Глава 20

      Лёжа в тёплой постели, Гермиона медленно погружалась в сон, согревая в себе надежду, что этой ночью ей удастся избежать ненормальных снов, для которых у неё не находилось логического объяснения. Полумрак комнаты создавал умиротворённую атмосферу, а её мысли снова возвращались к событиям уходящего дня.       Она всё ещё прокручивала в голове новые факты о Малфое, которые раскрыли его с неожиданной стороны. Словно собирая пазл, Гермиона приходила к выводу, что, возможно, с ним действительно можно будет поладить, как только он вернётся домой. Уйти от их вечных перепалок, дать их сосуществованию шанс на спокойствие…       Неожиданно в комнате вспыхнул свет, вырывая её из полудрёмы. Гермиона резко села в постели, едва свет осветил комнату. Тикки, стоящий у кровати, выглядел так, словно готов был исчезнуть от малейшего упрёка.       — Мисс Гермиона, Нана просит вас в детскую, — сказал он, заламывая руки.       — Что-то с ребёнком? — спросила она, голос прозвучал тише, чем ей хотелось.       — Нет, мисс, — быстро заверил Тикки, но его дрожащие уши говорили об обратном. — Но Нана говорит, что это… важно.       — Я сейчас приду, — коротко ответила Гермиона.       Она отбросила одеяло, встала с кровати и быстро накинула лёгкий халат. Отыскав на столе резинку, она на ходу собрала волосы в небрежный пучок, зевая и стараясь подавить нарастающее чувство беспокойства.       Сердце билось немного быстрее, чем обычно, но в её голове было эхо спойствия малышки, которое чуть притупляло панику. Её ноги бесшумно ступали по полу, пока она направлялась в детскую, готовясь к тому, что могло бы её ждать.       Как только она вошла, Нана повернулась к ней, её большие глаза выражали одновременно волнение и тревогу.       — Мисс, — начала эльфийка, спешно подходя к ней. — Малютка не подпускает меня к себе.       — Что? — Гермиона нахмурилась, быстро окинув взглядом комнату.       Нана заломила маленькие ручки, её голос дрожал:       — Как только я пытаюсь взять её на руки, меня откидывает вспышкой магии. А её пора кормить, мисс!       Гермиона замерла на секунду, обдумывая услышанное. Её взгляд остановился на девочке, которая лежала в своей колыбели и хмурила крошечный лоб, словно всем своим видом выражала недовольство.       — Откидывает магией? — переспросила она, подходя ближе к колыбели.       — Да, мисс, — кивнула Нана. — Это случается каждый раз, как я к ней подхожу.       Гермиона задумалась, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Она осторожно протянула руку к девочке, ожидая чего-то непредсказуемого. Вокруг колыбели мерцал слабый свет, как будто магия ребёнка оберегала её. Когда её пальцы коснулись барьера, он дрогнул, словно признав хозяйку. Девочка в ответ на её прикосновение издала тихий, почти умиротворяющий звук, и барьер исчез.       Гермиона осторожно подняла ребёнка, девочка, казалось, растворилась в её руках. Её крошечные пальчики дёрнулись, а глаза приоткрылись на мгновение, чтобы встретиться с её взглядом. Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то сместилось, как будто её мир вдруг стал немного шире.       — Всё хорошо, милая, — прошептала она.       На её удивление, девочка не заплакала. Наоборот, она немного прижалась к ней, как бы довольно вздыхая.       Нана, наблюдавшая за происходящим, раскрыла рот от удивления.       — Как же так, мисс? Она совсем не сопротивляется!       — Не знаю, — тихо ответила Гермиона, с лёгким трепетом поглаживая крошечную головку девочки. — Но, кажется, она чувствует себя со мной спокойно.       Эльфийка с трудом перевела взгляд с Гермионы на малышку.       «Может быть, это из-за того, что в ней моя магия…» — подумала Гермиона, покачивая девочку.       — Я сама о ней позабочусь, — твёрдо заявила Гермиона, прижимая ребёнка ближе.       — Но мисс… — Нана явно не была готова уступить. — А если магия снова начнёт шалить? Может быть, лучше всё-таки позвать хозяина?       Гермиона встретила её взгляд твёрдо, хотя внутри всё ещё сомневалась.       — Малфоя нет, он работает. Я справлюсь.       Она медленно опустилась в кресло-качалку у окна, не выпуская девочку из рук.       — Нана, принеси мне её бутылочку, — добавила она, мягко, но с явным намерением дать понять, что спорить бесполезно.       Эльфийка на секунду замялась, а потом, слегка поклонившись, исчезла с лёгким хлопком.       Гермиона осталась одна с ребёнком. Она смотрела на её крошечное личико, которое выглядело сейчас удивительно спокойным, и вдруг поняла, что все её страхи и сомнения куда-то исчезли.       — Что ж, кажется, что у нас нет другого пути, придётся справляться, — тихо прошептала она, улыбнувшись. — У нас всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе.       Её голос был мягким и уверенным, как будто она не только успокаивала девочку, но и саму себя.       Нана вернулась, держа в руках бутылочку, и аккуратно протянула её Гермионе.       — Мисс, её нужно покормить, а потом подержать столбиком, чтобы она выпустила воздух, — терпеливо пояснила эльфийка, словно напоминая о чём-то очевидном.       — Я знаю, Нана. Не волнуйся, ты можешь идти, — мягко, но уверенно ответила Гермиона, пытаясь скрыть свою нервозность.       Эльфийка коротко поклонилась и исчезла с лёгким хлопком, снова оставляя Гермиону наедине с малышкой.       Она осторожно устроила девочку на своих руках, проверяя, удобно ли та лежит. Несмотря на то, что Гермиона однажды уже кормила маленького Джеймса, сына Гарри, это всегда был чей-то ребёнок, а не тот, за которого она несёт реальную ответственность. Лёгкое волнение всё равно не покидало её.       — Ну что, маленькая Айвори, ты готова? — прошептала она, проводя соской от бутылочки по крошечным губам девочки.       Малышка приоткрыла рот и тут же ухватилась за соску. Она начала сосать с таким усердием, что по комнате раздались характерные чмокающие звуки.       — Кажется, ты голодная, — с лёгкой улыбкой сказала Гермиона, наблюдая за девочкой.       Её маленькие пальчики слегка дёрнулись, будто малышка хотела ухватиться за что-то, но ещё не знала как. Гермиона уловила этот жест и осторожно поднесла свою ладонь к её ручке. Девочка крепко ухватилась за её палец, что вызвало у Гермионы неожиданную волну тепла.       — Ты такая сильная, — тихо сказала она, её голос стал почти шёпотом.       В какой-то момент Гермиона поймала себя на мысли, что так было всегда — в присутствии этой маленькой леди все её тревоги и раздумья словно растворялись в воздухе. В эти минуты всё казалось удивительно простым и правильным: она, ребёнок и тишина, мягко укутывающая их в свой спокойный, почти нереальный мир.       Закончив кормление, Гермиона осторожно подержала девочку вертикально, позволив ей выпустить воздух. Малышка, как и ожидалось, оставила несколько капель молока на её плече, но Гермиона лишь мягко улыбнулась.       — Ну вот, молодец, — тихо сказала она, аккуратно вытирая плечо салфеткой.       Малышка, сытая и довольная, расслабилась в её руках. Гермиона приступила к укачиванию, медленно покачивая её из стороны в сторону. Девочка, словно только этого и ждала, сонно зажмурила глазки и начала тихо посапывать.       — Вот и умница, — прошептала Гермиона, продолжая её качать, пока дыхание малышки не стало ровным и глубоким.       Выждав несколько минут, чтобы убедиться, что девочка крепко уснула, Гермиона осторожно переложила её в колыбель, поправила одеяльце и убедилась, что всё вокруг в порядке.       Перед тем как покинуть детскую, она обратилась к Нане и Тикки, которые появились и стояли неподалёку, с вниманием наблюдая за ней.       — Обещайте, что позовёте меня, как только она проснётся, — попросила она с серьёзным видом.       — Конечно, мисс Гермиона, — в унисон ответили эльфы, низко кланяясь. Нана добавила: — Тикки сразу принесёт вам весточку.       — Спасибо, — кивнула Гермиона, слегка улыбнувшись.       Когда Нана и Тикки покинули комнату, Гермиона ещё раз посмотрела на мирно спящую девочку. Она осторожно прикрыла двери, чувствуя, как в душе разгорается тёплое, почти трепетное чувство.       — Ты даже не представляешь, как сильно меняешь меня, малышка, — прошептала она, её голос был полон нежности.       Этот момент был простым, но он навсегда останется в её памяти как начало чего-то нового.

