Глава 38

      Гермиона шла по длинному коридору, где мягкий свет от магических светильников ложился на мраморные стены. Шуршание пышной юбки вечернего платья слегка гипнотизировало. Она чувствовала себя невероятно красивой и уверенной.        Её настроение лишь слегка было приглушено тем фактом, что официально на бал они с Драко прибыли по отдельности. Но его взгляд, перед тем как они разошлись, говорил о многом. И алый галстук на шее, в тон её платью, был тому доказательством. К чёрту официоз… Всем, кто их знает, и так будет всё ясно, как белый день.       Но всё же этот вечер был долгожданным — встреча с Гарри, Джинни, Полумной и Невиллом. Именно этого ей не хватало все последние месяцы, проведённые в изоляции.       Она только начала представлять, как поднимет бокал за друзей, когда резкий, гневный голос прорезал тишину:       — Гермиона Грейнджер!       Она резко остановилась и обернулась. Из дальнего конца коридора к ней уверенно приближался Рон. Его рыжая макушка была заметна издалека, а лицо пылало от гнева.       — Рон? — удивлённо произнесла она, махнув ему рукой. Но её радость угасла, как только она заметила его взгляд.       Он подошёл ближе, сверля её глазами, наполненными злостью.       — Что это всё значит? — процедил он, останавливаясь прямо перед ней.       — Я тоже рада тебя видеть, — спокойно ответила она. — Но, если честно, я не понимаю, о чём ты.       — О том, что ты творишь! — он почти прошипел, не обращая внимания на её сдержанный тон. — Ты живёшь с ним под одной крышей? Играешь в счастливую семейку с этим аристократичным ублюдком? Как давно это началось?       Её лицо напряглось, а губы сжались в тонкую линию.       — Рон, ты пьян? — спросила она, почувствовав запах спиртного.       — Я не пьяный! — выпалил он, едва не спотыкаясь о слова. — Я просто пытаюсь понять, что происходит! Ты с Малфоем? Ты с ним?       — Это не твоё дело, — спокойно, но твёрдо ответила она.       Его глаза сверкнули.       — Не моё дело? Ты издеваешься? — он шагнул ближе, его лицо почти касалось её. — Я имею право знать, Гермиона!       — Право? — она впервые подняла голос, в её глазах зажглись искры. — Ты потерял это право, Рон, в тот момент, когда мы расстались. Напомнить, почему?       Его лицо покраснело ещё сильнее.       — Сколько раз мне нужно говорить, что я сожалею? — прохрипел он. И, несмотря на его слова, тон говорил ясно, что он, конечно, не сожалеет. — Это ты оттолкнула меня! Ты отдалилась! А теперь… теперь ты с Малфоем?       — Я не обязана перед тобой объясняться, — отрезала она, отвернувшись, чтобы уйти.       Но он схватил её за руку. Его хватка была крепкой и болезненной.       — Ты можешь уйти к кому угодно, но только не к нему! — прогремел он, его голос звучал срывающимся рыком. — Кто дал тебе право предавать всё, за что мы боролись?       Она попыталась вырваться, но он продолжал держать её.       — Ты уже раздвинула перед ним ноги? — холодно бросил он, и эти слова обрушились на неё, как удар.       Она застыла, не веря, что он это сказал. Её лицо побелело, а потом вспыхнуло гневом.       — Ты… отвратителен, Рон, — прошептала она, но в её голосе звучала сталь.       — Не больше, чем ты… — пошатнулся Уизли. — Это же нужно так себя не уважать, чтобы связаться с пожирателем смерти… С этой гнидой в человеческом обличии.       Она резко выдернула руку и сделала шаг назад.       — Хватит! — её голос прозвучал так громко, что эхом отразился от стен. — Ещё одно слово о нём — и ты пожалеешь!       Гермиона повернулась и, стараясь сохранить самообладание, пошла дальше по коридору. К её шоку, у этой сцены был свидетель — и, по совместительству, главный персонаж конфликта:

      Малфой.

