Happier

— Ты сделал что? — гневно кричит Аля, выслушав рассказ Адриана. — Я сказал ей правду, кто-то должен был это сделать. Ей тяжело жить в неведении, — спокойно отвечает он, уже привыкнув за год к оскорблениям от мадмуазель Сезар. — Ты хоть когда-нибудь думаешь, Агрест? Мне кажется, нет. Её жизнь теперь опять будет неспокойной, если Маринетт полезет в это. А она с очень большой вероятностью сделает это. По твоей вине, как обычно. Ты специально делаешь это? Ты хочешь, чтобы ей опять было больно из-за всей этой супергеройской ерунды? Чтобы с ней опять случилось что-то ужасное? — Я хотя бы доверяю ей и хочу рассказать то, что она заслуживает знать, а ты теперь не доверяешь никому. И именно из-за всех секретов это и произошло. — Ты обвиняешь меня в случившемся? Не я виновата в том, что Маринетт не хотела доверять тебе и не была счастлива, когда ты узнал правду. Адриан молчит, ведь эти слова задевают за живое даже спустя год с лишним. Ведь он так и не знает причины, почему та девушка, за которую он не раз был готов лишиться жизни, не доверяла ему так же, как он доверял ей. Где он совершил ошибку? Кто теперь даст ответ? Агрест снимает и молча кладет кольцо на стол перед одноклассницей и уходит прочь, не собираясь больше выслушивать упрёки. Идя по улице, он вновь проклинает тот день, когда его потянуло признаться Маринетт во внезапно появившихся чувствах. Хотя нет, стоит, наверное, лучше проклинать тот день, когда они окончательно победили месье Голубя, ведь именно тогда он осознал, что начинает чувствовать к подруге нечто большее. Но хотя кого это теперь волнует? Даже новая Маринетт отказала ему. Может они просто друг другу не подходят и им не суждено быть вместе? — А может просто кое-кто идиот, думающий только о себе? — бурчит себе под нос Адриан.

