышать за километры отсюда. Всё тело горело, хотелось умереть, лишь бы больше ни секунды не испытывать этого ощущения.       Вдруг всё прекратилось. Было холодно. Невероятно холодно, будто всё тепло исчезло с лица земли. Всё тело била мелкая дрожь, конвульсии, хотелось содрать с себя кожу. Беллатриса наклонилась к Гермионе максимально близко и она была готова поклясться, что почувствовала запах смерти и невероятную концентрацию чёрной магии, исходящих от неё — это было липкой, мерзкой сущностью Беллатрисы.       — Отвечай, поганая грязнокровка, что вы ещё взяли в моём хранилище?! — она кричала ей прямо в лицо низким грудным голосом.       — Я… Я ничего не брала, — осознание происходящего накрыло её смертоносной лавиной. Сейчас её убьют, не моргнув и глазом. Она ощущала коктейль эмоций: страх, боль, отчаяние. Она задыхалась. Слёзы тонкими ручьями полились из её глаз, оставляя после себя влажные дорожки.       — Врёшь, мразь! — прорычала Беллатриса и в эту же секунду достала нож, вонзив его в предплечье Гермионы.       Резкая боль пронзила всю руку, и протяжный крик вырвался из Гермионы. Казалось, что от вибраций её голоса затряслось всё поместье. Она чувствовала, как надрезается её кожа, как боль обжигающе распространяется от поражённой части до самых кончиков волос.       Боль. Крик. Боль. Крик. Боль. Крик.       Гермиона перестала чувствовать лезвие ножа. Тупая ноющая боль проникла в каждую клеточку её тела. Беллатриса резко встала и быстро зашагала по гостиной. Казалось, пытки длятся вечность. В мире будто перестало существовать всё, кроме боли. Хотелось умереть. Хотелось просить о смерти.       — Позовите гоблина! — гневно вскрикнула Беллатриса. Внезапно появившийся Питер Петтигрю пулей покинул помещение и спустя минуту привёл гоблина.       — Кто пробрался в моё хранилище, кто его украл, отвечай, гоблин! — женщина угрожающе ходила вокруг гоблина, не отрывая своих чёрных как смоль глаз от него.       — Когда я был там в последний раз, меч был на месте, — спокойно отвечал ей гоблин.       — Что ж, тогда, может, он сам взял и ушёл оттуда? — язвительно спросила Беллатриса.       — Я не знаю, на свете нет места надёжней Гринготтс, — несмотря на всю ситуацию, гоблин сохранял достоинство.       — Ты врёшь! — гневно воскликнула Беллатриса и полоснула ножом по его щеке. — Считай, тебе повезло, гоблин, — в последний раз она обратилась к нему и, резко развернувшись, подошла к лежащей рядом Гермионе, — чего нельзя сказать о ней, — в её голосе отчётливо можно было услышать презрение.       Гоблин не ответил ничего внятного, и Лестрейндж была готова убить его сейчас же. Страх, что Волдеморт узнает о краже необычайно важного артефакта прямо у них из-под носа, порождал в ней готовность пытать всех до летального исхода.       Гермиона лежала на холодном полу. Ноющая боль пронизывала всё тело, будто её распороли тысячами иголок и небрежно зашили обратно. Пить. Сильно хотелось пить. Казалось, что сотня дементоров напали на неё и высосали из всё счастье и тепло. Она посмотрела на свою руку. Багровая надпись «Грязнокровка» была вырезана на предплечье. Теперь каждый раз, когда она будет смотреть на свою руку, воспоминания об этом эпизоде атакуют её. Они навсегда врежутся в её память. В её сознание. В её тело.       Затуманенным зрением она увидела два силуэта, крадущихся в гостиную. Постаравшись сфокусироваться, Гермиона увидела двух самых родных ей людей и глаза расширились от накатившего ужаса. Действие заклятья спало, и Гарри предстал перед всеми в своём привычном обличии. «Их сейчас убьют», — это простое умозаключение отозвалось ноющей болью в груди, но Гермиона не могла даже приподняться после пыток Беллатрисы. Все жизненные силы были высосаны из неё.       Всё произошло в одно мгновение.       Рон обезоружил Беллатрису простым Экспеллиармусом, а Гарри, пока никто не успел понять, что происходит, быстро кинул Остолбеней в Люциуса, появившегося в поле зрения вместе с Драко и Нарциссой. Тот отлетел к другому концу гостиной. Нарцисса и Драко, поняв, что происходит, быстро стали выпускать ответные проклятья в ребят. Убивать было нельзя, они должны передать Поттера Тёмному лорду живым.       — Стоять! — злобно скомандовала Беллатриса, и все остановились. Гарри и Рон увидели, как та держит Гермиону с приставленным к горлу ножом. — Бросайте палочки! — обратилась Беллатриса к Гарри и Рону, но те замешкались. — Я сказала: «Бросайте»! — воскликнула она громче прежнего и плотнее приставила нож к горлу. Увидев это движение, парни сразу же бросили свои палочки на пол. Они знали, что Беллатриса может спокойно убить их подругу, рисковать было нельзя. Они подчинились.       Лестрейндж приказала Драко поднять их палочки. Парень беспрекословно выполнил приказ.       — Кто это тут у нас! Гарри Поттер снова в своём обличии и совсем не изменился, как раз к появлению Тёмного Лорда, — ехидно протянула она. — Вызови его, вызывай! — после этих слов Люциус, отошедший от действия заклинания, гордо обнажил своё предплечье и почти коснулся пальцем Тёмной метки Волдеморта.       