Часть 8

В бокалах плескалось светлое вино, распространяя терпкий запах. — Я уже почти передумал. — Сухо выкинул Якса, смело хватая бокал за ножку и резко вливая в себя алкоголь, морщась и жмурясь. Оно очень горькое для него. — Ой, прекращай, не такое оно и горькое. — Почти обиженно пролепетал Венти, смакуя каждую каплю, попавшую в рот. — Наоборот, даже очень полезное и немного кислое. — Я сомневаюсь в этом. — Привкус одуванчиков оставался на кончике языка, пока внутри каталась теплота, отдаваясь некоторой прохладой позже. — Ещё пару бокальчиков попробуешь и поймёшь, что это — напиток богов! — Иронично сказал Анемо Архонт, поднимая вверх сосуд за ножку, смело наливая ещё, почти до краёв. — Ничего не хочешь? В плане заесть. Хотя так делают только с водкой… — Он задумчиво приложил указательный палец к губам, поджав их. — Нет. — Язык начал расплетаться и хотелось выкинуть что-то глупое, но он старался лишнего не болтать, чувствуя, как горячая истома начинает крутиться на кончиках пальцев, вызывая дрожь. Он трёт глаза, смотря на пальцы, но этот тремор, кажется, настоящий. Залпом осушает вино в стакане и начинает сбивчиво дышать, стараясь не поперхнуться. Начинает немного кружиться голова. — Не хочешь, чтобы я ещё спел? — Венти встаёт с места и тянется к верхней полке, доставая корзинку с яблоками, промывая их под тёплой водой. — Да, давай. Мне нравится, как ты поёшь. — Он прикрывает рот рукой, медленно отворачиваясь. Как-то не хорошо. Кажется, что он сейчас упадёт.

***

— Он закончил благодеятельность, — задержал паузу певец, — своей смертью. Кажется, под руку лезет чертополох. Хочется выкинуть, изгоя ветро-ов. — Сладко заканчивал Бард, откладывая лиру в сторону. Сяо лежал на его коленях и тревожно вдыхал, хватаясь за край накинутого на плечи барда пледа, кусая до крови нижнюю губу. Он смотрел на умиротворённое, слегка румяное лицо Венти, настораживаясь. Не раз хотел потянуться и… тут мысли захлопывались как книжка. Но в этот раз он не сдержался и резко обнял Архонта, укладывая подбородок на плечо. Ему плохо: его трясёт, сердце чаще колит и голова ужасно кружится; в глазах плывёт и ощущается иногда резкий запах металла. Адепт отстранился и лёг обратно на колени, не отпуская руки с чужой шеи. — Наклонись, наклонись. — Бездумно вторил Сяо, не видя чётких линий. Он очень надеется, что уснул где-то за столом, а это — его пьяный сон. Он в это чётко верил, стараясь выйти из дрёмы, но никак не мог, скалясь. — Что? Зачем? — Немного заплетающимся языком спросил бард, послушно наклоняясь. — Тебе плохо? Ты весь трясёшься. Якса переложил руки на чужие запястья, начиная их сжимать с каждым словом, — Отлично. Мне хорошо. Сыграй ещё, пожалуйста, сыграй ту песню, которую играл мне на улице под деревом. Пожалуйста, мне плохо очень, спой, мне легче тогда, когда поёшь. Венти, спой, спой ту песню. Она чудесная. Она отличная, особенно когда поёшь ты. Скажи, что споёшь. Споёшь? — Сумбурно повторялся Сяо, шепча куда-то в бледную шею, находясь в полном бреду. Он медленно отпустил кисть и взял Архонта за руку, скрепляя замок из рук, сжимая его вновь и притягивая к себе. Он отстранился и прижался губами к пястям, желая уговорить Венти на ещё одну песню. Она была бы четвёртой. Ему становилось куда лучше, когда чёткие строчки лились водопадом из его рта. Когда он тянул слова и задорно качал ногами, с упоением перебирая струны. — Сяо, п-подожди, ты несёшь бред. — Раскраснелся певец, пытаясь выпутать руку, видя, как красные от постоянных кусаний губы медленно прижимаются к его коже, оставляя размазанные следы крови. Он видел, как нежно впивается одними чадами Адепт в его руку, не спуская подрагивающих глаз с него. Ему действительно было плохо. — Нет, я в отличном состоянии, — томно зашептал тот, оголяя клыки, — спой, пожалуйста, я хочу услышать тебя ещё раз. Пожалуйста, спаси