      Он стоял, прислонившись к стене, с бокалом шампанского в руке. Лицо выражало смесь холодного безразличия и лёгкой насмешки, его глаза смотрели за плечо Гермионы на взбешённого Рона.       — Ты не имеешь права затыкать мне рот… — звучали гневные слова за её спиной. — Отойди от него сейчас же!       Гермиона решительно подошла к Драко. Её сердце готово было выпрыгнуть из груди, но она не позволяла себе медлить.       — За права и желания Гермионы Грейнджер, — произнесла она, выхватив бокал из его руки и развернувшись к ошалевшему Рональду.       Она подняла бокал чуть выше, посмотрела ему в глаза и, развернувшись к Драко, залпом осушила фужер. Он слегка приподнял бровь, но не проронил ни слова.       Тогда Гермиона зажала в ладони тонкую ножку фужера. Пальцы другой руки дрожали, но она протянула ладонь и, прежде чем осознала, что делает, мягко провела пальцами по щеке Драко.       Его глаза цвета жидкого серебра встретились с её взглядом. Они выражали лёгкое удивление, но оставались сосредоточенными, будто он пытался разгадать её намерения.       А потом, на одном дыхании, она наклонилась и поцеловала его.       Это не было нежный касанием. Поцелуй был решительным, быстрым, отчаянным. Порыв, вызов, исповедь — всё это читалось в одном движении. Её губы накрыли его, требовательно, горячо.       Драко замер. Всего на миг.       А затем — ответил, перехватывая инициативу. Ладонь скользнула по ее спине, вторая лягла на талию. Губы были уверенными, жадными, его дыхание смешалось с её. Она тонула чувствуя их тепло, утопая в тяжести момента, в нём. Его движения были осторожными, но уверенными.       Когда она отстранилась, её дыхание сбилось.       Она обернусь через плечо, ожидая увидеть лицо Рона, и почувствовала прилив удовлетворения, обнаружив, что он исчез.       — Закуски уже подали? — спросила она чуть охрипшим, но почти непринуждённым тоном.       Драко смотрел на неё, всё ещё пытаясь осознать произошедшее.       — Ты сошла с ума, — наконец, сказал он.       — Я знаю, — коротко ответила Грейнджер. — Встретимся позже. Я проголодалась.       Он выдержал её взгляд ещё секунду, а затем отступил, и Гермиона прошла мимо, лишь задев его подолом платья.

***

      Гермиона старалась не думать о последствиях своего поступка, когда вошла в бальный зал. Её сердце всё ещё билось немного быстрее, чем обычно, но снаружи она сохраняла невозмутимый вид. Зал был наполнен светом парящих свечей, переливающимся в такт чарующей музыке, под которую элегантно одетые гости кружились в танце.       Она сразу увидела Гарри и Джинни у одного из столиков. Они заметили её одновременно, радостно махнув рукой. Увидев их, Гермиона почувствовала лёгкое облегчение и направилась в их сторону, но вдруг чья-то рука мягко коснулась её локтя.       — Гермиона? Это действительно ты? — раздался низкий, чуть хрипловатый голос с характерным акцентом.       Она обернулась и замерла, увидев Виктора Крама. Его тёмные глаза смотрели на неё с теплотой, а сдержанная улыбка подсвечивала его лицо. Он почти не изменился с тех времён, как они танцевали вместе на рождественском балу или на свадьбе Флёр и Билла. Лишь черты лица стали чуть резче, а в осанке появилось больше уверенности.       — Виктор! — удивлённо и радостно произнесла она. — Что ты здесь делаешь?       — Меня пригласили. Старые связи с Министерством магии и праздник международного единства… — коротко пояснил он, слегка пожал плечами, словно это не имело значения. — Не хотел идти, но сейчас рад, что пришёл.       Он внимательно осмотрел её с головы до ног, и Гермиона почувствовала, как в груди рождается лёгкая неловкость.       — Ты выглядишь… потрясающе, — сказал он искренне, его взгляд остановился на её глазах.       — Спасибо, — Гермиона почувствовала, как её щёки слегка порозовели, но улыбнулась в ответ. — Ты тоже выглядишь… хорошо.       