***

      Она вставала к малышке ещё дважды за ночь. Утром Гермиона чувствовала себя совершенно измотанной: веки тяжёлые, голова будто наполнена ватой. Каждое движение давалось с трудом, как будто её тело противилось даже мысли о том, чтобы начать новый день. Но среди этой усталости она всё же отметила один небольшой плюс — ей ни разу не приснился Малфой. Это была крошечная, но значимая победа.       Магия малышки всё ещё упорно не подпускала к себе Нану. Эльфийка тихо вздыхала и неодобрительно хмурила лоб, но не могла ослушаться волшебного барьера. А это означало только одно: Гермионе пришлось самостоятельно осваивать навыки ухода за младенцем.       — Мисс, держите её аккуратнее! — строго говорила Нана, когда Гермиона пыталась завернуть девочку в пелёнку.       Но всё шло не так. Каждый раз, когда Гермиона пыталась зафиксировать одну ручку, другая тут же выскальзывала с удивительной ловкостью, словно ребёнок был маленьким акробатом. Ножки тоже не отставали, вырываясь на свободу так, будто малышке нравилось дразнить свою неопытную няню.       «Это не ребёнок, а мастер побега», — думала Гермиона, чувствуя, как пот выступает на её лбу.       — Это сложнее, чем кажется, — пробормотала Гермиона, наматывая пелёнку на ребёнка, словно пыталась уловить ускользающую рыбу.       Нана неодобрительно поджала губы, но продолжала терпеливо объяснять:       — Сначала правая ручка, потом левая, мисс. Заворачивайте плотнее, но аккуратно, чтобы не было слишком туго.       Гермиона вздохнула и снова принялась за дело. Но как только ей казалось, что всё получилось, малышкина ножка торжественно выскальзывала из пелёнки, как будто дразня её.       — Айвори, пожалуйста, побудь спокойной хоть минуту, — взмолилась она, глядя на девочку.       — Мисс, малышка не понимает ваших просьб. Ей нужно тепло и комфорт, а не разговоры, — ворчливо заметила Нана, сложив руки на груди.       — Да уж, спасибо за поддержку, Нана, — сухо ответила Гермиона, закатывая глаза.       Спустя ещё несколько неудачных попыток и с парой выдохов, полных усталости, ей наконец удалось справиться.       — Ну, кажется, получилось, — с облегчением сказала Гермиона, глядя на довольное личико, выглядывающее из пеленок.       — Лучше, чем ничего, мисс, — кивнула Нана, внимательно осматривая свою «ученицу». — Но вам ещё нужно практиковаться.       — Это точно, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как мышцы рук и спины натянулись от непривычной нагрузки.       Когда она посмотрела на Айвори, та лежала, спокойно посапывая, словно нарочно демонстрируя, что всё это было пустяком. Гермиона хмыкнула, слегка коснувшись кончика носа девочки пальцем.       — Ты победила, малышка. Но только на сегодня, — с улыбкой сказала она, садясь на кресло, чтобы немного передохнуть.       В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Джанос. Его внимательный взгляд скользнул по Гермионе, затем задержался на Нане, а после — на девочке.       — Что у вас здесь происходит? — с лёгкой долей любопытства спросил он.       Гермиона, не поднимаясь с кресла, устало вздохнула:       — Кажется, малышка не хочет подпускать к себе Нану. Она… установила какой-то барьер вокруг колыбели.       Джанос приподнял бровь и подошёл ближе. Он внимательно осмотрел пространство вокруг ребёнка, а затем чуть кивнул, словно подтверждая что-то для себя.       — О, значит, мы имеем первые признаки магических всплесков, — произнёс он, в его голосе слышалась неподдельная радость. — Это очень и очень хорошо.       Гермиона приподнялась в кресле, глядя на Джаноса с сомнением:       — Хорошо? Но… она же совсем кроха. Разве такие всплески не опасны?       — Напротив, мисс Грейнджер, — ответил Джанос, слегка улыбнувшись. — Это говорит о том, что её магический потенциал растёт и развивается. Обычно подобное проявляется лишь ближе к трём годам, а здесь… Не стоит забывать о том, что в ней большая часть вашего магического потенциала. Удивительное развитие.       — Удивительное, но утомительное, — пробормотала Гермиона, наклоняя голову набок, чтобы расслабить шею. — Ночью она целый час отказывалась подпускать к себе Нану.       Слова Джаноса застряли в её голове, отзываясь эхом. Она смотрела на малышку, пытаясь осознать, что именно означает это «удивительное развитие». С одной стороны, это было невероятно — видеть, как магия проявляется так рано. Но с другой стороны, мысль о том, что она невольно причастна к этому, пугала её.       «Я ли дала ей это? А если она не сможет справиться?» — мысли роились в её голове, но Джанос уже продолжал говорить.       — Дети иногда выбирают себе «безопасных взрослых», — сказал он, задумчиво наблюдая за малышкой. — Возможно, вы для неё сейчас — главный источник комфорта и защиты.       