Доброе утро, новый мир!

      Голова раскалывалась на части и гудела, как старый котел. Во рту будто кошки нагадили. Все тело болело. Не иначе, как стадо гиппогрифов потопталось. Болело даже то, что болеть не могло по определению. Видимо, из солидарности к остальному организму. Стоп, кто такие гиппогрифы? В юридическом словаре такого слова точно нет, как и в моем лексиконе.       Первым показался розоватый потолок, которого не могло быть ни в одной больнице моего города. Все придерживались белого стандарта. Потом пришло осознание, что тело не мое. Я осторожно вылез из кровати, отдернул тяжелую штору. В комнату ворвался ласковый солнечный свет. Местность мне была не известна. Когда я дотащил свою полную тушку к огромному зеркалу, стоявшему около трюмо с кучей баночек, то едва не завыл от безысходности. Я был высоким мужчиной двадцати восьми лет с темной шевелюрой. Теперь все перевернулось. На меня глядела растерянная пышная блондинка с недохимией на голове, в длинной ночной сорочке времен молодости моей бабушки.       — Кошмар, — прошептал я, касаясь нерассчёсанных локонов.       — Хозяйка, вы выглядите крайне пожмаканной, — ответило мне зеркало.       Говорящее зеркало — не такая большая беда, когда читал «Белоснежку». Но когда просыпаешься в чужой комнате и в чужом теле — проблемами с головой попахивает. Я истерично расхохотался, оседая на пол возле зеркала. Почему меня угораздило попасть в это ужасное женское тело? Я совершенно не стремился стать попаданцем. Обычно в этой роли оказываются посредственные людишки с низким уровнем интеллекта, не сумевшие реализовать себя в жизни. Или те от которых отвернулась Госпожа Удача, таких угораздило случайно умереть и вызвать к себе интерес высших сил. Довольно обидно признавать, что я, похоже, оказался среди последних.       Собственную гибель я отчетливо помнил. Сложно не помнить, как отвергнутая любовница выпустила в меня полную обойму. Хотя я не уверен, что не умру уже после второй пули. Не везло мне в любви. Я слишком себя любил, и очень тщательно следил за собственным здоровьем. А эта дама явно пренебрегала спортзалом и диетами. Я вздохнул и выровнял дыхание, собираясь с мыслями. Как ни странно, личность полной дамы бальзаковского возраста не бунтовала и не пыталась вернуть контроль над телом. Мне достались основные навыки тела: я умел писать пером, хотя раньше никогда не держал его в руках. К сожалению, никаких эмоций и памяти это мне не вернуло. Чтобы не сойти с ума, я решил думать о себе в женском роде. Привыкать, что я — это она, и что её родители теперь мои, если они живы, как и её достижения. Только все не так просто.       — Свет мой зеркальце, скажи, — посмотрел я на теперь уже собственное унылое лицо, — как меня зовут?       — Хозяйка, вы явно встали не с той ноги.       Не только с ноги, но и голову, кажись, эта дама где-то посеяла судя по состоянию её волос. Я попытался состроить щенячье выражение лица, но только хуже стало. Зеркало, если бы могло, ржало бы в полный голос.       — Ваше имя — Долорес Амбридж, — сжалилось оно.       Собравшись с мыслями, я решил осмотреться и переодеться. С первого взгляда комната была большой и просторной, но настолько захламлённой, что брал ужас. Видно, пристрастие дамы к девичьим безделушкам становилось всё более ярко выраженным с возрастом. Комната была царством рюшек и оборочек, наверное, Долорес обожала такие вещицы и украшения. Одежду выбирала исключительно розовую, считая, что этот цвет её молодит. Гостиная тоже была яркая и заставленная всем, чем можно, а кухня похожа больше на музей тарелочек с котятами.       — Кошмар, — повторил я и прислонился к стене с рамкой портрета пушистого белого кота. Я ничего не имел против животных, но не в таком же количестве! Меня жутко раздражало всё в этом доме. Хотелось достать громадную коробку и отнести этот хлам на помойку.       — Спокойствие, — настраивал я себя на позитивный лад. — Все не так паршиво. Я жив, а значит не все потеряно.       Порывшись в шкафу, достал бледно-розовую блузку и черную юбку в пол. Еще был черный балахон, напоминающий мантию волшебников. Я посмеялся над подобной мыслью и стал натягивать на себя вещи. Розовое кружевное белье пришлось оставить, юбка едва сошлась в бедрах, блузка села на меня как вторая кожа. Я выглядел довольно паршиво, о чем мне и сообщило зеркало.       — Помолчи! — помассировал я виски, машинально хватаясь за деревянную палочку возле тумбочки.       Память — как чистый лист. Как мне выжить в новом мире и теле, если я ничего не знаю? Вышел из спальни в гостиную. Ни в одной из комнат я не заметил ни часов, ни календаря, что еще больше усложняло мне жизнь. Около книжного шкафа полегчало, я стал перебирать корешки книг, засунув палку под мышку. Какая-то смутная мысль напоминала, что палку нужно всегда носить с собой. «Магическое право», «Судейство», «Традиции и ритуалы», «Законы Министерства магии (обновлено в 1992 году)» — эти книги навели меня на мысль, что я в волшебном мире. Тогда деревянный инструмент в моей руке становился волшебным, что уже любопытно. Я осмотрел гладкую деревянную палочку из березы с узорами и завитушками.       Скорее всего, женщина имела дело с законами и министерством. Я работал в прокуратуре и знаю судейскую кухню, но это другой мир — и законы могут быть другие. Сгребая весь хлам с журнального столика, я разложил книги, которые нужно изучить в первую очередь. Нельзя чтобы кто-то узнал, что я попаданец. В большинстве случаев это не кончится безобидно. Надеюсь, костра или сумасшедшего дома мне удастся избежать. Открыв «Магическое право», я стал читать. Прочитав полстраницы, понял, что знаю все содержание книги. Память предшественницы воскрешала знания с написанными строчками. Я достал следующую книгу о министерстве и тоже «вспомнил» все. Полчаса я перебирал библиотеку и восстанавливал пробелы в памяти, неизученные книги я откладывал в сторону, чтобы потом обязательно прочитать.       Нашел альбом выпускников школы Хогвартса, где обучалась Амбридж в 1973–1980 годах*. Смотря на фото учеников в мантиях с разными галстуками, я вспоминал имена сокурсников и некоторые яркие эпизоды, связанные с ними. Фото директора в яркой шапочке заставило меня скривиться, видно, неприязнь к этому магу передалась и мне. К остальным преподавателям я остался равнодушен. Диплом с отличием меня приятно удивил, как и старые конспекты по чарам. Зачем моя предшественница хранила так долго этот хлам, мне не понять, но записи оказались полезные.       С конспектом за первый курс я отправился в кухню. Заварил ромашковый чай и выпил два стакана воды. Решил с сегодняшнего дня сесть на диету. От интересного чтения меня отвлекла сова на подоконнике. Сова с письмом, смотрящая на меня с умным видом. Я замер, не зная, как реагировать. Я знал, что голуби и некоторые хищные птицы в старину использовались как почтальоны. Похоже, в волшебном мире все придерживаются традиций. Аккуратно отвязав от лапки птицы письмо, я стал его распечатывать. Сова ждала, не моргая жёлтыми глазами. На столе оказалась вазочка с печеньем, я положил несколько лакомств рядом с птицей. Она стала клевать угощение, недовольно косясь на меня большими глазами.       «Дорогая мисс Амбридж, простите, что отрываю вас от отдыха в последние дни отпуска, но важное дело не терпит отлагательств. Приглашаю вас на ужин в 19.00, чтобы обговорить все на нашем месте.