Виктор, чуть наклонив голову, сделал шаг ближе.       — Позволишь пригласить тебя на танец?       Гермиона на мгновение замешкалась. Взгляд её скользнул в сторону Гарри и Джинни, которые явно наблюдали за сценой с лёгким интересом. Но Виктор смотрел на неё так искренне, что она не смогла отказать.       — Конечно, почему бы и нет?       Он протянул руку, и Гермиона осторожно вложила в неё свою ладонь. Его пальцы были тёплыми, а прикосновение — бережным. Виктор повёл её на середину зала, где мелодия только что сменилась на более медленную и нежную.       — Ты всё ещё великолепно танцуешь, — сказала Гермиона, почувствовав, как легко он ведёт её в танце.       — Ты всё ещё великолепно выглядишь, — ответил он шёпотом.       Гермиона с трудом удержала улыбку. Танцевать с ним было легко, как и много лет назад. Его движения были такими же уверенными, а взгляд — таким же внимательным.       — Я скучал по этим моментам, — произнёс Виктор, глядя ей прямо в глаза. — Ты всё такая же очаровательная.       Гермиона хотела ответить что-то лёгкое, может, даже поддеть его в шутку, но не смогла. Что-то в его словах было таким искренним, что она на мгновение потеряла дар речи.       — Спасибо, Виктор, — наконец сказала она, отведя взгляд. — Это… приятно слышать.       Его рука, лежащая на её талии, чуть напряглась, но он не произнёс больше ни слова. Вместо этого они продолжали кружиться в танце, а Гермиона невольно ощущала, как её прошлое и настоящее сталкиваются в этом неожиданном, но удивительно тёплом моменте.       Но её внимание внезапно привлекло движение сбоку. Она поймала взгляд Малфоя. Он стоял в тени у края зала с бокалом в руке и неотрывно смотрел на неё. Его лицо казалось невозмутимым, но в серебристых глазах мелькнуло что-то острое.       Он пытался держать себя в руках, но внутри кипел целый ураган эмоций. Гермиона Грейнджер, которая совсем недавно осмелилась поцеловать его, теперь кружилась в танце с другим мужчиной. Её смех, её улыбка, её лёгкость — всё это раздражало его. Но больше всего раздражало то, как она смотрела на Крама: с искренней теплотой и вниманием.       «Какого чёрта здесь делает этот болгарин?» — мысленно задал себе вопрос Драко, но ответа не находил.       Тем временем Виктор продолжал говорить, слегка наклоняясь к Гермионе, и что-то шептал ей на ухо. Она смеялась, лёгкая и расслабленная, словно вся недавняя напряжённость исчезла. Малфой стиснул зубы, пытаясь подавить это глупое, необъяснимое чувство.       Гермиона ощущала взгляд Малфоя, словно его глаза жгли ей спину, но намеренно избегала смотреть на него. Её мысли были путаны. Она понимала, что танцует с Виктором, но её разум постоянно возвращался к тому моменту в коридоре. К поцелую. К Драко.       Но затем музыка закончилась, и Виктор мягко отпустил её руку.       — Спасибо, Гермиона. Это был прекрасный танец, — сказал он, склоняясь в лёгком поклоне.       — И тебе спасибо, Виктор, — ответила она, её голос был немного тише, чем обычно.       Драко стоял в тени, стараясь слиться с обстановкой, но сам едва понимал, зачем остался в этом зале. Он не любил балы, их пышность раздражала его, а толпы людей утомляли. Но теперь он смотрел на неё. На Гермиону.       Когда она кружилась в танце с Виктором Крамом, это зрелище заставляло внутри него закипать странное, неосознанное чувство. Он пытался убедить себя, что это просто раздражение.       Раздражение из-за её легкомысленности. Из-за того, что она могла так легко улыбаться, словно ничего в её жизни не изменилось. Но чем дольше он наблюдал за их танцем, тем сильнее ощущал, что дело не в этом.       «Ты совсем спятил, Малфой», — думал он, делая глоток из бокала. Но даже вино не смогло утолить этот горький привкус в его душе.       