меня от этой боли. Он быстро привязался к нему. Сяо быстро начал быть зависимым от свободы, хоть старался быть менее уязвимым. Он пытался быть холодным за это время, но всё шло на дно, стоит барду открыть свой певучий рот, который хотелось закрыть или зашить. Якса начал резко злиться. — Венти, спой. — Начал безумно шептать Якса, утыкаясь лбом куда-то в чужую грудь, щурясь. Живот начинает крутить. — Спой, спой, спой! Пожалуйста, мне очень плохо, спой, пожалуйста, я тебя поцелую или обниму, просто спой для меня. Я хочу услышать твоё пение, хочу, очень хочу, я в порядке, не пьяный, спой, пожалуйста, Барбатос. — Он резко дёрнулся, повторяя шёпотом «Барбатос». — Барбатос… Барбатос, спой для меня песни ветров, пожалуйста, Барбатос. Это совсем не похоже на него. Архонт перепугался за такого Сяо. Он никогда не мог себе представить или увидеть его таким растерянным и поехавшим. Шею начинает сжимать чужая ладонь, и Барбатос пугается, дёргаясь, — Сяо? Сяо, нет-нет-нет! Убери руку! — Он попытался отстранить от своей шеи когтистую лапу Яксы, — не злись, подожди ты, я сыграю, только отпусти мои руки, Адепт! — Я не могу, я очень хочу тебя придушить. — Он резко повалил Венти в другую сторону, нависая выше. Он медленно сжимает его глотку, старается не больно, но не понимает, как сильно он это делает. Лицо Архонта отражало шок и ужас. Он чувствует приятное удушье, которое иногда колеблется до неприятных ощущений, но этот перепад был контрастным. — Сяо, успокойся, пожалуйста. Твои таблетки нельзя с алкоголем мешать? Или с энергетиком тоже? Алкоголь на тебя очень странно действует. — Пьянь будто выветривается из-за этих действий. — Всё хорошо! — Прикрикнул Якса, дёргаясь и ещё больше наклоняясь, показывая оскал и иглы в зрачках. — Не смей осуждать. — Спокойнее выпалил Сяо, убирая руки с шеи и подхватывая в свои чужие ладошки, аккуратно поглаживая их большим пальцем. — Спой, пожалуйста, спой, Венти. — Умолял парень, виновато слизывая с пястей засохшую кровь со своих же губ, целуя длани и прикрывая глаза, надеясь на помощь. Барбатос споёт, но его постоянно отвлекает пакостливый Якса, трогая его и умоляя о песне, которую уже хочет начать бард. Он пытается сосредоточиться, но раскалённые жгутом губы из раза в раз прислоняются к его коже, оставляя поцелуи и некоторые разводы крови, тут же их зализывая. — Прекрати, пожалуйста. Я спою, только прекрати, это сбивает. — Подаёт голос певец, пытаясь вырвать руки из чужой хватки, но при любом движении со стороны барда он их сжимает, утробно рыча. — Сейчас, спой сейчас, вот так. — Не унимается и не слушает пьяный Якса, поднимая его руки немного выше и аккуратно целуя худые пальцы, накрывая свои губы. Он не знает, что творит. Он просто пытается заставить Архонта спеть, не понимая, что он уже согласен. Он слышит отказы в своей голове и слушает их, уговаривая в тысячный раз барда о балладе, надеясь на понимание. Пытается уговорить его касаниями, которых так хотел Архонт, постоянно обнимая его и норовясь коснуться. Подумать только, таблетки, алкоголь и энергетик в крови так его раззадорили, что теперь он слышит только то, что ему шепчут «нет», и он начинает забываться, не различая настоящее от выдумки, путаясь в этом переплетении лоскутов, видя перед глазами только мыльные картины, не понимая, злиться ли на него Венти или нет. Его раздражает, когда он не видит чужих глаз. Бесит, и он прикрывает глаза, пытаясь почувствовать осуждение со стороны, или любую другую эмоцию, стараясь как-то этому посодействовать, даруя тактильность, которая ему первая пришла в голову. И он начинает проходиться губами по рукам, которыми постоянно тянется к нему Венти. Словно пытается съесть его бездумную тактильность, прижимаясь сильнее. Мажет кровью и губами и старается как-то прийти в себя, хоть немного стараясь не так сильно забывать в этом колесе