Love And Rock Never Die

Дамиано проснулся и проворчал под нос какое-то ругательство на родном языке. Он чувствовал себя просто паршиво, давно такого не было. Собраться с мыслями не получалось. Горло саднило, значит, вчера был концерт. Голова гудела, значит, после или даже во время выступления где-то вокруг вокалиста наблюдался алкоголь. Парень со стоном перекатился на другой бок, но кровать предательски закончилась слишком рано, не дав завершить манёвр. Давид глухо ударился о деревянный пол и зашипел от боли. Он хотел было подняться, с трудом опёрся на локти, но быстро сдался и упал носом в пол. На душе от чего-то скребли кошки. Внутри смешался странный коктейль из алкоголя, жгучего стыда и тоски. Будто вишенка на торте в глубине души горела злоба. Торт… От одной мысли о еде живот подозрительно скрутило. ― Вставай, – прозвенел чей-то строгий голос. Виктория. ― Нет. Чьи-то холодные руки грубо подняли его с пола. Комната закружилась перед глазами. ― Тихо-тихо-тихо… – взмолился Давид, прикладывая палец к губам. Он облокотился на кровать, запрокинул голову и закрыл глаза, позволяя комнате продолжить свой причудливый танец в одиночку. ― Подъём! – потребовал безжалостный голос. Пара секунд прошло в блаженной тишине, а затем солиста грубо ударили по щеке. Удар глухим звоном отдался в голове с такой болью, что Дамиано вскрикнул, закрывая уши ладонями. – Итан, помоги мне поднять этого засранца. Барабанщик зашёл в комнату и помог другу встать на ноги. Давид силой заставил себя открыть глаза. ― Тащи его в ванную, – приказала Виктория. Солист едва переставлял ноги, Итану пришлось почти волочь его за собой. Дамиано с отвращением взглянул на себя в зеркало. Глаза покраснели и воспалились от некачественной чёрной подводки. Гель для укладки склеил волосы, из которых торчали несколько мелких листочков незнакомого дерева. На щеке горела свежая пощёчина, губу кто-то недавно сильно подбил, кровь застыла на лице дорожкой. На некогда белой мятой рубашке отсутствовали верхние пуговицы. Красные кожаные штаны были разорваны на колене, видимо, он тормозил об асфальт. Виктория грубо толкнула его в ванную и включила холодный душ. Давид открыл рот, ловя мелкие капли в попытке утолить жажду. Басистка щёлкнула каким-то флаконом и вылила на голову друга гель с ярким запахом хвои. Дамиано едва не стошнило от запаха, и это не укрылось от внимательного взгляда девушки. ― Приводи себя в порядок быстрее, её самолёт вылетает через пару часов. Такси я сама вызову. С полицией дело замяли, Томас сейчас на связи с юристами, тебя отмажут. Паспорт тоже вернули, но в больницу мы не поехали, будем надеяться, что у тебя рёбра крепкие. ― Что… – Давид безнадёжно потерялся в потоке информации. Несколько образов вспыхнули в памяти. Бар… Драка с какими-то верзилами… Мусорный бак… Решётка… ― Ты что, совсем ничего не помнишь? – Виктория схватила его за волосы и заставила посмотреть ей в глаза. ― Мне… Мне жаль? – сказал он с вопросительной интонацией. Она отпустила его и подняла глаза к потолку. ― Тебя бросила Джорджия, позвонила как раз перед выступлением. Тебе совсем крышу снесло. Мы отыграли концерт, ты всё время пил. После выступления к нам в гримёрку пришла та украинка, Катерина, кажется. Мы на Евровидении вместе были. Она принесла какой-то подарок, а ты наорал на неё и сбежал. Пока мы тебя искали по всему Риму, ты ввязался в драку в баре. Бармен вызвал полицию, тебя забрали в участок. Ты обозвал полицейского пидором и плюнул ему в лицо, за что тебя побили ещё раз. Короче, там длинная волокита с бумажками, Томас сейчас решает вопрос. ― А что за аэропорт? Куда мне нужно? – пытался собраться с мыслями Дамиано. ― А, то есть ты вот так хочешь отпустить Катерину, не извинившись хотя бы? – вскинула брови Виктория. ― Я… Нет. ― Ну вот. Приводи себя в порядок, – приказала девушка, резким