***

Маринетт просто хочет вычеркнуть этот день из своей жизни. Хотя и все остальные дни тоже стоило бы стереть. Конечно здорово, что она узнала ответы на почти все интересующие её вопросы. Но помимо того, что все эти тайны с прошлым ужасно сильно вымотали её, так оставалась ещё одна загадка. Дюпен-Чен всё ещё было непонятно, что не так с этим Агрестом? Год она ему была не нужна, а теперь резко прибежал просить прощения, но не смог объяснить причины своего поступка. Всё это было очень странным, с учётом того, что Агрест пришёл почти сразу после ухода Кота Нуара. Может они как-то связаны? — Прекрати видеть везде двойной смысл. Это просто случайность, — говорит сама себе девушка. Хотя можно ли в её случае вообще верить, что какие-то вещи случаются просто так? Она решает сходить прогуляться, чтобы слегка успокоиться после всего этого сумасшествия. Быстро собравшись, она спускается на первый этаж. Маринетт хочет уйти тихо, без внимания родителей. Но, увы, ей не удаётся уйти незамеченной. — Дорогая, как ты? — спрашивает мадам Чен. Её дочь холодно отвечает, что всё в порядке. — А зачем приходил Адриан? Он выглядел подавленным после встречи с тобой. Вы поссорились? — на этот раз интересуется Том Дюпен. — Да так, всякие пустяки по учебе. Но у нас всё нормально. Если что, я пошла гулять. Постараюсь скоро вернуться, пока, — быстро отвечает Маринетт и уходит из дома, не дожидаясь очередного вопроса родителей. А муж и жена лишь тихо печалятся, что их малышка так изменилась и стала очень скрытной, да ещё эти мысли, что раньше она была Ледибаг. Том и Сабин надеятся, что их девочка наконец бросит эти тайны прошлого и просто будет счастлива. Выйдя на свежий воздух, Дюпен-Чен глубоко вздыхает, наполняя лёгкие приятными ароматами лета и выпечкой из магазина родителей, и идёт подальше от дома, не зная куда именно, просто туда, куда глаза глядят. Придя к Эйфелевой башне, она смотрит, но в этот раз иначе, чем обычно. В её голове множество вопросов без ответов. Интересно, сколько раз она раньше стояла на вершине и видела город как на ладони? А как часто она побеждала врагов у главной достопримечательности Франции? Да и вообще многое ли из её прошлой жизни связано с этим местом? Друзья говорят, что раньше она любила создавать эскизы, сидя на лестнице у парка Трокадеро и смотря на башню. Но Маринетт с трудом до сих пор верит, что те эскизы, которые всё ещё хранятся в её комнате, — её творения. Сейчас она с трудом может нарисовать ровный круг или просто придумать красивое сочетание вещей и цветов. Она предпочитает носить то, в чём удобно. Например, сейчас на ней лёгкий сарафан лазурного оттенка и ярко-жёлтые босоножки. Хоть теперь она не дизайнер, зато писательство стало главной страстью девушки в последние восемь месяцев. Но её мысли прерывают какой-то грохот и крики горожан. Они бегут от новой злодейки. А те, кто не успевает избежать её удара, напоминающий серебристые блёстки, падает, словно засыпая, но их никто не может разбудить. На акуманизированной серебристое платье с блёстками, светлые, почти белые волосы развеваются на ветру, а тиара ярко сияет в лучах солнца. Белые перчатки лишь дополняют образ сказочной принцессы. — Меня зовут Селена, и я покажу вам ваши самые сокровенные мечтания. Тогда все поймут, почему мир грёз лучше жестокой реальности! — противно смеётся злодейка, не переставая атаковать невинных горожан. Заметив бегущую Маринетт, которая была ближе остальных жертв, злодейка ухмыльнулась, направляя удар в спину Дюпен-Чен. — Беги! — кричит внезапно появившийся Адриан, прикрывая её. Он закрывает глаза и падает на жёсткий асфальт. Девушка, оглядываясь, не верит глазам, но нельзя чтобы его жертва была напрасной. Она бежит ещё быстрее, чувствуя, что погоня продолжается. — Так, так, так. Любительница помечтать, прости, но мне пора разбить твои розовые очки. Или в твоём случае лучше сорвать корону, которая явно давит тебе на мозг, — говорит подоспевший герой с кольцом Кота. Он ударяет Селену свои шестом, из-за чего та отлетает на довольно большое расстояние. Маринетт смотрит на нового героя, но почему-то сердце говорит, что что-то неправильно в том, что у него не пшеничные волосы, которые выглядят слегка неаккуратно из-за своей длины, а тёмные и короткие. Да и сам он весь словно какой-то неправильный. Но времени разглядывать его нет, да и герой убегает продолжать бороться со злодейкой. А Дюпен-Чен подбегает к Агресту. Она трясёт его за плечи, стараясь разбудить. Во сне он улыбается так искренне, как она не видела никогда раньше. Маринетт даже становится интересно, что же видит Адриан, если он получает такое счастье. Как жаль, но девушка, заботясь об однокласснике, не видит, что за ними следит героиня, которая заняла её место. — Моя Леди, я люблю тебя, — шепчет Адриан во сне. Голова Маринетт опять начинает болеть от этих слов. Она прижимает пальцы к вискам, стараясь унять пульсирующее чувство.

***

Юноша стоит на крыше башни Монпарнас. Вновь этот неприятный страх сковывает его, заставляя слегка дрожать. — Котёнок! — вдруг звучит столь знакомый и родной голос. А вскоре девушка, которую он любит, прижимается к нему, обнимая. Он не верит глазам. Как это может выглядеть и ощущаться так реалистично? Но довольно быстро воспоминания о злодейке и о том, что это лишь сон, исчезают, и остаётся лишь она. Его Леди. — У тебя нет сегодня важных дел с Реной? Или я как обычно буду один сегодня? — спрашивает Нуар, обнимая напарницу в ответ. Та удивлённо смотрит на него. — Адриан, с тобой что-то случилось? Почему я должна звать Алю с нами? Разве мы не хотели сегодня устроить свидание? Да и тем более ей опасно отдавать талисман после ситуации с Миракл Квин. Бражник теперь знает её личность и может воспользоваться этим. — И правда, откуда вообще взялась эта глупая идея? — улыбается Кот, всё больше забывая реальность, в которой Маринетт на самом деле так и не узнала о его настоящей личности. Героиня улыбается и тянется к нему за поцелуем. Он охотно отвечает, чувствуя себя самым счастливым человеком в мире. — Моя Леди, я люблю тебя, — уверенно говорит юноша, крепче обнимая девушку, как самое дорогое сокровище. Хотя она такой и является для него. — Я тоже люблю тебя, Котёнок, — улыбается Ледибаг, убирая мешающие пряди волос за ухо любимого. После очередного поцелуя Адриан абсолютно забывает обо всём. Ему так хорошо и спокойно на душе, как не было уже пару лет. В животе парят эти дурацкие бабочки, о которых все рассказывают с великой радостью. Так бы продолжалось ещё долго, но мир начинает разваливаться. — Что происходит? — не понимает Нуар. Он сжимает Маринетт в своих объятиях, стараясь защитить. Но вскоре исчезает и его Леди, буквально растворяясь в руках. — Нет! — отчаянно кричит Агрест, закрыв глаза, чтобы хоть как-то сдержать слёзы. Он опять её потерял.