непойми чего. — Сяо, я спою, правда спою, спою. — Честно вторил ему Барбатос, немного сжимая пальцы в кулаки. — Пусти, Сяо, пожалуйста, у меня уже руки трясутся. — Помнишь, ты хотел меня поцеловать? — Резко опомнился Адепт, отстраняя руки от себя, отпуская. — Нет, Сяо, нет-нет-нет! — Он сразу понял к чему клонит Якса, приподнимая с места. — Это была глупая шутка, забей, это просто шутка! — Паникует и ёрзает на месте бард, приподнимаясь и стараясь встать. Сяо подошёл к полке с оставленными бокалами вина и отпивает немного из своего, точно помня, как оставил больше половины, и подходит к паникёру, грубо хватая его за запястья и прижимая к изголовью дивана, грубо впиваясь в чужие губы, пытаясь протолкнуть через плотно зажатые губы язык, начиная большими пальцами аккуратно потирать кисти, принципиально проходясь около ярких, голубых вен, поднимая и скрепляя руки над чужой головой, после перекидывая к себе на шею, аккуратно усаживаясь на чужие колени. Венти не хочет. Очень не хочет. Не потому, что он ему противен, ему резко стыдно и плохо. Он споил Адепта, что теперь от несовместимости препаратов мучается и мучает его, назойливо приглашая на поцелуй. Он шутил, глупо, очень, но шутил. А сейчас всё оборачивается против него. Чувствует под ладонями горячую шею и немного сжимая её, ещё немного упираясь в ворота отказа и кое-как сдаётся, надеясь, что он быстро отстанет. Он ему и в глаза посмотреть не сможет. А Адепт доточно «знает», что это — доподлинный сон на пьяную голову. Тёплый алкоголь медленно вливает в чужой рот, и Венти жадно проглатывает его, отвечая на настырный поцелуй, почти буквально с заплетающимися языками, хмурится и тянет на себя Яксу, чувствуя ледяные руки на себе. Он резко поднял чужую футболку и грубо сжал бока, упираясь когтями в кожу. Он кусает чужие губы и проходится языком по чужому, дыша через раз. Отстраняется и, немного вдохнув, вновь впивается в губы, собственнически прижимая к себе слабое на первый взгляд тело Архонта. Аккуратно касается чужого языка, чувствуя в руках странное покалывание, как будто оно его делает слабым и заставляет опустить руки, но он продолжает прижимать к себе и прижиматься самому, поддаваясь на ласки ловких рук, чувствуя лёгкий прогиб в чужой спине. Тихо рычит и вновь отстраняется, вбирая алкоголь с рядом стоящей бутылки и вновь припадает к покрасневшим губам, на долю секунды видя в глазах барда диссонанс и шок, возвращая руки на спину, подбираясь ими выше, к лопаткам, задирая вслед футболку, царапая. Анемо Архонт весь горит и стыдится, ему страшно и как-то беспокойно. Он не понимает, какого вообще чёрта происходит, что творится с Яксой и почему он такой напористый. Грубый и резкий. Ему нравится, но он боится оплошать. Боится потерять уже какое-никакое доверие. Под градусом он совсем другой, и это пугает. Венти кладёт руки ему на грудь и пытается отстраниться, тихо замычав, получив ещё одну порцию спирта. — Под-дожди, Сяо, стой, — затараторил он в спешке, запинаясь и жадно вбирая в лёгкие воздух, сжав ткань на чужой груди. — Остановись, всё, давай закончим на этом, ты с-сам не свой, это пугает. — Он неловко хихикнул, вздымая брови домиком. — Нет, я хочу ещё, это развязывает руки. — Оправдывался парень, так же тяжело вздыхая раскалённый углём воздух, ни разу не покраснев. — Тебя совсем занесло, а не развязало руки… — Развяжи мне руки. — Властно посмотрев в чужие глаза, Сяо немного дёрнул рукой, вновь притягивая к себе отстранившегося Архонта, уткнувшись лбом выше чужого лба, словно нависая сверху. — Развяжи плети своими руками, давай, блять, я хочу, чтобы ты этого сделал. Поцелуй меня, ещё раз, сука, поцелуй, это очень хорошо. Мне нравится, я в сознании. — Не ведая что нёс Адепт, вновь схватившись за запястья и притягивая их к себе, легко прикусив указательный палец, начиная вновь испытывать резкую