Гермиона продолжала стоять рядом с Крамом, она смеялась, её волосы мягко колыхались при каждом движении, а взгляд был полон той теплоты, которую она дарила Виктору. Она не смотрела на Драко. И, возможно, это бесило его больше всего.       «Почему я так зациклился на ней?» — он вновь задал себе вопрос, но ответа не нашлось. Вместо этого перед глазами всплыл тот поцелуй. Её взгляд перед тем, как она решилась. Слишком смелый, слишком решительный. Он снова будто ощущал тепло её губ, запах её волос, и это пробудило в нём странное ощущение — смесь гнева и… желания.       Тем временем Крам начал о чём-то с ней говорить, его рука всё так же лежала на талии Гермионы, и это выворачивало Драко изнутри. Малфой невольно стиснул бокал, когда Крам наклонился ближе и что-то сказал Гермионе. Она засмеялась, а её лицо озарилось тем выражением, которое он раньше никогда не замечал.       «Почему я вообще на это смотрю?» — Драко отвёл взгляд на мгновение, но в следующий миг снова вернулся к ним глазами.       Он был обескуражен и осознавал, что наблюдает за ней с ревностью.       «Ревностью», — это слово эхом отозвалось в его сознании, и он почувствовал, как мышцы напряглись.       Гермиона наконец повернула голову, уловив его взгляд. Она замерла, словно на секунду потеряла равновесие. Малфой смотрел на неё так, словно видел впервые.       Её сердце заколотилось сильнее. Этот взгляд как будто обнажал её мысли, заставляя вспомнить каждый момент, связанный с ним. Но она отвернулась, пытаясь сосредоточиться на Викторе.       Малфой заметил этот жест, и это вновь укололо его. «Она отвернулась», — мелькнуло в голове, он сделал глубокий вдох и заставил себя оставаться на месте.       Но наконец она отошла от Виктора и повернула к нему голову, снова встречаясь глазами.       «Какого чёрта, Грейнджер?» — подумал он, глядя на неё, но слова так и остались несказанными. Вместо этого он отвернулся и сделал вид, что полностью поглощён своим бокалом, оставляя её теряться в своих мыслях.

***

      — У Малфоя такой чудесный галстук, — многозначительно заметила Джинни, когда Гермиона, наконец, подошла к ней с бокалом в руке.       — Не начинай, — вспыхнула Гермиона, резко дёрнув подбородком. — Не время и не место.       Джинни приподняла бровь, но кивнула, отхлебнув пунша.       — А где Гарри? — поспешила сменить тему Гермиона, осматривая зал.       — Мой братец снова накидался… — с притворной усталостью ответила Джинни. — Они с Невиллом уволокли его в какой-то закуток. Надеюсь, подальше от людей.       — Опять Рон… — пробормотала Гермиона, слегка сжав губы. — Ты знаешь, минут двадцать назад он устроил мне скандал прямо в коридоре.       — О, чёрт, — всплеснула Джинни, прикрыв рот рукой. — Это, наверное, потому что он случайно услышал наш разговор с Гарри. Мы обсуждали ежегодный пикник… ну, ты знаешь. И возник вопрос — стоит ли приглашать Драко. Всё-таки это семейное и для друзей, а ты теперь… ну, ты с ним связана. И с его малышкой.       — Уже не важно, — тихо ответила Гермиона. — Он бы всё равно сорвался. Позже, раньше — без разницы.       — Но по поводу пикника — всё в силе, — мягко добавила Джинни. — Если ты уговоришь Малфоя наведаться к нам ещё на денёк — мы будем только рады. Тебе, конечно, больше, но всё же.       — Не знаю… — Гермиона поджала губы. — Там будет много народу. Ему это не понравится… Но я спрошу.       — Я видела, как ты танцевала с Крамом, — прищурилась Джинни. — Он тебе больше не пишет?       — Нет. Но после танца он попросил… ну, вроде… выпить кофе. Когда у меня найдётся время. — Гермиона пожала плечами.       — Здесь, на балу? — удивилась Джинни.       — Нет, на неделе. В Лондоне. Совсем буднично, ничего особенного.       — Это исключено! — раздался голос, от которого у Джинни брови взлетели вверх. Пэнси появилась рядом, как по волшебству, и жеманно поправила локон за ухо.       — Паркинсон, какого чёрта?! — закашлялась Джинни, чуть не поперхнувшись пуншем.       — Забини, — невозмутимо поправила Пэнси, кивнув Гермионе и подмигнув. — Не стоит давать мужчине ложную надежду, если не собираешься провести с ним ночь. Это жестоко.       — Он мой друг, совсем как Гарри, — возразила Гермиона. — Мы давно знакомы. Это просто кофе.       — Поттер — это другое, — отрезала Пэнси. — Вы с ним выросли бок о бок. А Крам… Крам смотрит на тебя, как голодный охотник. И, между прочим, не на твои умственные способности.       — Как ни странно, но я согласна с Пар… миссис Забини, — неохотно вставила Джинни, покосившись на Гермиону.       — Вы обе сошли с ума. — Гермиона закатила глаза. — Всё, я пошла поищу закуски. И, может, найду Драко — ему бы тоже не помешало поесть. Мы так и не ужинали.       Она развернулась и пошла прочь, оставив подруг в лёгком ошеломлении.       — Он уже Драко? — прошептала Джинни, уставившись на Пэнси. — С каких пор она печётся о его приёмах пищи?       — Магия и волшебство, — с таинственным видом проговорила Пэнси, потягивая пунш.       — Они… вместе?       — Ещё нет. — Пэнси пожала плечами. — Но это вопрос времени.       — Святой Мерлин… — прошептала Джинни. — Знаешь, у меня была шальная мысль их свести. Но они, похоже, и без меня справились.       — Не-а, сами они могут только фигнёй страдать, — с самодовольной улыбкой отозвалась Пэнси. — Пока ты размышляешь, я действую.       Она плавно развернулась на каблуках и с театральным видом уплыла в толпу, оставив Джинни задумчиво смотреть ей вслед.

***

      Воздух был насыщен ароматом выпечки, пряностей и чего-то ванильно-ягодного. Музыка лилась откуда-то сверху: затейливые скрипичные трели сменялись лёгким джазовым ритмом. Магические фонарики парили под потолком, отбрасывая на стены мягкие блики.       Фуршетный стол тянулся вдоль одной из стен — покрытый светлой скатертью с золотыми кистями, он ломился от изысканств: башенки из канапе, тарталетки с лососем и авокадо, шоколадные фонтаны, миниатюрные безе в форме лилий, маленькие бутылочки тыквенного сидра, тонкие хрустальные бокалы с огненным виски и фруктовым пуншем. У стола сновали официанты в чёрно-белой форме с крошечными заколдованными подносами, летающими рядом.       Гермиона, сбросив напряжение, плюхнулась на стул у края фуршета. В руке у неё была фарфоровая тарелка, на которой лежало всего по чуть-чуть: сыр с орехами, крекеры с песто, кусочек киша и миниатюрный эклер. Она вытянула ноги в сторону и с блаженным вздохом откинулась на спинку стула, поднеся к губам канапе. Рука уже потянулась к высокому стакану с тыквенным соком, но у самой кромки её пальцы столкнулись с чьими-то другими.       — Полумна! — просияла Гермиона, мгновенно вскинув голову.       Перед ней стояла подруга в своём неподражаемом стиле: в платье цвета ночного неба, усыпанном маленькими звёздами, и с диадемой из серебристых веточек. Она мягко улыбалась, глядя на Гермиону так, будто встреча с ней была давно предрешена.       Гермиона вскочила и заключила её в объятия.       — Здравствуй! — отозвалась Полумна, чуть отстраняясь. Её голос всё так же звучал мечтательно и будто немного издалека.       — Я так по тебе соскучилась, — воскликнула Гермиона. — Прости, что не писала. Никогда не угадаешь, куда вы с Невиллом отправитесь в следующий раз.       Они обе сели рядом. Гермиона потянулась за тарталеткой, а Полумна сложила руки на коленях.       — Мы на десять дней в Англии, — сообщила та. — Потом — в Непал. Исследовать энергетические поля гор и искать эфирных слизней. Но на пикник мы приедем, конечно.       Гермиона улыбнулась и сжала её руку — тёплую, тонкую, надёжную. Полумна всегда была из тех друзей, с кем неважно, сколько вы не виделись — связь оставалась неизменной.       — А ты всё же пошла к Малфою, — заметила она, глядя на неё с лёгким прищуром. — Я знала, что так и будет.       — Да… спасибо тебе, — кивнула Гермиона. — Это многое изменило. Словно я обрела смысл.       — Я тебя видела. Мельком. — Полумна склонила голову. — Ты целовала Драко. Это тоже часть ритуала?       Гермиона покраснела и нервно провела пальцами по губам.       — Нет. Это не ритуал. Это… это просто случилось. Под влиянием чувств. Эмоций.       — А мне показалось, что это было демонстративно, — сказала Полумна с полной уверенностью. — Немного показушно. Ты хотела уязвить Рона. И Драко это заметит. Он умный.       Гермиона замерла с бутербродом в руке. Она молчала.       — Он наверняка подумает, что его использовали, — продолжила Полумна, глядя в бокал с пуншем. — И ему это не понравится.       — Но я правда… я хотела этого поцелуя, — голос Гермионы был тише.       — Не в тот момент, — мягко парировала Полумна. — Тебе хотелось поцеловать Драко, но ты выбрала худший из всех возможных моментов…       Гермиона опустила глаза.       — И что же мне делать?       Полумна улыбнулась, как будто уже знала ответ.       — Готовься к тому, что он будет злиться. Или… поцелуй его ещё раз. Но так, чтобы в этот раз это был не демонстративный акт, а настоящий выбор.       Гермиона посмотрела на неё и рассеянно моргнула.       — Всё не так просто…       — А кто сказал, что должно быть просто? — пожала плечами Полумна. — Но если ты не усложнишь — будет проще.       Она протянула Гермионе маленький тост с сыром и инжиром.       — Но если что — целуй уже нормально. Без толпы. Без Рона. И желательно без фужера в руке.       Гермиона рассмеялась, но глаза ещё блестели от внутреннего напряжения.       — Спасибо за совет, Полумна.       В этот момент в бальном зале померк свет, и загорелись чарующие звёзды. Где-то вдалеке заиграла новая медленная мелодия — танец начинался снова.

***

      Толпа, смех, звон бокалов — всё сливалось в приглушённый гул, который не имел к нему ни малейшего отношения. Драко сидел за круглым столом рядом с Блейзом и Пэнси, откидываясь в кресле и механически крутя в пальцах бокал с шампанским. Пузырьки поднимались медленно, как его собственные мысли — лениво, но с нарастающим гулом в голове.       — Ты хоть раз взглянул на ту блондинку в зелёном? — спросил Блейз, толкнув его локтем. — Она уже третий раз случайно роняет салфетку рядом с тобой. Я бы насторожился — вдруг это заклинание приворота.       — Привороты так не делают. Она хорошенькая? — с фальшивой невинностью спросила Пэнси, вытянув шею, чтобы разглядеть «блондинку в зелёном».       — Не видел никаких блондинок, — буркнул Драко. — Мне неинтересно.       Он делал вид, что наблюдает за танцполом. На деле же его взгляд постоянно возвращался к одному месту — к дальнему углу у фуршетного стола. Он почти подошёл было пригласить Гермиону за их стол — так, будто между ними не случилось того странного, яркого, сумбурного поцелуя. Но остановился, услышав знакомый голос.       Полумна Лавгуд, когтевранка с безумными глазами.       Он отступил в полутень, не желая мешать. Не сразу понял, почему дыхание застыло в груди. Пока не услышал: «Это было демонстративно… Показушно… Ты хотела уязвить Рона. И Драко это заметит».       Он стоял как парализованный. Сердце сжалось — коротко, болезненно.       «Значит, решила поиграть, Грейнджер?»       Он не знал, чего ожидал. Наверное, ничего. Может, именно поэтому и было так больно.       — Драко? — голос Пэнси прорвался сквозь мысли. — Ты кого там убиваешь взглядом? Не говори, что снова думаешь о работе.       — У меня болит голова, — ответил он сдавленно, не отводя взгляда от фуршета.       — О, только не начинай, — застонал Блейз. — Мы только разогрелись!       — Я сейчас, — коротко бросил он, поднимаясь.       