Откуда-то сверху послышался скрип.       Гермиона с усилием подняла взгляд и увидела Добби, откручивающего ту самую хрустальную люстру. Она не успела даже осознать, что происходит, когда огромная тяжёлая конструкция тут же стремительно полетела вниз. Беллатриса резко кинулась назад и по инерции девушка повалилась следом. Удар. Боль. Она медленно приподнялась с пола, закашлявшись. Люди вокруг пускали друг в друга проклятья. Воздух в гостиной стал тяжёлым от концентрации такого количества магии и пыли. Гермиона огляделась и увидела, что Лестрейндж отошла от неё. Краем глаза заметила, как Гарри быстро выхватил отобранные палочки из рук Драко и снова кинул Остолбеней в Люциуса.       Она попыталась ползти к Гарри и Рону, зрение было окутано дымчатой плёнкой, почти ничего не было видно. «Добраться до них», — только эта мысль была в голове. Вдруг кто-то резко схватил Гермиону за шиворот и потянул на себя.       — Куда-то собралась, Грейнджер? — Малфой, осознав, что они хотят сбежать, смотрел на неё полным ненависти взглядом. — Не так быстро, грязнокровка.       Драко с силой оттащил её обратно. Воздуха в лёгких не хватало даже на вскрик. Гарри и Рон в это время отбивались от летящих в них проклятий Нарциссы. Ужас происходящего сковал её невидимыми, тугими оковами. В такой суматохе, её внимание привлёк Люциус. Только он один практически не двигался, хоть действие обездвиживающего заклятия подошло к концу. Он обнажил своё предплечье и Гермиона поняла — старший Малфой готовится вызвать Тёмного Лорда.       — Нет! Гарри, убирайтесь отсюда! — крикнула как можно громче Гермиона, собрав все оставшиеся силы в своём теле. Она даже не пыталась вырваться из рук Драко. Это было невозможно.       — Мы не уйдём без тебя, Гермиона! — кричал Гарри, попутно отбиваясь от летящих в него проклятий.       — Он будет сейчас здесь, убирайтесь, живо! — прокричала Гермиона, и Малфой-младший плотно закрыл ей рот рукой.       — Нет, мы не бросим тебя здесь! — прокричал Гарри, но Добби быстро схватил его и всех остальных за руку, поняв, что им сейчас не победить. Он спасал Поттера. И все: Гарри, Рон, гоблин и ещё два человека, которых Гермиона не успела разглядеть, исчезли.       В этот самый момент Беллатриса кинула нож в них, и он исчез вместе с аппарирующими. Сердце Гермионы замерло. Отчаяние поглотило её целиком и полностью. Кто-то умрёт, но она не знала кто.       Время будто остановилось, сознание отрицало всё происходящее. В следующий миг все уставились на Гермиону. На неё посмотрело четыре пары глаз, полных ненависти. Сейчас её ждёт старая добрая подруга смерть — конец, к которому все когда-то придут. Она не боялась. Смерть не была страшна, все её проблемы исчезнут вместе с ней из этого мира, будто ничего и не было. Малфой всё ещё крепко держал её и она, приложив все усилия, крепко встала на ноги, вздёрнув подбородок. Это был вызов смерти.       — Нужно убить эту гнусную девчонку, она испортила нам всё! — сквозь зубы процедил Люциус Малфой.       — С превеликим удовольствием, — грациозно произнесла Беллатриса, язвительно улыбнувшись, направляя свою палочку на Гермиону. — Отойди, Драко.       — Нет, — твёрдо произнёс Драко и, быстро развернувшись, обошёл Гермиону. Она, будучи в полном непонимании, оказалась закрыта его широкой спиной. — Грязнокровка нам ещё пригодится.       — Что ты несёшь, Драко?! Немедленно отойди или я тебя заставлю! Тёмный Лорд будет недоволен! — прошипела Беллатриса, сузив глаза. Запах угрозы чувствовался в каждом слове.       — Остудите свой пыл. От неё мы можем узнать, что сейчас планирует Орден, можем манипулировать всеми приспешниками Поттера через грязнокровку, а вы собираетесь прикончить её прямо сейчас, лишив нас этой возможности? — холодно ответил Драко, но в его тоне явно читалась лёгкая насмешка над безумной идеей Беллы.       — Вряд ли эту ущербную грязнокровку посвящали в дела Ордена, убьём её и покончим с этим! — нетерпеливость эхом отдавалась в голосе Беллатрисы. Слова младшего Малфоя совсем её не отрезвили.       — Верно мыслишь, Драко, пока отведём её в подвал и подумаем, что с этим можно сделать. Нарцисса, уведи её, — перебил Беллатрису Люциус, который теперь уже с неприкрытым интересом смотрел на Гермиону.       Нарцисса покорно кивнула мужу и стала приближаться к Грейнджер. Сердце сделало кульбит. Плен хуже смерти. Смерть — свобода, освобождение. Плен же означал полную противоположность. Светловолосая женщина подошла к ней и схватила за запястье. Хватка была слабой, несравнимой с действиями Беллы или Драко, но сопротивляться смысла не было. Гермиона не могла вымолвить и слова, всё ещё не осознавая до конца, что произошло.       Спустя несколько минут она уже оказалась в какой-то камере, походившей больше на клетку. Было пусто, только голые стены, холод и запах плесени.       