агрессию. Он опять злится непойми из-за чего, хочется его откусить и вообще задушить, но этот прилив вновь отходит, оставаясь тянущим в висках осадком. — Поцелуй, поцелуй, поцелуй, я умоляю, Венти, пожалуйста, я хочу чувствовать себя свободным. — Нет, думаю, я с тобой больше не буду пить. — Будешь. Я буду, с тобой и только. Хочу ощутить всё твоё превосходство. Последний раз поцелуй, я больше не буду, правда, и спой, пожалуйста, не говори мне «нет». Я не хочу ничего чувствовать, кроме твоих рук на себе, я слышу сладкий запах юга и приятную свободу. — повторялся Якса. — Сяо, остановись, пожалуйста. Может, поспишь? — Пытался отнекиваться Архонт, наблюдая за лисьи-кисьи прищуром, подминая губы. Он слишком… не такой. Это пугает. — Венти, пожалуйста, я сейчас умру без тебя. — Начал давить на несвойственную жалость Якса. Вы когда-нибудь слышали, что алкоголь показывают другую сторону человека? Его зеркало, через которое выходит двойник и говорит все потаённые желание настоящего «я»? И он снова впивается в губы, увидев робкий и неуверенный кивок. Он не хочет ничего слышать, особенно открытую чужую душу. Он становится эгоистом, но ему всё равно. Он потакает себе и принуждает Архонта, не сдерживаясь и и трясущимися руками припадая к коже, сминая чужие уста под своими. Упорно настаивает на непонятной грубости и иногда прикусывает свой или язык барда, извиняясь и из раза в раз проводя своим языком по чужому. Постоянно отстраняется и набирает в рот пойло, словно подкупая Венти на грязные поступки, на что последний неохотно ведётся, но тут же преображается в странном поцелуе, сильнее сжимая горячую шею. Обычно он ледяной и чёрствый, а тут… Ради себя он не будет спаивать его. И, конечно, ради него самого. — Сяо, — беспорядочно шепчет Венти, стараясь увильнуть от чужих красных губ, но тут же попадается, не смея открыть глаза, — хватит, пожалуйста, мне нечем дышать. — Жалобно вытягивает Архонт, начиная аккуратно стучать ладонью по спине Яксы, чтобы он на немного отстранился, а потом опять припал, не давая капли воздуха. В глазах темнеет и становится неприятно горячо. — Сяо, подожди, мне… Трудно дышать, прекрати, пожалуйста, мне плохо. — Начал тараторить Венти, подставляя ладонь к своим губам. Но Якса то ли не услышал, то ли ему было всё равно, и он начал осыпать мягкую ладонь барда чередой поцелуев, иногда проходясь языком, немного впиваясь зубами. Певец нервно дышал, чувствуя сбитое в хлам дыхание парня, его раскрасневшееся лицо и алые чада, с которых мелкой струёй стекала кровь. Рану он вновь открыл, когда кусал губы в перерывах и облизывал её, беспорядочно впиваясь в барда и не давая ему и шелохнуться под напором. — Сяо, ты как с цепи сорвался, хватит. — Он медленно уложил его на спину, держа прижатую ладонь к губам Адепта. — Споёшь? Я тебя уговорил? Пожалуйста, скажи, что да, я могу ещё что-нибудь сделать, просто спой. Ты согласен, да, согласен? — Отодвинув руку чуть ниже, он положил длань Венти на свою шею, немного сжимая и туманно смотря на барда, находясь в непонятном бреду. — Я не говорил нет, успокойся, тише. — Он опасливо убрал руку и, взяв спрятанную в воздухе лиру, проверил настрой струн, слыша тихий вздох умиротворения от первых слов инструмента. Он вновь начал петь сбивчивым темпом, но потом, не чувствуя настырных движений со стороны, спокойно продолжил и настроился как следует, иногда останавливаясь и точно подбирая уместное звучание струн, продолжая. Внутри всё перевернулось опять, всё стало спокойнее и привычнее. Он слышал внутри себя тихие возгласы тьмы и лежал с закрытыми глазами, точно не пытаясь уснуть. Он аккуратно улёгся обратно на колени, вглядываясь в расслабленное лицо, и иногда играясь с подолом отложенного в сторону пледа, стараясь держать себя в узде и не подпевать. Он очень плохо поступил. И только сейчас понял, что это не сон.

