Труп

Джереми улыбался. От этой улыбки можно было танцевать, даже на чужих костях. Он нежно гладил лежащее на хладном камне тело, иногда вздрагивая от ощущений этого чувства. Трепет. Некий восторг. — Скоро в тебе будет две жизни, — Довольно пробормотал он, разрезая лёгкую тунику с очень длинными рукавами. Охлажденная ткань поддавалась достаточно споро, позволяя лекарю рассмотреть молодую девушку, которая удостоилась божьего благословения от самого Рэйна. — Ты станешь матерью для живого и мёртвого одновременно. В тебе будет зреть ребёнок, способный изменить весь наш мир. Прими это с честью, — Парень схватился на лежащий рядом кинжал, потянул одну грудь, под которой покоилось некогда бьющееся сердце, в сторону и сделал идеально ровный разрез на бледной коже. Девушка, лежащая и мертвая, раскрылась ему навстречу, подобно расколотому ореху, показывая все свои тайные местечки, ранее неизвестные другим людям, и уж тем более мужчинам. — Ты молодая, крепкая. Ты выносишь это дитя. Джереми ласково, — и совсем не похоже на его прошлые действия, — погладил тёмные волосы девчушки возраста лет семнадцати, с крепкими грудками и аккуратной талией, слишком тонкой и странно вывернутой для этого тела; другой рукой парень проник меж бёдер девушки и раздвинул их так сильно, как только можно было. Будь на его месте кто-то менее разумный, давно бы воспользовался своим преимуществом, даже не думая о деле всей жизни. Но ведь Джереми в первую очередь — лекарь, а уже потом мужчина и человек. — Ещё немного, и мы приступим к главной части вечера, — Шутливо бросил он трупу, будто пытаясь подготовить его к тому, что скоро произойдёт. Рэйн направился к столу, где царил полный беспорядок. Большая часть пергамента была вся в крови, чернила расплескались по деревянной поверхности, несколько капель упало на пол, орашая его тёмно-синим цветом; льняная ткань старой тряпки вся провонялась его – и чужими — выделениями, так как этот кусок использовался, порой, как халат, об который можно вытереться. Паренёк взял простой, немного тупой нож для дальнейших действий и непонятную стеклянную склянку с человеческим, ещё бьющимся сердцем, а потом вернулся к телу. — Сейчас будет больновато, но ты не переживай, — Он вновь задел ровный разрез и стал вытаскивать некоторые куски мясца, внутренне закипая от удовольствия. Ещё немного — и он создаст идеал! Бессмертный, вечно молодой и красивый, живой... Раскрыв путь к уже ненужному сердцу с его жилками и бедно-розовым цветом, Джереми подцепил его ножом, а потом вытащил другое, ещё бьющееся, из склянки. Жизненно-важный орган идеально сел под некогда красивой грудью, словно принадлежал этому телу ещё давным-давно. Парень стал зашивать поврежденную кожу, пришивая грудь обратно к остальному телу, невольно радуясь тому, что сердце бьётся также быстро, как у обычных людей, у него под чуть дрожащей ладонью; один из тёмных локонов случайно упал на ключицы, и юноша бережно убрал его обратно в причёску. Рэйн невольно представил на этом камне леди Тейну, маленькую королеву, с её тёмно-каштановыми волосами и янтарными глазами, точно мед. Он не любил её. Нет. Просто ощущал себя преданным ей, как пёс, способный угодить своей госпоже всегда. Ведь именно он помог ей убрать с дороги к власти прошлую правительницу, Дейру Кристэлиус, которая носила в себе ребёнка мёртвого государя. — Вот теперь ты живая. Осталось лишь подарить тебе того, кого ты будешь носить под этим самым сердцем, — Бросил Джереми, лихорадочно путаясь в собственных завязках от странного, но до дрожи приятного волнения. Лежащая перед ним девушка, женщина, сможет изменить то, что не смог Рихт... Каждому ведь приятно порой почувствовать себя богом. Или даже лучше. — Немного осталось, — Резкий вздох, и Джереми проник в чуть тёплое тело. Никаких движений от лежащей девушки не последовало, как и ожидалось, но было немного обидно, что придётся подождать, прежде чем она сможет показать самые типичные признаки жизни. Рэйн схватился за женские бёдра и почувствовал, как комок в нём чуть шевельнулся от напряжения в области грудной клетки. Неприятное ощущение расползалось по всему телу, подобно болезни, но он старался не обращать на это лишнего внимания, полностью поглощенный тем, что сейчас происходило на этом камне. Чуть позже, омывая руки в деревянном тазе с прохладной водой, парень, с мрачным удовлетворением, отметил, что пальчики девушки аккуратно шевелятся.