Тишина.       Мысли завертелись в голове, осознание обрушилось на неё.       Крик.       Гермиона налетела на стену и со всей силы стала колотить по железной двери, которая была единственным выходом. Намертво запертым выходом.       Гермиона упала на пол и зарыдала. Громко. Очень громко. Гарри, Рон, Орден — всё это осталось позади. Она одна, совершенно одна, заперта в клетке. Рыдания вырывались из груди рваными всхлипами, которые никакая сила не могла остановить. «Как мы могли так попасться после всего, что было?!» — эта мысль не давала ей покоя. Всё произошло так быстро и глупо. От отчаяния Гермиона била себя по щекам, рвала на себе волосы. Но всё же она успела предупредить друзей и те смогли аппарировать. Она вспомнила нож, который исчез при аппарации вместе с ними. Было неизвестно, в безопасности ли ребята сейчас, и от этих мыслей хотелось вскрыться. Хотелось думать, что все были живы, но воображение подкидывало ужасающие картинки. Все мысли сплелись в один запутанный клубок. Душу выворачивало наизнанку.       Гермиона не знала, сколько просидела вот так на полу. Прошёл ли час, два, три. Рыдания превратились в тихие, едва слышные, всхлипы. Окружающее пространство плыло перед глазами из-за слёз и опухших век, превращаясь в тёмную, размытую массу. «Нужно что-то сделать, попытаться найти выход», — повторяла сама себе Гермиона, но как сбежать незамеченной из самого охраняемого поместья Великобритании — она не имела и малейшего представления. Голова болела так, будто по ней трое суток стучали железным молотком, словно та была импровизированной наковальней. Она сидела, поджав колени и обхватив их руками, медленно раскачивалась из стороны в сторону, смотря в одну точку. Сознание медленно покидало её и от бессилия она задремала неглубоким сном, будто ожидая любого живого шороха.       Перед глазами мелькали мёртвые тела Гарри, Рона, Джинни, Фреда и Джорджа, Молли, родителей. Она металась возле безжизненных тел и кричала, но звука не было. Гробовая тишина. Будто все звуки вселенной перестали существовать. Из череды ужасов её выдернула боль, вполне ощутимая, физическая боль. Кто-то сильно ударил её по рёбрам.       — Поднимайся, — Гермиона услышала чей-то грубый, мужской голос.       Открыв глаза, она увидела двух людей, одетых во всё чёрное. Девушка не сразу их узнала. Перед ней стояли два мужлана, высокие и огромные, лица выглядели молодо, однако назвать их парнями язык не поворачивался. Гермиона быстро отползла подальше, в другой конец камеры, от чего те только громко рассмеялись.       Она узнала их.       Это были Крэбб и Гойл — неизменная шайка Драко Малфоя. Только в Хогвартсе они были просто глупыми «охранниками» хорька, а теперь же от них исходила реальная угроза. Гермиона чувствовала это каждой клеточкой тела. Теперь они были машинами для убийств. Она не понимала, что громилы здесь делают и чего от неё хотят. Она просто смотрела на них.       — Ну что, сучка Поттера, готова к допросу? — ухмыльнулся Гойл, и от этого Гермиона непроизвольно задержала дыхание. Снова пытки.       Ей было неизвестно, что их тренировали всё лето и осень, чтобы вести допросы, когда Пожиратели заняты другими делами. Их обучали пыткам. Как пытать человека так, чтобы он не терял сознание и выдал нужную информацию. Практику осуществляли на них самих, для лучшего закрепления информации. Это напрочь лишило их даже малейших остатков страха и сострадания. Для них теперь был только приказ и они беспрекословно его исполняли.       — Ну что, солнышко, готова повеселиться? — заговорчески протянул Крэбб и стал приближаться к Гермионе.       Она машинально потянула руку в карман, где всегда держала палочку, но той, конечно же, на месте не было. Её давно отобрали. Гермиона была безоружна против двух людей, готовых на всё, для которых не существует рамок.       Она не готова была выдержать новые пытки после всего произошедшего, но всё же медленно поднялась с пола и приготовилась защищаться до тех пор, пока это возможно. От неё они не получат информации даже на смертном одре.       — Хах, какие мы храбрые, но это бесполезно, ты же понимаешь. Если не будешь сопротивляться, боль будет слабее, — медленно, смакуя каждое слово, сказал Гойл и в этот же момент накинулся на Гермиону, повалив на пол.       Снова удар. Боль. И вот ей уже заламывают руки. Казалось, что прямо сейчас сухожилия вывернутся и порвутся. Гермиона издала протяжный крик, и Крэбб потной рукой зажал ей рот.       — Тише, красавица, а то нас услышат, — прошептал ей Крэбб прямо в ухо.       Гермиона стала вырываться, но хватка была такой крепкой, что парни даже не прикладывали дополнительных усилий, чтобы девушка оставалась неподвижной. Гойл наклонился к лицу Гермионы, взяв рукой за подбородок. Она прерывисто дышала и попыталась скинуть его грязные руки со своего лица, от чего тот только усилил хватку, до боли сжав челюсти девушки.       — Ладно, начнём, — холодно произнёс Гойл, кивком показав Крэббу, чтобы тот отошёл от неё. — Круцио!       Снова агония, будто душа разлетается на тысячи мелких осколков.       Крик.       Гермиона извивалась на полу от боли, трясло всё тело.       Боль.       Они пытали Круциатусом даже больше по времени, чем Беллатриса. Сознание ускользало от Гермионы, внешний мир был где-то далеко, за непробиваемой стеной. Всё прекратилось, только сильная дрожь в теле заставляла с бешеной скоростью сокращаться каждую мышцу.       Они подошли к Гермионе и быстро подняли её с пола, от чего резкий вздох вырвался из груди, вызвав новую волну острой боли. Лёгкие будто исполосовали ножом.       — Ну что, детка, расскажешь, что вы замышляете, или нам повторить? — с неприкрытым воодушевлением обратился к Гермионе Гойл, попутно схватив её волосы, наматывая на свой здоровенный кулак.       Гермиона молчала. Нет, пусть её замучают до смерти, но она ничего не выдаст. Если её убьют — все страдания закончатся, что было даже на руку.       — Молчишь, значит, ладно, — усмехнулся Гойл и силой швырнул её обратно на холодные каменные плиты пола. — Круцио!       Крик. Боль. Снова. Казалось, что на оголённый мозг приложили раскалённый утюг и медленно плавили серое вещество внутри её черепной коробки. Хотелось умереть. Здесь и сейчас, в эту самую секунду.       Снова всё прекратилось, но боль осталась, лишь немного ослабев. Похоже, эти ощущения навсегда поселятся в её теле.       Резкий вздох.       Гермиона уже ничего не соображала. Кто-то резко схватил её за грудки.       — Ну что, достаточно или хочешь ещё повеселиться, а? — Гойл приблизился к Гермионе так близко, что их носы соприкоснулись. Она молчала. Нет, она ничего не скажет.       — Ладно, поговорим по-другому, — сказал Крэбб и посмотрел на Гойла. Тот нахально улыбнулся.       Её швырнули на пол снова, и два массивных тела нависли над ней. Гермиона не понимала, что те собирались сделать. Вдруг они засмеялись и шершавыми руками стали лапать её тело. Девушка округлила глаза, адреналин дал ей сил ровно на попытку отбиться.       Крэбб тут же схватил её за руки и прижал их к полу, тем самым приковывая её к земле. Его слюна упала на её щеку. Гермиона что есть сил стала кричать, будто это могло чем-то помочь, но Гойл уже стал срывать с неё одежду. Кофта на Гермионе была порвана в клочья и взору открылась небольшая грудь в аккуратном чёрном лифе.       Он издал звук, похожий на рык, и укусил девушку прямо за правую грудь, чуть повыше чашки лифа. От этого укуса боль пронзила всю грудную клетку Гермионы, и она издала рваный вскрик. Алая кровь струйками полилась из раны, пачкая белье и образуя ужасные узоры на её светлой коже.       Сил сопротивляться больше не было. Их хватало лишь на крики. С неё уже стали стягивать оставшуюся одежду. Гермиона лишь успела подумать, что если она выживет после этого, то обязательно найдёт способ умереть. Она не вынесет жить всю оставшуюся жизнь с таким грузом.       Услышав звук расстёгивающейся ширинки, девушка зарыдала. Это конец.       Вдруг послышался глухой звук открывающейся двери. Всё произошло в одно мгновение.       Гермиона увидела, как два тела с грохотом упали на пол. Время будто остановилось. У входа показалась высокая фигура, облачённая во всё чёрное и лишь белая макушка контрастировала с общими тонами.       Малфой.       Он быстро привёл в чувства Крэбба и Гойла, которые были оглушены и не понимали, что происходит. На них попеременно обрушивались его удары. Голыми руками, Малфой избивал их по лицу, рёбрам и в пах. Лицо каждого превратилось в красное месиво.       Он яростно расправлялся с ними таким простым маггловским способом, что Гермиону накрыла волна шока и непонимания. Она отползла к другому углу камеры и смотрела на происходящее, совершенно не веря в то, что это могло быть реальностью.       Парни уже были без сознания. «Он убьёт их!» — ужаснулась Гермиона. При ней ещё никогда так безжалостно не убивали людей. От такого вида подступила волна тошноты. Страх пробрался в самую глубину души и, кажется, стал частью её самой. За последние несколько часов она так часто его испытывала, что практически срослась с этим чувством.       — Никто в моём доме не будет насиловать женщин! Вы не силу свою показываете, а слабость, тупоголовые вы идиоты! — закричал Драко и в последний раз зарядил кулаком по лицу Гойла. Крэбб свою порцию получил за секунду до этого.       Малфой развернулся к Гермионе и, тяжело дыша, посмотрел на неё. Глаза были тёмными.       Девушка подумала, что в порыве злости он убьёт и её. Сознание покидало её, голова закружилась, перед глазами разрасталось тёмное пятно. Она теряет сознание. Она падает в обморок.       — Тео, забери её отсюда, — последнее, что услышала Гермиона.       Последнее, что она помнила, как кто-то поднял её на руки и реальность окончательно ускользнула, погружая её во тьму.