Гермиона замерла, обдумывая его слова.       — Неужели это так просто? — слабо улыбнулась она, пытаясь осмыслить неожиданное доверие ребёнка.       Джанос посмотрел на неё и слегка кивнул:       — Простота часто оказывается более значимой, чем сложные объяснения, мисс Грейнджер. Ребёнок чувствует вашу искренность. А её барьер — это всего лишь отражение её природного инстинкта защищаться.       Нана, которая стояла в стороне, робко вмешалась:       — Но что же делать мне?       Джанос бросил быстрый взгляд на эльфийку, затем снова повернулся к Гермионе:       — Обучить мисс Грейнджер уходу за детьми и ждать, когда девочка опустит свой барьер.       — Спасибо, Джанос, за советы, — тихо произнесла Гермиона, чувствуя, как её напряжённое тело сдаётся усталости. Она бросила взгляд на Нану, стоявшую с чуть нахмуренным, но заботливым выражением лица. — И тебе, Нана. Не знаю, что бы я делала без тебя.       Эльфийка слегка поклонилась, но в её взгляде промелькнула гордость.       — Мы ещё успеем вас всему научить, мисс, — пробормотала она, направляясь к выходу вслед за лекарем.       «Только никаких сновидений», — промелькнула в её сознании мысль, прежде чем она задремала.

***

      Детская комната была тихой и умиротворённой, словно пропитана особым волшебством. Гермиона осторожно ходила по ней, не спеша, изучая каждый уголок. Её взгляд скользил по деталям: мягкие пастельные тона стен, небольшая полка с книжками, аккуратно сложенное покрывало на кроватке с изящным узором. Девочка мирно спала в своей колыбели, её тихое, ровное дыхание наполняло пространство тёплой гармонией.       Гермиона замерла у окна, глядя, как дневной свет мягко пробивается сквозь шторы. Она задумалась, а затем вдруг озарилась новой идеей.       — Тикки! — позвала она.       С лёгким хлопком перед ней появился эльф. Его большие глаза, как всегда, выражали смесь преданности и лёгкого беспокойства.       — Да, мисс Гермиона?       — Мне кажется, здесь нужно немного переставить мебель, — начала она, повернувшись к нему. — Поставить кресло поближе к колыбели, а у окна разместить небольшую кровать.       Тикки нахмурился, его ушки слегка дрогнули.       — Мисс, Тикки не уверен, что хозяин одобрит такие перемены…       — Не волнуйся, — улыбнулась Гермиона, с уверенностью, которой, кажется, хватило бы, чтобы убедить кого угодно. — Это гораздо практичнее. Зачем каждый раз бегать из комнаты в комнату, если можно всё упростить?       Эльф почесал затылок, затем, взглянув на её решительное лицо, склонился в знак согласия.       — Как пожелает мисс.       Словно по волшебству, мебель начала мягко двигаться. Кресло, словно послушный питомец, переместилось ближе к колыбели. У окна материализовалась небольшая кровать с аккуратно заправленным одеялом. Гермиона удовлетворённо оглядела результат, уверенная, что теперь всё гораздо удобнее.       — Прекрасно! — воскликнула она, проходя вдоль комнаты, чтобы ещё раз проверить, всё ли на своих местах.       Её взгляд случайно упал на табличку у входа. Надпись гласила: «Малфой». Гермиона на секунду нахмурилась, затем её лицо прояснилось.       — Тикки, принеси мне перо и чернила, пожалуйста.       Эльф кивнул, исчез, а через мгновение вернулся с изящным пером и флаконом чернил.       Гермиона взяла перо, обмакнула его в чернила и, слегка улыбнувшись, добавила к табличке несколько слов: «Амелия Айвори».       Как только она поставила последнюю букву, в комнате началось нечто волшебное. Стены, изначально окрашенные в пастельные тона, начали медленно менять цвет, становясь нежно-розовыми с лёгким серебристым переливом. Занавески обрели мягкий перламутровый блеск, а полог над кроваткой украсился крошечными звёздами, сверкающими при малейшем движении света.       — Ого… — выдохнула Гермиона, отступая на шаг и осматривая преображённое помещение.       Тикки, стоящий рядом, издал тихий восторженный вздох.       — Мисс Гермиона сделала комнату ещё красивее… — прошептал он, глядя на неё с благоговением.       Гермиона улыбнулась, оглядывая комнату.       — Это сделала не я, Тикки. Кажется, это была задумка того, кто обустраивал детскую. Комната просто откликнулась на изменения.       Эльф закивал, явно соглашающийся с её словами.       Она снова обернулась к девочке, которая мирно спала, окружённая новым, волшебным уютом. Её маленькие ручки едва виднелись из-под одеяльца, а лицо казалось таким безмятежным, что Гермиона невольно почувствовала тепло в груди.       — Амелия Айвори Малфой, — тихо произнесла она, мягко улыбаясь. — Надеюсь, тебе здесь будет хорошо.       Комната словно отвечала на её слова лёгким мерцанием звёзд на пологе кроватки, добавляя этой картине ещё больше волшебства.