***

— Ты неправильно держишь это. — Якса подошёл к барду, что пытался пафосно крутить палкой, словно копьём, вместе с ним отлетая в сторону. — Да как тогда?! Ты там вообще крутишь его как пропеллер от вертолёта! — Не прекращал возмущаться парень, отдавая длинное «оружие» в чужие руки. — Давай, профи, покажи мне. — Успокойся. Возьми поменьше, потом на большую перейдём. — Адепт отломал от другой палки ветки поровнее, протягивая одну из них певцу. Всё так кружится и обостряется иглами в картинах, что смотреть больно. — Берёшь между пальцев и вот так начинаешь крутить. Не спеши. После тех многочисленных поцелуев Венти решительно напился оставшимся алкоголем, желая забыть этот инцидент, чтобы с чистой совестью смотреть на Яксу, но ничего не помогало затмевать это. Он всё равно машинально смотрел на губы парня, на его напряжённый взгляд и трясущиеся руки. Щёки краснели от мороза быстрее, но более заливистый цвет щекам придавало то, как решительно Сяо закатал рукава на улице, обнажая шрамы и какие-то ожоги, что растянулись кривой пеленой по коже юноши. Чёрные ногти отлично контрастировали с белой кожей, на которой были красные пятна от того, что Сяо постоянно её трогает и чешет, когда залипает в одну точку. Становилось до ужаса неловко. Венти старался по указаниям плавно крутить палочку между пальцев, смотря на неторопливые движения Яксы. У него получалось куда лучше. Она плавно летала, проходясь по пальцам, не останавливаясь на секунду. — А ты можешь взять эту хуепуталу и, короче, завертеть? Я тебе потом кое-что другое покажу. Научу стрелять, ха-ха! — Заискрился Архонт, поднимая со снега импровизированное копьё и протягивая его Сяо, улыбаясь. — Пожалуйста-пожалуйста! — Если она отлетит в тебя — я не виноват. — Равнодушно пожав плечами, Адепт взял предложенную палку и, чуть отойдя, сначала неуверенно ей закрутил, стараясь понять, как лучше наклониться, чтобы она не вылетела из рук, но позже, приловчившись, смело начал ей орудовать, проходясь вперёд и подкидывая, стараясь предугадать, в какую сторону она полетит, будучи с кружащейся головой. Он был очень сосредоточен; старался не уронить её, полностью концентрируясь на палке, так и пытался не упасть самостоятельно, постоянно держа подвижным корпус. Если смотреть на это издалека, то сначала даже не поймёшь, пьяный ли Адепт. Он очень аккуратно это делал, но в тоже время опасно, постоянно держа «копьё» подле головы, словно норовясь себя ударить. Он очень гибкий. Как бы он прогибался под Архонтом, если бы он попытался его связать лоскутами ветров, чтобы оставить около себя? Ему нравилось петь песни, о которых постоянно молчал, боясь какой-то ненависти, потому приходилось обходиться более цензурными балладами, в которых нет ничего шокирующего. А Адепту всё равно — пой, что хочешь, никто против не будет, только надо быть учтивым и аккуратным, чтобы не попасть опять в эту передрягу неугомонных поцелуев. Он больше никогда не будет предлагать Сяо алкоголь. — Думаю, ты пон- -блять! — Адепт отвлёкся и неуклюже стукнул себя концом палки, тут же прикладывая холодную руку к пострадавшему месту. Бард звонко рассмеялся, — понял! А, прости, стукать себя обязательно? — Он шутливо постучал себя по лбу, присаживаясь на корточки. — Я могу это сделать за тебя. — Он угрожающе подошёл к Архонту и поднял того за руки, после крепко обнимая и начиная кружиться, резко повалив. — Да что ты всё валишь меня, сучок? первое, что пришло на ум, — Бесишь. — После он уткнулся носом в снег. — Хватит его есть! — Венти грубо стукнул Адепта по голове снежком, начиная трепать его по жёстким волосам, пытаясь вынуть замёрзшее лицо. — Прекрати. — Тихо попросил Сяо, но, поняв, что его проигнорировали, резко