***

      Гермиона открыла глаза. Яркий свет ослеплял и, не в силах его терпеть, она зажмурилась. Болело всё тело, но боль скорее была остаточной, а не той, какую она ощущала во время и после пыток Круциатусом. Девушка резко вспомнила всё, что произошло.       Гермиона приподнялась и предприняла вторую попытку распахнуть глаза. Мир вокруг плыл. Она быстро заморгала, заставляя зрение сфокусироваться. Она находилась в какой-то небольшой, светлой комнате. Из большого окна ярко светило солнце, озаряя всё пространство вокруг. Гермиона лежала на маленькой кровати, прикрытая вязаным пледом. Она приподняла его и увидела, что одета в обтягивающие чёрные штаны и белую кофту. Кто-то её переодел. От этой мысли Гермиона сглотнула и подняла взгляд. Она замерла. Над ней возвышался парень с чёрными кудрявыми волосами. Яркие голубые глаза контрастировали с бледной кожей. Он был одет в обычные маггловские джинсы и футболку. Гермионе показалось это странным, в поместье все носили исключительно чёрную одежду. На его лице играла улыбка. Гермиона заметно напряглась.       Она резко потянула на себя плед, прикрываясь, и в недоумении посмотрела на парня.       — Меня зовут Теодор Нотт, ты, наверное, не помнишь меня. Мы учились на одном курсе в Хогвартсе, — спокойно начал говорить тот. Гермиона молчала, не понимая, где она находится и что он здесь делает. Но она помнила его, он был другом Малфоя в Хогвартсе.       — После того, что произошло, — он на секунду запнулся, — я принёс тебя сюда, это одна из комнат северного крыла поместья. Я залечил твои раны и постарался уменьшить последствия Круциатуса, — отвечал парень на немое молчание недоумевающей девушки.       — Зачем ты это сделал? — всё, что выдавила из себя Гермиона. Вопросов в голове был миллион, но она не могла их озвучить. Неведомая сила заставляла её молчать. Этот парень слишком отличался от всех и всего, что здесь произошло.       — Ну, ты могла умереть от такого количества пыток и увечий, — задумчиво ответил Нотт.       — В смысле… Почему ты мне помог? — с недоверием тихо произнесла Гермиона.       — А на всё должна быть причина? Что в этом такого? Просто помог милой девушке, — подмигнул Тео.       Гермиона потеряла дар речи. «Он что, издевается надо мной? Ему, похоже, всё это кажется игрой?!» — подумала она. После всего, что произошло, она не верила, что в этом месте кто-то искренне может помочь ей. Она ощущала, что попала в самую гущу змеиного логова и этот парень выбивался из этого змеиного клубка своим неординарным поведением. Будто он случайно попал сюда. От такого она насторожилась ещё больше прежнего. Будто все змеи здесь были кобрами, а он простым ужом. К чему-то неестественному всегда недоверия ещё больше, потому что не знаешь, чего ожидать.       — Не волнуйся, я не причиню тебе вреда, — улыбнулся Тео и протянул ей стакан с водой.       Она посмотрела на него, прищурив глаза, и аккуратно взяла стакан. Она принюхалась, но вода ничем не пахла. От этого действия Тео тихо рассмеялся.       — Если бы я захотел кого-то убить, то точно не таким способом, не бойся, — ответил на её действия он и улыбнулся.       Гермионе показалось, что улыбка действительно была искренней. Она поднесла стакан к губам. В горле будто находились тысячи иголок, девушка не знала, сколько уже была без воды и еды. Она сделала небольшой глоток и в следующую секунду залпом осушила стакан. Стало немного легче. Тео одобрительно кивнул и краешки его губ едва заметно приподнялись.       — Сколько я была без сознания? — тихо спросила Гермиона.       — Сутки, — быстро ответил Тео, — уж думал, не проснёшься, спящая красавица, — усмехнулся он, и Гермиона нахмурила брови.       — Спасибо за помощь, но не нужно было, я бы сама справилась, — твёрдо ответила Гермиона, посмотрев на Тео.       — Это вряд ли, я лучший в лечении последствий пыток, — улыбнулся он ей в ответ, но улыбка вышла грустной.       — Я тоже имею опыт в целительстве, — парировала Гермиона. Почему-то с ним хотелось говорить.       — Правда? И что же ты умеешь? — с интересом взглянул на неё Тео.       — Я умею проводить сложную диагностику. Меня учили лечить последствия проклятий для того, чтобы… — она резко замолчала.       — Не продолжай, я понимаю. Мне нужно уйти, пока что восстанавливайся, но имей в виду, что ты не можешь выйти отсюда, на дверь из комнаты наложены охранные чары. Чуть позже домовой эльф принесёт тебе еду, поешь. Ну а мы с тобой ещё встретимся, — подмигнул Гермионе Тео и быстро вышел из комнаты, не дав ей сказать ни слова. Кажется, после его ухода света в комнате стало меньше.       Она осталась одна. Этот разговор запутал мысли ещё больше. Вопросы вихрем крутились в голове, но ответы никак не находились. Гермиона устало потёрла переносицу. Картинки минувших дней мелькали перед глазами, будто фильм ужасов, но это была, к сожалению, реальность. Нет, она не будет просто сидеть сложа руки. Не в её стиле. Грейнджер решительно встала с кровати, от чего закружилась голова, и сила притяжения взяла верх, вернув её на прежнее место. Хотелось накричать, неважно на кого.       Противоречивые эмоции боролись внутри и так и норовились вырваться наружу. Она снова предприняла попытку подняться, только теперь уже медленнее. Встала, держась за спинку кровати, и подошла к окну. Солнце светило неестественно ярко для английской погоды. Её взору открылся сад, голые безжизненные кусты одиноко стояли, отражая настроение Гермионы. Был март и весна ещё не вступила в свои права, но яркое солнце предвещало, что скоро всё изменится.       Гермиона попыталась открыть окно. Тщетно, оно наглухо было закрыто. «Такая же клетка, только светлее», — подумалось ей. Птичка попалась в клетку, а когда выберется и каким образом — не знала. В комнате раздался негромкий хлопок и Грейнджер резко обернулась. Посередине комнаты стоял домовой эльф со свёртком в руках.       — Типси принесла еду грязнокровке, — оповестила эльфийка и протянула свёрток Гермионе. Девушка медленно подошла и забрала его, взглянув на домовика внимательнее.       — Если грязнокровке что-то понадобится — она должна позвать меня, — быстро сказала Типси и исчезла так быстро, что Гермиона даже не успела сказать «спасибо».       Она села на край кровати и развернула свёрток. Увидев небольшой контейнер, тут же открыла его. Внутри оказались варёные овощи и небольшой кусочек индейки. Вилка лежала рядом. Гермиона взяла её и проткнула кусочек картофеля. К горлу подступила тошнота. Она не могла это есть. Гермиона со злостью швырнула еду обратно в контейнер. Даже пищу, приготовленную в этом поместье, есть не хотелось. Она резко выдохнула и сделала ещё одну попытку. Нужно было поесть. Нужны силы, чтобы выжить, ради Гарри, Рона, Ордена и родителей. Они нуждались в ней.       Откусив небольшой кусочек, Гермиона отметила, что вкус практически не ощущался. Пришлось заставить себя съесть всё до последнего кусочка. Когда с «завтраком» было покончено, девушка устало легла на кровать. Слёзы подступали. «Нет, плакать нельзя», — твердила она сама себе. Нужно было ясной головой продумать пути отступления, как сбежать из этого злосчастного места. Но идеи всё не приходили. Протяжный вздох вырвался из её груди и Гермиона обессилено прикрыла глаза.