***

      Приближалось время возвращения Малфоя домой. Гермиона ловила себя на мысли, что одновременно ждёт этого момента и боится его. Эта неделя оказалась странной, насыщенной, словно дом, в котором она жила, ожил и наполнился совершенно неожиданными для неё эмоциями.       Во-первых, Малфой. Всё, что она узнала о нём за последнее время, никак не укладывалось в её привычное представление. Её годами сформированный образ высокомерного аристократа, сноба и бывшего врага начал рушиться.       Его отношения с ребёнком, редкие, но искренние проявления нежности и уязвимости — всё это заставляло её задуматься. Малфой, которого она знала, и Малфой, живущий под этой крышей, оказались двумя разными людьми, и от этого открытия становилось тревожно.       Во-вторых, девочка. Гермиона никак не ожидала, что забота о ребёнке сможет принести ей радость. Она пыталась отрицать, что эта роль что-то значит для неё, но чем больше времени она проводила с малышкой, тем сильнее убеждалась, что её сердце уже привязалось к ребёнку.       Гермиона также пыталась отрицать, что забота о малышке стала для неё чем-то важным, но с каждым днём она всё глубже понимала, что именно это помогло ей почувствовать себя живой в этом доме. Её тяготила сама ситуация с отпечатком, но в то же время она находила утешение в этой тихой, почти трогательной близости с ребёнком.       Она чувствовала, как в её сердце зарождается что-то большее, чем просто привычка или привязанность. Это было тепло, которое разливалось по всему телу, заполняя пустоту, что так долго тяготила её. Рядом с девочкой она ощущала покой, тот самый покой, которого ей так давно не хватало. И пусть этот дом оставался чужим, а её сосуществование с Малфоем напоминало нейтральное перемирие, малышка стала для неё настоящим островком радости.       Гермионе даже казалось, что у неё получается втянуться в этот изматывающий график вынужденного материнства. Засыпая в кровати, которая теперь стояла в детской, она вскакивала, как только слышала малейший шорох из колыбели. Словно это стало одним из её основных инстинктов, как дышать.       Девочка, казалось, была довольна. Едва научившись улыбаться, она теперь всегда, завидев Гермиону, расплывалась в широкой, беззубой улыбке, от которой у Гермионы с трепетом щемило сердце.       Во время пеленания Гермиона замечала, как малышка изменилась за последние недели. От того крохотного, почти прозрачного «скелетика», каким она была при рождении, уже мало что осталось. Её щёчки округлились, кожа порозовела, а движения стали менее хаотичными. Она всё ещё была маленькой и хрупкой, но уже приобретала те самые мягкие, милые черты младенца, которые вызывали умиление.       Сейчас девочка с увлечением рассматривала свои маленькие ручки, сжимала и разжимала пальчики, будто изучая их возможности. Гермиона не могла не отметить, как малышка начала следить глазами за её движениями, словно понимая, что она рядом. Иногда девочка пыталась потянуться к её лицу, и Гермиона с улыбкой подставляла щёку, позволяя малышке осторожно коснуться её пальчиками.       — Ты уже такая сообразительная, — мягко говорила Гермиона, глядя на её сосредоточенное личико.       Она заметила ещё одну перемену: девочка стала чаще издавать звуки, похожие на «гу», «агу» и что-то между смешком и ворчанием. Гермиона с радостью повторяла эти звуки, ведя «диалог» с ребёнком.       — Ну что, Айвори, как у нас дела сегодня? — спросила она с улыбкой, глядя, как малышка тянет ручки к её лицу.       Гермиона также видела, как девочка всё увереннее держит голову. Пусть она ещё не могла долго её удерживать, но старания малышки вызывали у неё восторг.       — Ещё немного, и ты будешь держать её, как настоящая чемпионка, — подбадрила она, осторожно поддерживая её головку рукой.       В такие моменты она забывала обо всём: о прошлом, о своих страхах и даже о предстоящей встрече с Малфоем. Был только этот момент, наполненный теплом и умиротворением.       