укусил в открытую шею, так как через пальто кусать бесполезно и неприятно, потом долго волосы изо рта вытаскивать, если оно шерстяное. — А-я-яй! Отпусти-отпусти, пасть клыкастая! — Начал дёргаться бард, пытаясь оттолкнуть от себя наглого Яксу, зажмурившись и отвернувшись. Но кусачая воля охотника на демонов непоколебима. Клыки впивались чуть ли не до крови, и это приносило отдельную боль, нежели само стискивание зубов с кожей. Он словно цеплял клыками как крюками и начинал перетирать кожу в пыль, сжимая руку, чтобы не оторвать кусок, и чтобы бард не вырывался. — Сяо, отпусти пожалуйста, ты сейчас мне шею откусишь! — Продолжал жаловаться певец, пытаясь отпихнуть голову парня в сторону. — Ой, у тебя кровь пошла. — Безэмоционально отстранился Адепт, смотря на несколько размазанную каплю, а после, переведя взгляд на шокировано-испуганного Архонта, звонко рассмеялся, улыбаясь. По его губе тихонечко потекла капля крови, окрасив правый клык в бледно-красный. Эта капля небрежно размазалась на влажных губах, мутно собираясь на подбородке. — Сяв? Это что? — Испуганно подскочил Венти, хватая в свои руки чужое лицо. — Называй меня, как я просил. — Немного упрекнул его Якса, продолжая смеяться. Только смех был переливистым и таким же хриплым, словно он смеялся из последних сил. Как будто вот-то отключится и умрёт на снегу, вместо последнего выдоха даруя Анемо Архонту последний смех. Это что-то напоминает. Что-то очень знакомое… — Ты прокусил десну?! Как ты вообще это сделал… — Растерялся Венти, пытаясь пальцами стереть кровь, но она текла слишком быстро, из-за чего она размазывалась дешёвой краской. — Я ничего не делал. — Не кусай больше, у тебя кровь идёт от такого, тем более это больно, чукеч. — Ругался певец. — Отдашь про меня все песни? Сердце удар пропустило. Что-что ты сказал? Про тебя песни отдать все? — Прости? — В непонятках переспросил Анемо Архонт. Рядом начали в унисон качаться кроны деревьев, заставляя холодный ковёр падать кусками небрежно разорванной бумаги. — Песни, — глупо повторял Сяо, хихикая, — отдай их, они ни к чему! — Я тебя не понимаю… — Напрягался Венти, ощущая на плечах знакомый годами кошмар. — Отдай их кому-то другому, не мне. — Словно ребёнку объяснял Адепт, вновь лёжа на коленях певца, глупо смеясь с красными губами. — Ты чего? Опять бред словил? Эй-эй! Не отключайся, Сяо! Открой глаза, отмороженный Адепт! — В панике повышал голос Венти, начиная стукать мальчишку по щекам, трясти и пытаться как-то приподнять, прикладывая к горячему лбу холодную руку. — Всё в порядке, успокойся. — Не унимался с истеричным смехом Якса. — Не умираю, а как хотелось! — Он торжественно вскинул руки, запрокидывая голову, выглядя счастливым. Но Барбатоса это пугало и навевало слёзы — Не смей это говорить! — Почему? Ты знаешь, что дальше? Ну, после смерти? Перерождение, бесплодная душа или Рай с Адом? Люди ужасно глупы! Согласись же, глупые! Он сидел и слушал весёло-пьяный голос парня, поглаживая его по голове. Ему больно, и он смеётся. Как Венти, только этот смех пьяный и неправдивый. Он правда думает о смерти порой, не хочет этого всего и хочет свободы, но не может её получить, ограждая себя от всего. Просто чтобы быть в своих узких рамках. Несёт бред, который раньше держал и смеётся с глупости своих слов. А Архонту не до смеха. Ему не нравятся суицидальные мысли, не нравится плач людей и не нравится то, что кто-то хочет умереть, потому и пытается спасти их. — Пойдём скорее домой, ты горячий. — Хочу, чтобы ты спел мне на ночь, я не хочу идти к этим ублюдским кошмарам, они высасывают из меня все силы! Я просыпаюсь и хочу сдохнуть! Ах-ха-ха-ха! Это такой дебилизм! — Сяо накрыл рот рукой, пачкая ладонь кровью, после