***

      Тео постучал в дверь комнаты, которая была уже практически его собственной, настолько часто он здесь бывал. Дверь отворилась, на пороге стоял Драко. Он впустил Тео в комнату и плотно закрыл за ним дверь, убедившись, что в коридоре никого нет. Комната была сделана в серебристо-зелёных тонах, но достаточно сдержанных. Средних размеров кровать, письменный стол и стул, небольшой шкаф — это и была вся мебель.       — Если интересно, то она пришла в себя, — начал разговор Тео.       — Мне не интересно, — резко ответил Драко. Даже слишком резко, от чего Тео заметно напрягся.       — Ладно, мой дорогой, холодный айсберг. Как мама?       — Приходит в себя. После появления этой троицы, ей стало заметно хуже, — спокойно произнёс Драко, постукивая пальцами по своему столу.       — Слушай, я тут одну интересную вещь узнал. Грейнджер имеет опыт в целительстве, вдобавок к этому она магглорожденная. Вдруг твоя мать больна какой-то маггловской болезнью и наши целители не могут её выявить? Вдруг она поймёт? — осторожно проговорил эти слова Тео, бросая мимолётные взгляды на друга, оценивая реакцию.       — Ты рехнулся, Тео? Ты серьёзно считаешь, что я подпущу сучку Поттера к своей матери? Ты точно сошёл с ума, — Драко смотрел недоумевающим взглядом на друга, его глупые идеи выводили из себя.       — Подожди, не горячись. Мы же просто попробуем, ничего не произойдёт. Драко, а что терять? Вы обратились уже почти ко всем целителям Великобритании, и никто не понимает, что происходит с Нарциссой. Никакие деньги и угрозы не помогают. Твоя мать умирает, Драко. А вдруг она поймёт, что с ней такое, и мы сможем излечить её? Просто попробуем, — Тео умел убеждать.       — И как ты себе это представляешь? Даже если соглашусь я, думаешь, мать согласится? Она не хочет, чтобы о её болезни знал кто-то посторонний, тем более Грейнджер, — усмехнулся Малфой и стал ждать ответа Тео, ему было интересно, что тот придумает на этот раз, дабы реализовать свою идею.       — Сегодня за ужином нальём ей в напиток немного снотворного зелья, она уснёт и даже не узнает, что ночью кто-то приходил к ней. Люциуса всё равно нет в поместье.       — Чтобы я подлил матери снотворное зелье? Ты вообще с ума сошёл, Тео? Я не буду этого делать!       — Ей это никак не навредит. Ты же хочешь спасти её? Давай просто попробуем! — Тео давил на самую больную и кровоточащую рану Драко и тот испустил глубокий выдох, прикрывая глаза.       — Ладно, но я буду следить за всем, что происходит, — сдался Драко. Он был готов на всё, чтобы спасти Нарциссу, даже использовать своего врага, если это действительно поможет.       — Конечно! — радостно воскликнул Тео. Нарцисса заменила ему мать, умершую ещё в раннем детстве мальчика. Он не меньше друга переживал за её здоровье и искал любые способы спасения. — Я пойду, скажу Грейнджер об этом.       — Ладно, только уточни, что выбора у неё нет, — напоследок уже безэмоционально ответил Драко, натянув на себя привычную маску безразличия.       Тео кивнул и вышел из комнаты.       Нотт быстро шёл по коридорам поместья, которое знал как свои пять пальцев. Ему требовалось приложить усилия, чтобы не перейти на бег. Наконец добравшись до северного крыла, он остановился перед дверью Гермионы. Быстро постучав в дверь, он тут же ворвался, не дождавшись ответа. Грейнджер резко вскочила с кровати и встала в защитную позу, но, увидев знакомое лицо, немного расслабилась. Она не чувствовала опасности в его присутствии, хоть и не могла себе объяснить почему именно.       — Я же говорил, что мы ещё встретимся, — резко выдохнув, произнёс Нотт. — Я буду краток. Пожалуйста, выслушай и не перебивай. Мать Драко, кхм… плохо себя чувствует, целители не понимают, что с ней. Я тут подумал, вдруг она больна какой-то болезнью, о которой не знают волшебники, но такая болезнь может быть в мире магглов. В общем, сегодня ночью ты со мной придёшь в её спальню, когда она будет спать, и попробуешь выяснить, что с ней. Ты же сказала мне, что у тебя есть опыт в целительстве. Ах, да, ещё кое-что. У тебя нет выбора, — он выпалил всё это на одном дыхании, пристально вглядываясь в её лицо. О том, что Малфой тоже будет там, Тео умолчал.       Гермиона посмотрела на него полным шока и непонимания взглядом, пытаясь переварить свалившуюся на неё информацию. Она нахмурилась и покачала головой.       — Подожди, но если опытные целители не могут понять, что с матерью Драко, почему ты считаешь, что я чем-то смогу помочь?       — Я уже сказал, может, это какая-то маггловская болезнь, о которой ты знаешь. Сегодня ночью я приду за тобой и отведу тебя в спальню Нарциссы, на этом всё! До встречи! — кинул напоследок Тео и скрылся за дверью, снова не дав ей возможности что-либо ответить.       Гермиона так и осталась стоять посередине комнаты, не понимая, что произошло. Этот парень как ураган влетел к ней, поставил перед фактом и скрылся, ничего не объясняя. Она почесала затылок и села на кровать, прикрыв лицо руками, вспоминая его слова о том, что у неё нет выбора.       А что будет, если она не сможет ничего выяснить? Убьют ли её из-за этого?       Грейнджер нервно теребила край пледа, не зная, как к этому всему относиться. Мысли в голове запутались ещё больше. Эта пара дней явно сбивала с толку своими неожиданными поворотами.