Но как только она начинала думать о нём, внутри снова поднималась волна беспокойства. Его взгляд, иногда слишком проницательный, заставлял её теряться. Её размышления об их вынужденном сосуществовании вызывали смешанные чувства. Она понимала, что для него это было таким же испытанием, как и для неё.       Однако именно девочка стала тем связующим звеном, которое делало это испытание хоть немного легче. Гермиона не знала, как отреагирует Малфой, когда узнает, насколько сильно она уже привязалась к ребёнку. Её это пугало.       — Ты, наверное, думаешь, что всё слишком сложно, да? — сказала она, глядя на малышку, которая весело ворочала головкой. — Но знаешь что? Иногда сложности помогают понять, кто ты есть и что ты на самом деле чувствуешь.       Эти слова прозвучали больше для неё самой. Потому что с каждым днём она всё отчётливее осознавала: эта малышка стала частью её жизни. И даже если всё закончится завтра, даже если Малфой потребует, чтобы она ушла, она уже не сможет забыть это чувство тепла, заполнившее пустоту внутри неё.

***

      Гермиона сонно сидела в кресле возле колыбели, чувствуя, как усталость постепенно обволакивает её. Комнату окутывала мягкая тьма, которую лишь слегка рассеивал свет бра на стене. В её руках маленькая Айвори уже практически спала, но упрямо продолжала пить молоко из своей бутылочки, едва слышно посапывая.       Гермиона с трепетом наблюдала за малышкой, её лицо расслабилось в слабой улыбке. Этот момент казался ей удивительно спокойным, почти волшебным. Она поднесла руку и осторожно поправила уголок пелёнки, но вдруг заметила, как из-под ткани выскользнула крошечная ножка.       — Что ж, кажется, навык пеленания у меня всё ещё хромает, — тихо прошептала она, улыбнувшись, и едва слышно засмеялась, глядя на это забавное проявление упрямства.       Её мягкий смех быстро растворился в тишине, но вдруг она услышала приглушённый звук у входа в детскую. Её взгляд медленно поднялся к двери, и сердце едва заметно дрогнуло. В открытых дверях, в полумраке коридора, стоял Малфой.       Он молча наблюдал за происходящим, облокотившись плечом о дверной косяк. Его строгий костюм был слегка помят, поверх небрежно накинута мантия. Упрямые черты его лица выражали что-то между усталостью и задумчивостью.       Гермиона замерла, на мгновение забыв, что держит в руках ребёнка. Их взгляды встретились, и время, казалось, остановилось. Она не могла понять, что больше поражает её — его неожиданное появление или то, что он выглядел таким… реальным.       Малфой тоже не двигался. Его холодный взгляд скользнул по комнате, как будто он проверял, всё ли здесь на своих местах, а затем снова вернулся к Гермионе. Она почувствовала, как её пальцы непроизвольно сжали бутылочку, когда она неожиданно для самой себя улыбнулась ему.       На его лице мелькнула странная эмоция, которую она никак не могла расшифровать. Это был не привычный холод и не раздражение — что-то мягкое и почти неуловимое, прежде чем он снова надел свою маску безразличия.       Малфой замер, прищурившись, словно решая, стоит ли что-то сказать или сделать. Но вместо этого он слегка качнул головой, а затем, с явной осторожностью, прикрыл дверь детской.       Гермиона осталась сидеть, глядя на закрытую дверь, чувствуя, как её мысли смешиваются с усталостью. «Это было наяву? Или моё сознание снова играет со мной?»       Она отвела взгляд, осознав, что Айвори уже уснула. Осторожно убрав пустую бутылочку, Гермиона осторожно уложила девочку в колыбель, поправила пелёнки и на мгновение задержалась, глядя на крошечное личико.       — Спи спокойно, малышка, — тихо прошептала она, проводя рукой по её мягким волосам.       Затем, укрыв девочку, Гермиона выключила бра и, оставив комнату в полной темноте, опустилась на кровать у окна. Засыпая, её мысли возвращались к взгляду Малфоя, к тому странному моменту, который казался слишком реальным, чтобы быть фантазией.