слизывая. Это выглядит так, словно ему нос разбили. — Прекрати, дурак! — Дай свободы. Немного, совсем каплю. — Резко изменился в лице парень, мрачнея. Голова начинает болеть и крутить живот. Руки чешутся в самых костях… — Быстрее, прошу, я тебя сейчас придушу. — Не то предупреждал, не то угрожал Якса. Зрачки-иглы смотрели в саму душу, заставляя барда оцепенеть. Не от страха. От какой-то внутренней безысходности. Не дожидаясь со второй стороны каких-то знаков, Сяо резко положил на свою голову чужие руки, зарываясь ими к жёстким корням, а вторую он сжал в своей руке, впиваясь в знакомые губы. Размазано, неуклюже, но как-то и уверенно, путаясь языком с чужим, немного склонив голову вбок. Ощутив капающее тепло с чужой губы на своих, Венти без раздумий ответил на требовательный поцелуй, словно жалея парня за его прошлое и настоящее, гладя по голове и красным костяшкам. Якса тревожно выдыхал в поцелуй, норовясь получить больше, получить то, что в руках никогда не окажется. Он пытается не отстраняться, пытался прижать к себе ближе, пытался аккуратно прикусить чада барда, начиная путаться в действиях и вообще в том, что творит. Эти поцелуи никогда не забудешь, иначе поплатишься. Он не против давать свободу таким образом, но с другой стороны… это навешивает проблем Яксе.

***

Бард отправил Адепта к квартире, сам же он ушёл домой к себе, гордо поднимая голову и обещая сказку на ночь, целуя в лоб. Он не стал стирать кровь с рук или с губ, где уже текла его. Якса случайно прикусил её слишком сильно в поцелуе, испугавшись чего-то горячего внутри. «Сердце словно… забилось», — испуганно зашептал Адепт, прислонив ладонь к груди, ощущая массивные удары о грудную клетку. «Это чувства!», — забвенно отвечал певец, хихикая с испуганного лица парня, будучи перепачканным в крови. — Сяо? — Послышался мужской голос сверху. Тяжкий и низкий, как крепкий, настоявшийся чай. — Я тебя уже заждался… что с твоим лицом? — Всё, м-м, нормально. — Смеялся Якса, утирая идущую кровь из носа. — Ты подрался? Сяо, ответь, пожалуйста, что произошло. Ты весь в снегу. — Моракс аккуратно приобнял парня за плечи, провожая в глубь коридора, но также останавливаясь в самом начале, когда трясущиеся руки Адепта неуклюже провернули ключи в двери, чуть ли не падая с ног. — Не дрался! — Возмутился юноша, садясь на кушетку, лениво стаскивая с себя мокрую толстовку, оголяя истерзанные рёбра с несколькими слоями шрамов. Когтей, ножей, скоб степлера, укусы на плечах, сделанных им же самим. Были видны даже некоторые глубокие ожоги. Не то от сигарет, не то от кипятка. — Просто я укусился больно и вот ну вот! — Вновь затараторил парень, указывая дрожащими пальцами на лицо. — Укусился? Может, укусил кого-то? С тобой что-то не так. — Чжун Ли аккуратно сел перед приемником на корточки, положив руки на хрупкие колени. — Со мной — отлично. — Наклонившись к лицу мужчины Сяо тихо зашептал, словно секрет, но, после, тихонечко рассмеялся, прикрывая рот рукой, вновь чувствуя очередные соки десны. — Спать не хочешь? — Словно догадывался Моракс, терпеливо выдыхая. — Пизда, как хочу вообще… — С… Не говори, пожалуйста, таких слов. — Хотел было поругаться Властелин Камня, но сдался, потому что сейчас это бесполезно. — Да? Ой, прости. — Виновато потупил он взгляд, уткнувшись лбом в плечо. — Я сейчас вскроюсь… — Что?! — Спохватился Моракс, но, взяв того на руки и взглянув в лицо, он заметил, что юноша всего лишь уснул, приоткрыв рот. Он, наверно, хотел сказать, что сейчас уснёт или отключится. Моракс отнёс Сяо в его комнату, аккуратно сняв штаны и уложив в кровать, тепло укрыв продрогшее тело. На улице затемно, а этот беспечный ребёнок-Архонт решил споить Адепта? Что за своевольность.