***

      Наступила ночь. Гермиона ходила взад-вперёд по небольшой комнате, не находя себе места. В дверь тихо постучались, и девушка замерла, пристально глядя в её сторону. В комнату осторожно вошёл Тео, приложив указательный палец к своему рту, показывая, что нужно вести себя тихо. Он кивнул в сторону выхода, обозначая, что им нужно идти. Гермиона нервно выдохнула и проследовала за ним. Они шагали по коридорам поместья, и все портреты родственников Малфоев с презрением смотрели на неё. Гермиона отвела взгляд от стен и стала смотреть на чёрную макушку Тео, который шёл впереди. В следующий миг Нотт зачаровал портреты, чтобы они не смогли никому рассказать о происходящем. Они шли уже не менее десяти минут, как вдруг Тео остановился напротив одной из дверей. Он медленно открыл её и вошёл, снова показывая жестом Гермионе, чтобы та следовала за ним. Грейнджер неуверенно вошла в комнату и замерла. Напротив кровати, прикрытой балдахином, стоял Драко. Она в ужасе уставилась на него, тот лишь скривил губы и посмотрел на Тео.       Тео помахал рукой Гермионе, чтобы та подошла ближе, но та оставалась неподвижной. Из-за этого человека она не смогла аппарировать из поместья и теперь была пленницей. Страх и ненависть смешались в один коктейль из чувств.       Тео подошёл к Гермионе и взял её под руки, слегка подталкивая. Девушка нехотя пошла вперёд. Тео подвёл её к кровати и приоткрыл балдахин. На шёлковых простынях лежала Нарцисса, её аристократическое лицо выражало безмятежность. Она крепко спала. Тео всунул в руки Гермионы свою палочку, она была средней жёсткости и приятно лежала в руке.       Собравшись с мыслями, Гермиона присела на край кровати и, взмахнув палочкой, наложила диагностические чары на Нарциссу.       На удивление, палочка отлично слушалась. Она попеременно накладывала диагностику на мозг, грудь, живот, ноги, но ничего необычного не находила. Лишь наложив продвинутые чары на мозг Нарциссы, Гермиона смогла увидеть тёмный небольшой шарик в левом полушарии мозга. Увеличив проекцию, чтобы лучше изучить её, девушка сглотнула. Это была опухоль. Когда она была ещё совсем ребёнком, у её бабушки была похожая опухоль мозга, и она видела снимки МРТ, где виднелось точно такое же уплотнение. Это был рак, но она ни разу не слышала, чтобы волшебники болели этой болезнью, поэтому сомневалась в правдивости такого диагноза. Чем дольше она изучала диагностику, тем сильнее убеждалась в том, что это был именно рак.       Гермиона медленно повернулась к Тео, стараясь игнорировать Малфоя. Глаза предательски защипало. Когда её бабушка умерла, она долго плакала и не могла отойти от потери близкого человека. Эта ситуация пробудила в ней старую травму.       Тео смотрел на неё с тревогой в глазах, немного поодаль стоял Драко, но его лицо не выражало абсолютно ничего, привычная маска безразличия идеально сидела на нём. Нотт направился к выходу из комнаты и Гермиона сразу же последовала за ним, не желая находиться наедине с Драко. Он, задержав взгляд на спящей матери на одно мгновение, тоже последовал за ними.       Все трое оказались в узком коридоре. Гермиона с опаской взглянула на Малфоя, который уже направлялся в неизвестную ей сторону, увлекая их с Тео за собой. Вести диалоги прямо в коридоре не выглядело хорошей идеей ни для кого из них.       Когда все оказались в комнате Драко, он быстро наложил на дверь заглушающие чары и две пары глаз уставились на неё. Это точно была его комната, хоть раньше она никогда и не была здесь, но сами стены будто кричали об этом.       — Ты смогла что-нибудь понять? — не вытерпев затянувшейся паузы, заговорил Нотт. Гермиона бросила быстрый взгляд на Драко, но он всё так же не выражал ни единой эмоции.       — Да, у Нарциссы Малфой, скорее всего, рак. Это маггловская болезнь, я ни разу не слышала, чтобы ею болели волшебники, поэтому я не совсем уверена, нужно немного больше информации, — Гермиона пыталась говорить уверенно, но голос подрагивал. Присутствие Малфоя не давало ей полностью контролировать собственные эмоции.       — Рак? Что за странное название, — задумчиво протянул Тео. — Что это за болезнь такая?       — Если говорить немедицинскими терминами, то в теле человека начинают появляться патологические клетки, образуя опухоли, и они медленно убивают человека, если никак не заниматься лечением. Однако эта болезнь очень тяжело поддаётся излечению, но всё же это возможно, только если болезнь на начальной стадии, и то не всегда это удаётся. У неё наблюдались такие симптомы как потеря веса, аппетита, головные боли? — осторожно спросила Гермиона. Драко кивнул, от него веяло напряжением, но лицо всё ещё не выражало никакой эмоции.       — В любом случае, нужно ещё провести исследования. Сразу сказать с точностью я не могу, — продолжила Гермиона и посмотрела на Тео, на Драко смотреть ей было физически невыносимо. — Но очень похоже, что я не ошибаюсь.       — Ладно, теперь у нас есть хотя бы зацепка, — выдохнул Нотт, — тогда пока что на этом всё? — он обратился к Драко.       — Нет, — резко ответил тот, и Гермиона вздрогнула. До этого момента он не сказал ни слова. — Грейнджер, ты поклянёшься, что установишь точный диагноз и найдёшь способы излечить мою мать, только тогда ты сможешь быть свободна на сегодня.       — Что, прости?! — она уставилась на него полным непонимания взглядом. — Я не могу ничего обещать, если болезнь уже запущена, то излечить её будет крайне сложно.       — У тебя нет выбора, Грейнджер, как поживают родители в Австралии? — ухмыльнулся Драко. Он подслушал разговор отца с другими пожирателями, где говорилось о том, что их «знакомые» из Австралии нашли родителей Грейнджер.       Сердце Гермионы пропустило удар. Она стёрла им память и отправила в Австралию, чтобы их не нашли. Она знала, что Пожиратели убивают не только магглорожденных волшебников, но и всю их семью. То, что их местоположение было известно Драко, вселило в неё ужас. Девушка нервно сглотнула, дыхание участилось. Она смотрела на Малфоя и не могла вымолвить и слова.       — Молчишь, Грейнджер? — Драко скривил губы в усмешке. — Я же сказал, что у тебя нет выбора.       — Выбор есть всегда, Малфой, — многозначительно ответила ему Гермиона и вздёрнула подбородок. Нет, она не сможет потерять ещё и родителей. Она не допустит этого.       — И какой же выбор у тебя есть, Грейнджер? — он с вызовом посмотрел ей прямо в глаза.       — Я не соглашусь на твои условия, пока ты не согласишься на мои. Ты не допустишь, чтобы моих родителей убили, — уверенно ответила Гермиона.       — Грязнокровка, ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — сквозь зубы процедил Драко.       — Ну, тогда можешь убить меня, я не стану ничего делать, пока ты не согласишься.       — Твоя смелость тебя погубит, Грейнджер.       — У меня она хотя бы есть.       Малфой взорвался, стремительно приближаясь к Гермионе, но путь ему преградил Тео. Всё это время он молча наблюдал за происходящим.       — Тише, друг, — пытался успокоить Драко Нотт, — заключим Непреложный обет! — громко воскликнул Тео, и Малфой с Гермионой уставились на него. — Я считаю, что выдвинутые условия приемлемые и можно заключить соглашение, как цивилизованные люди! — после этих слов Драко издал истерический смешок, а Грейнджер молчала.       — Ладно, я согласен, — фыркнул Драко. Мать была ему дороже всего остального, и если это был шанс на излечение — он его не упустит. Даже если для этого придётся заключить сделку со своим врагом.       — Я тоже согласна, — тихо произнесла Гермиона. Она не выдержит потери родителей. Они были ей так же дороги, как и Орден, и если есть шанс спасти их, глупо было его упускать. Даже если для этого придётся заключить сделку со своим врагом.       — Тогда начнём? — осторожно спросил Тео. Гермиона и Драко кивнули, смотря друг в другу в глаза.       Они подошли к Нотту и взяли друг друга за запястья. От этого прикосновения Драко дёрнулся, но не убрал руку. Гермиона держалась уверенно, лишь пальцы то и дело едва заметно подрагивали. Тео достал палочку.       — Обещаешь ли ты, Драко Малфой, сделать всё, чтобы не допустить смерти родителей Гермионы Грейнджер? — он посмотрел на Драко.       — Обещаю, — твёрдо произнёс Драко, пристально смотря прямо в глаза Грейнджер. Из палочки вырвалась огненная петля и обвила руки Драко и Гермионы.       — Обещаешь ли ты, Гермиона Грейнджер, установить точный диагноз и найти способы излечить Нарциссу Малфой?       — Обещаю, — уверенно ответила Гермиона и вторая огненная петля обвила их руки вновь.       Когда опутавшее их свечение исчезло, Драко резко одёрнул руку. Он повернулся к Тео и Гермионе спиной. Нотт знал, что это не сулит ничего хорошего, поэтому, подхватив девушку под руку, поспешил покинуть комнату Малфоя.       Он отвёл Гермиону обратно в комнату, которая теперь была её новым пристанищем, и, кинув быстрое «до встречи», скрылся за дверью. Грейнджер пыталась переварить всё, что только что случилось.       Она заключила Непреложный обет с врагом. Ничего хорошего это не сулило. Воздуха не хватало. Девушка подошла к окну и взглянула на невероятно чистое, ночное небо, с яркой россыпью мелких звёзд. Она мысленно проводила между ними серебристые нити, складывая созвездия, которые могла вспомнить. Эмоции внутри бурлили, требуя выхода наружу, и она лишь надеялась успокоить их подобным образом. Жизнь будто развернулась на сто восемьдесят градусов так резко, что казалось совершенно нереальной, сшибая с ног своими крутыми виражами. Одна мысль вытесняла другую до тех пор, пока перед глазами не предстал образ родителей. Гермиона должна была спасти их. Непреложный обет был единственным выходом. Слёзы уже бесшумно катились по бледным щекам, капая на старинный, деревянный подоконник.       Она всё ещё смотрела на звёзды, будто они могут ей помочь разобраться во всём происходящем, но те оставались безмолвными. Но ведь, если звёзды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?