Корнелиус Фадж»

      Только любовника не хватало! В мыслях я смирился, что тело у меня женское, но на большее пока не согласен. Не скажу, что всегда был идеальным поборником морали. Мужчины были в моей постели, но повторять неудачный опыт молодости в нижней позиции не хотелось. В глубине души я надеялся, что мистер Фадж мне не любовник. Если же это так, то он может легко меня раскусить. От тревоги у меня пропал аппетит. Я лихорадочно рылся в записях, чтобы «толкнуть» свою память. Тетрадь с заклинаниями я знал наизусть и решил попробовать что-то из написанного. Движения палочкой были естественными и отточенными.       — Темпус! — испытал я первое заклинание.       Приятное тепло разлилось по венам, наполняя сердце и все внутренности радостью. Появились буквы: «3 августа 1995 года, 13:27». У меня около шести часов для того, чтобы разузнать все о собственной профессии, мистере Фадже и нашем месте. Спустя два часа поисков я нашел газету с движущимися картинками под названием «Ежедневный пророк». Из неё я узнал, что мистер Фадж — министр волшебной части Великобритании, а я его помощница в секторе борьбы с неправомерным использованием магии. Роль секретутки мне не нравилась. Я надеялся, что в министерстве занимаю должность по профессии.       К назначенному времени я натянул на себя официальную черную мантию, как утверждал один из школьных учебников по этикету. Сжав палочку в руке, я прошептал заклинание. Аппарацию в доме и на улицу я освоил быстро. Но, начитавшись про расщепление, с боязнью относился к перемещению на большие расстояния. Перенеся себя к порогу нужного кафе без происшествий, я вздохнул с облегчением. Поблагодарив судьбу за удачное заклинание, я вошел в помещение. Министра узнал сразу, он сидел за столиком около окна и читал меню. Я подошел, шурша юбкой. Ноги с большим трудом не путались в длинном подоле. Как только разберусь с мистером Фаджем, выберусь в магазин и куплю себе брюки, а еще лучше — джинсы. Мужчина был седой, с карими глазами и бледной кожей. Он выглядел уставшим и немного растрёпанным. На нем отлично сидел недешевый темно-серый костюм, белая рубашка и шейный платок, запонки из серебра с черными камнями. На вид напоминают агат, но я не знаток.       — Мисс Амбридж, — улыбнулся мужчина, — я рад вас видеть.       — Взаимно, господин министр, — сел я на предложенный стул, поправив неудобную юбку.       — Вы превосходно выглядите! — сделал комплимент мужчина. — Я даже немного удивлен, что вы так резко восприняли мои слова.       — О чем вы?       — Про ваш розовый костюм на последнем слушании.       Мне захотелось удавиться от стыда. Пусть тогда я не жил в этом теле, но высказывались обо мне.       — Я благодарна, что вы так мягко сообщили о своем недовольстве.       — Простите, если обидел вас.       — Нет, что вы, я пересмотрела свой гардероб и впредь буду более сдержана в одежде на рабочем месте, — улыбался я.       — Спасибо, — вздохнул мужчина.       Мы сделали заказ, и через десять минут молодой официант принес нам блюда и пузатый кофейник с ароматным напитком.       — О чем вы хотели поговорить? — спросил я, доев свой салат.       — О мальчишке Поттере, — мистер Фадж яростно кромсал отбивную. — Он нарушил статут о секретности и использовал магию перед маглами.       — Он несовершеннолетний? — прозвучало как вопрос, ведь я понимал мужчину через слово. Не вся нужная мне память «воскресла» в голове.       — Нашего избранного никак не покинут лавры героя, — бурчал Корнелиус. — Дамблдор совсем от рук отбился со своим Темным лордом. Будто мне больше нечем заняться, чем верить в россказни подростка. Его старческий маразм плохо влияет на имидж Министерства магии!       Я уверенно делал вид что понимал возмущения министра. Мальчишка, которого все считают героем, как-то связан с директором, который насолил министерству.       — Поттер попался на незаконном использовании магии, — вытер рот салфеткой мистер Фадж. — Слушанье будет назначено на послезавтра. Мисс Амбридж, я очень надеюсь, что вы примете участие.       — Конечно, господин министр.       — О, прошу, называйте меня по имени, как раньше, — тепло улыбнулся мужчина.       — Спасибо, Корнелиус, — натянуто улыбнулся я.       Министр коснулся моей руки, выражая свою доброжелательность. Я быстро отнял руку, надеясь, что мои мысли о любовных отношениях между нами ошибочные.       — Корнелиус! — рядом прозвучал властный голос.       Я нехотя обернулся к высокой женщине в строгом черном платье. Она гневно смотрела на министра.       — Любовницу подыскиваешь?       — Хлоя**, дорогая, — резко вспотел мужчина, поднимаясь с места. — С мисс Амбридж у нас только деловые отношения, мы обсуждали будущее слушанье.       Я кивнул на его слова, но женщина мне не поверила. Она смерила мужа хмурым взглядом и снова повернулась ко мне. Только ревнивой жены министра мне не хватало для полного счастья.       — Миссис Фадж, я уже ухожу, — встал я из-за стола. — Господин министр, не забудьте прислать мне материалы по делу мистера Поттера.       — Конечно, ожидайте с утра сову, — ответил Корнелиус.       — Дорогой, — села на мое место Хлоя, — почему ты усложняешь этому бедному мальчику жизнь? Он ведь сирота!       — Хлоя, он нарушил закон и должен ответить.       — Наш сын был бы такого же возраста, — опустила глаза женщина.       Корнелиус нахмурился, накрывая руку жены своей.       — Дорогая, не стоит…       Дальше я не стал подслушивать, а покинул кафе. Кажется, чета министра потеряла ребенка. И с этим сиротой не все так просто. Завтра нужно изучить все материалы по делу и решить для себя: заслуживает ли этот ребенок наказания или он жертва обстоятельств.

***

      После ужина в молчании, Гарри поднялся в свою комнату и вновь взял в руки полученное письмо.       «Уважаемый мистер Поттер! Согласно имеющимся у нас сведениям, сегодня в девять часов двадцать три минуты утра в населенном магглами районе и в присутствии маггла Вы использовали заклинание Патронуса. За это грубое нарушение Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних Вы исключены из Школы чародейства и волшебства «Хогвартс». В ближайшее время представители Министерства явятся к Вам по месту проживания, с тем чтобы уничтожить Вашу волшебную палочку, согласно разделу 13 Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов. Мы с сожалением извещаем Вас о том, что Ваше личное присутствие ожидается на дисциплинарном слушании в Министерстве магии 5 августа в 9 часов утра. С пожеланием доброго здоровья, искренне Ваша Муфалда Хмелкирк. Сектор борьбы с неправомерным использованием магии. Министерство магии.»       Гарри обхватил себя руками, борясь с яростью и отчаяньем. Он укрылся с головою тонким покрывалом. Парень старался не думать о том, что для него скоро закроются двери в волшебным мир. *За год рождения Долорес Амбридж брала 1962. **Имя жены министра нигде не упоминается, я придумала свое.