***

Но солнечный свет не знает жалости и ярко светит в глаза, поэтому юноша всё же неохотно открывает их. Первое что он видит — глаза, как океан. Такой уже знакомый, но всё ещё нелюбимый страх спрятан в них. Она всегда выглядела такой, когда он в очередной раз чуть не умирал, защищая её от врага. — Ты опять спасла меня, да, моя Леди? — улыбается он, голова всё ещё гудит. Так и хочется закрыть глаза. Он это и делает. — Нет, нет, нет, смотри на меня, пожалуйста, — шепчет она, обхватывая его голову своими нежными ладонями. Адриан вновь открывает сначала один глаз, потом второй. Он всё ещё улыбается, но чем яснее его разум, тем сильнее он становится испуган. Её лицо не скрыто пятнистой маской, а это значит лишь одно. Над ним нависает Маринетт, не Ледибаг. Дюпен-Чен впрочем тоже смущается и быстро отстраняется. — Спасибо, что спас меня от злодейки, — благодарит она, вставая на ноги. Он тоже поднимается и не знает, как объяснить ей свои недавние слова. Девушка уже собирается уходить, но юноша не может оставить всё вот так. Либо сейчас всё закончится окончательно, либо у них будет очередной шанс. Адриан подбегает к Маринетт и целует так отчаянно, как если бы видел её в последний раз. Хотя так скорее всего и есть. Он ждёт, что она вот-вот закричит, ударит и убежит как можно дальше, чтобы не видеть. А он останется с разбитым сердцем, но в этот раз точно без каких-либо надежд на светлое будущее с этой девушкой. Но каково же удивление Агреста, когда Дюпен-Чен робко отвечает, обняв его за шею. Вся его смелость сразу испаряется, остаётся лишь любовь и нежность. Поцелуй получается слегка неловким и недолгим. Они ненамного отстраняются друг от друга, но продолжают смотреть в глаза. — Подожди, это неправильно, — шепчет она после поцелуя. — Почему? — так же тихо спрашивает он, прижавшись лбом к её лбу. — Ты не любишь меня. Точнее ты любишь прошлую меня, но я другая, — объясняет Маринетт. — Я тоже так думал, но сегодня я даже после недолгого разговора с тобой понял, что новая ты не менее прекрасна, чем прошлая. Честно говоря, я заметил это сразу, поэтому старался избегать тебя, ведь думал, что если вновь полюблю тебя, то всё опять закончится трагедией. — Подожди, мы толком не говорили сегодня. Хотя, стоп, тогда у меня есть только одно объяснение. Значит, ты всё-таки… Она не успевает договорить, как он перебивает её. — Да, я всё расскажу тебе, только давай не здесь. Мало ли кто-нибудь услышит. Девушка улыбается и кивает, и они, взявшись за руки, уже начинают идти. Как вдруг перед ними приземляется та, кто очевидно сейчас всё испортит, как обычно. — Ты ничего не расскажешь ей, — холодно произносит обычно весёлая и улыбающаяся защитница города. — О, и почему же? С меня достаточно всех тех раз, когда ты решала за меня. Теперь я и Маринетт сами будем делать выбор, — отвечает Адриан, закрывая собой испуганную Дюпен-Чен.