движением закрывая шторку ванной. Пришлось экстренно трезветь. К счастью, в этом он был профи. Пока он был в душе, басистка нашла чистую и почти не мятую рубашку и потёртые джинсы. Дамиано кое-как уложил мокрые волосы, и быстро очертил глаза чёрным как смоль карандашом. Итан подал ему горький и обжигающе горячий двойной эспрессо. ― 40 минут до вылета, – предупредила Виктория, проводя Давида к такси. – Рейс Рим-Киев. Поспеши. Машина сорвалась с места. Из старенького радио гремела “Zitti e buoni”, но мысли Дамиано заглушали его песню. Он вспоминал тот момент, когда впервые увидел обворожительную девушку в ярко-зелёной шубке. Её голос поразил его, песня навсегда поселилась в глубинах его сознания. Видимо, именно после этого момента отношения с его девушкой были обречены. Первое, что он сделал после выступления в финале Евровиденья ― заказал себе домой все альбомы группы Go-A. Недалеко от аэропорта случилась авария и образовалась длинная пробка. Дамиано нервничал, отбивая ногой неровный ритм. ― Эй, – таксист посмотрел на него в зеркало заднего вида. – Если не хочешь упустить этот шанс – беги. Там ещё пара километров, можешь успеть. Давид на секунду замер, а затем резко открыл дверь, выскочил на трассу и побежал, что было сил. Начинался дождь, холодные капли хлестали по лицу. Разбитое колено болело, не давая разогнаться полностью. Он глянул на наручные часы – 10 минут до вылета. Чёрт, он не успеет ничего ей сказать! Катерина наверняка уже в самолёте! Дамиано резко изменил курс и побежал не к зданию аэропорта, а сразу к взлётно-посадочной полосе. Конечно, она была отгорожена высоким забором с колючей проволокой, но адреналин позволил молодому парню взлететь по ней вверх. Острые концы проволоки больно резанули по коже, но сейчас это не имело никакого значения. Откуда-то послышались крики работников аэропорта, но он не придал им значения. Давид бежал, осматривая самолёты. Дождь ослеплял, не давая разглядеть нужный самолёт. Только бы успеть! Наконец он нашёл борт, на белом хвосте которого виднелся уже знакомый жёлто-голубой флаг. Последние люди уже поднимались по трапу. Парень взлетел по нему, перескакивая через 4 ступеньки. Дамиано оттолкнул стюардессу и вскочил в салон. ― Катерина! – он задыхался от бега, сердце колотилось прямо в горле. Парень отчаянно искал глазами знакомое лицо. Кто-то схватил его за плечи, заломил руки за спину. – Катерина! – его ударили по ногам, заставляя упасть на колени. На запястьях защёлкнулись наручники. – Прости меня, пожалуйста! – Давида грубо толкнули к выходу. Громкий голос что-то кричал в ухо про терроризм и тюрьму. Нет, она не слышала. Она не знала о том, что он пришёл. Дамиано показалось, что все силы резко покинули его, откуда-то резко навалилась тяжесть. Он закусил губу и беззвучно зарыдал. Слёзы смешались с дождём, волосы закрыли лицо. Полицейский на ходу диктовал его права, но Давиду было всё равно. Он не успел, он не смог… Его быстро доставили в участок и закрыли в холодной камере. Он лёг на железную кровать и отвернулся к стене. Сейчас ему было плевать на свою судьбу. Да пусть хоть посадят в тюрьму, всё равно. Он больше не хотел видеть этот чёртов мир, глаза закрылись сами собой. Какое-то время он спал без сновидений. Затем Дамиано услышал чарующий звук, именно то пение. Во сне он потянулся на звук. Катерина стояла совсем рядом и пела ему песню. Он не помнил точного перевода, но там было что-то про весну и радость. Она мило улыбнулась и протянула к нему руку. Резко стемнело, всё будто заволокло туманом. ― Нет! Стой, не уходи! – вскрикнул Дамиано, просыпаясь. ― Я не уйду, – ответил спокойный мелодичный голос. Стоп, что? Парень резко сел, стряхивая сон. Не веря в происходящее он обернулся к выходу из камеры. Катерина мягко улыбалась и протягивала к нему руку сквозь решётку. Он успел...