Он обошёл зал, чтобы остаться в тени. Драко не хотел, чтобы друзья увидели в его глазах то, что сейчас в них бурлило. Разочарование. Сомнение. И — к его стыду — ревность.       Проклятье.       Он не замечал, как долго сидит в тишине, пока её голос не прозвучал рядом.       — Драко Малфой. — Он обернулся. Гермиона стояла перед ним. Волосы волнами спадали на плечи, платье переливалось алым, и она смотрела на него с робкой, почти детской надеждой. — Потанцуешь со мной?       Он смотрел на неё дольше, чем следовало. И на краткий миг в нём сжалась пружина. Всё, что он чувствовал к ней — нежность, обида, влечение, злость — спуталось в ком, который подступил к горлу.       — Прости, Грейнджер… — голос прозвучал глухо. — Я устал. Лучше нам вернуться домой.       Она слегка опустила плечи, но не возразила. Лишь кивнула коротко.       — Хорошо.       Драко встал, и они вышли из зала, не оборачиваясь. Блейз что-то кликнул им вслед, но он не услышал. Вместе они дошли до островка, на котором можно было аппарировать.       С каменным выражением лица он повернулся к Гермионе, которая что-то ему рассказывала, но он снова всё пропустил. Только ощущал лёгкое покалывание, когда она протянула руку для аппарации, и ледяной осадок, застрявший в груди.       Сегодня вечером он позволил себе во что-то поверить — и тут же пожалел.

***

      Они аппарировали прямо в гостиную дома. Гермиона слегка пошатнулась, одной рукой ухватившись за спинку стула, чтобы не упасть. Щёки её горели, и она чувствовала, как от волнения и выпитого шампанского у неё немного кружится голова. Она молча сняла туфли, небрежно отбросив их в сторону, и рухнула в кресло, бросив короткий взгляд на Драко.       Он стоял неподалёку, его осанка оставалась идеально прямой, но напряжение читалось в каждом его движении — в прижатых к бокам руках, в сведённых плечах, в том, как судорожно он сжал челюсть. Его взгляд был холодным, серебристым — но слишком внимательным, слишком личным. Он смотрел так, будто хотел одновременно отвернуться и понять.       — Что-то случилось? — спросила Гермиона. — Ты на что-то злишься?       — Что, чёрт возьми, это было? — наконец заговорил Драко. Голос — низкий, тихий, но в нём звенела угроза, сдерживаемая, почти опасная.       — Что «это»? — спросила Гермиона, делая вид, что не понимает. Но сердце её уже бешено колотилось. Она чувствовала, как в груди растёт напряжение, подступающее к горлу.       — Ты прекрасно знаешь, о чём я, Грейнджер, — его глаза сверкнули. — Ты меня поцеловала.       — И что? — ответила она, глядя в сторону, стараясь сохранить спокойствие, но ладони у неё вспотели, а внутри всё сжалось.       — И что?! — он сделал шаг ближе, его голос дрожал от подавляемой ярости. — Ты использовала меня. Ради чего? Чтобы проучить своего рыжего друга?       Гермиона вздохнула, поднялась с кресла и подошла к окну, отворачиваясь. Она чувствовала его за спиной — как тепло, как напряжение в воздухе. Каждый его шаг будто сотрясал пространство вокруг неё.       — Рон заслужил это, — бросила она через плечо, глядя в тёмное стекло, в котором отражалась не она — а блеклый, тревожный силуэт.       — Возможно, — холодно согласился Драко, приближаясь. — Но почему ты решила втянуть в это меня?       Он стоял уже совсем близко. От него пахло свежим воздухом, древесным одеколоном и вином. Сердце Гермионы пропустило удар. Она сцепила руки за спиной, сжав их до побелевших костяшек.       — Это было импульсивно, — произнесла она, и голос дрогнул. Она чувствовала, как рядом с ним всё в ней будто становилось острее — кожа, дыхание, желание.       — Импульсивно? — усмехнулся Драко, криво, почти с болью. — Это звучит как слабое оправдание.       Гермиона резко обернулась, её глаза полыхнули гневом.       — Ты не понимаешь! — выпалила она. — Он унижал меня, указывал, как мне жить, говорил…       — А ты решила показать ему, что ты свободна в своих решениях, — перебил он. Его голос стал тише, но напряжение только нарастало. — Прекрасно, Грейнджер. Только почему я должен был в этом участвовать?       — Потому что это сработало! — выкрикнула она, почти на грани срыва.       Молчание. Его глаза стали холоднее, будто бы в них заточён чистый лёд.       — Сработало? — повторил он. Глухо. Едва слышно.       Гермиона отвела взгляд. Грудь её тяжело вздымалась, и в висках стучало.       — Драко, давай просто забудем об этом, — выдохнула она. — Это была ошибка. Ты должен быть мне благодарен, что я выбрала тебя, а не…       Она не успела договорить. Он резко схватил её за запястье и потянул на себя. Их тела соприкоснулись.       — Ошибка? — голос стал хриплым, и Гермионе было невдомёк, насколько сильна его злость. — Благодарен?       Лицо Драко оказалось в опасной близости от её. Она почувствовала, как слабеют колени, как внутри всё сжимается в горячий ком.       «Ошибка.» — пронеслось в голове у него, как клинок, разрушая любую попытку сохранить самообладание.       Он запустил пальцы в её волосы, притягивая ближе. Его взгляд метался по её лицу, как будто искал ответ, прежде чем накрыл её губы .       С силой прижимая Гермиону к себе, ему хотелось заставить её пожалеть о своих действиях и словах. Но в момент, когда губы соприкоснулись, весь гнев обернулся чем-то другим.       Болью. Желанием. Неуверенностью.       Поцелуй был жадным, требовательным почти надрывным. Её вкус был горьким и сладким одновременно. Губы Драко двигались медленно, но с напором, не желая отпускать, будто он хотел выжечь на них то, что не мог сказать словами. Её тело сначала замерло в оцепенении, но потом отозвалось, расплавилось под его прикосновением.        Все ощущения и чувства в нём спутались, сместились. Это было не о мести. Не о ревности. Это был крик — почувствуй, наконец, то, что чувствую я.       Драко целовал её, жадно словно хотел доказать, что она не может просто уйти. Он чувствовал огонь между ними а не то что был просто игрушкой в её руках.       Руки Гермионы скользнули по его груди. Она чувствовала жар тела сквозь ткань. Жар, который теперь пульсировал и в ней. Всё, что было до этого исчезло: комната, вечер, Рон, бал — остался только Драко Малфой и только этот момент между ними.       Когда он,он наконец отстранился, то увидел реакцию:глаза её были расширены, дыхание сбито. Драко видел, как пальцы дрожат. Он уловил, как она касается губ — почти в благоговейной растерянности.       «Ты почувствовала это тоже…» — промелькнула мысль, которая не принесла ему удовлетворения.       Но Драко не мог позволить себе признать это. Не мог выдать себя, быть уязвимым. Поэтому голос стал холодным, как лёд:       — Никогда больше не используй меня. Я умею играть в эти игры намного лучше тебя.       Он ушёл, не оглядываясь. Но, проходя мимо дверного проёма, на мгновение остановился, закрыл глаза и непроизвольно сжал руку в кулак.       «Если это была ошибка… то почему я хочу повторения?»       Звук его удаляющихся шагов по коридору глухо отдавался эхом в голове Гермионы.       Она стояла в тишине ещё мгновение, затем, словно сломалась внутри, медленно опустилась в кресло. Глаза наполнялись слезами. Пальцы дрожали — те самые, что только что касались его одежды, как за что-то большее, чем просто ткань.       Губы всё ещё горели.       Она закрыла лицо руками и, не сдержавшись, горько разрыдалась. Беззвучно, сдавленно, будто боялась, что кто-то услышит. Но в этой тишине её рыдания звучали особенно громко. В груди разрывалось что-то упрямое, уязвлённое и обиженное.       — Каким бы ни был мотив… — прошептала она в пустоту, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Это был ты. Я хотела поцеловать тебя…       «Только тебя.»       Но он этого уже не слышал.