Глава 1

За окном был обычный ноябрь. Листья, сдуваемые ветром,тихо падали на землю. Из узоров золотистой травы и багряных листьев фантазия сама вырисовывала то дракона,то собаку,то птицу,крылья которой были, словно украшены золотыми нитями и удивляли оттенками красного. Семь утра,довольно непривычное время,для человека, который привык встречать рассвет. И атмосфера не та,и ощущение,что вот-вот придут и отнимут душу. А на самом деле то что? Просто обязанность,которую следовало соблюдать из дня в день. Спросите зачем? Под страхом смерти,голода и нищеты вы бы не задавались подобными вопросами. Героя нашего истории зовут Марк, ему двадцать два года,он закончил институт фармакологии,только вот с работой ему не везёт,поэтому пока подрабатывает у старой тётеньки,которая после смерти должна оставить свое наследство. Взять ребенка из приюта было для нее дикостью. Она никогда не полюбит совершенно чужое дитё,да и каков процент того,что это дитятко вообще, когда-нибудь, произнесёт заветное "мама"? О детях и мечт не было,ведь сначала была война, которой женщина присвятила практически половину своей жизни,а потом, из-за ужасных условий войны,она не может родить; была замужем,только вот какого чувствовать эту боль? Разве не ужасно похоронить свое здоровье, любовь и родителей на войне? Бабушка действительно ветеран,какого не видал свет. В раздумиях можно провести вечность,да только работа не волк - в лес не убежит, поэтому нужно сделать ее как можно скорее. Марк накинул свою черную кожаную куртку и в сотый,а может и тысячный раз убедился:кошелек с деньгами на месте, окна закрыты,утюг,которым никто и никогда не пользовался, хотя, возможно,он когда-нибудь пригодится,выключен; газ перекрыт. Откуда такая паранойя? Спросите вы. Да все просто. Марк,в возрасте четырех лет, увидел как их дом грабят,а всему виной стала забывчивая мать-эгоистка. Она якобы ушла за сумкой,которую оставила в магазине на прилавке, разумеется, дверь никто закрывать не стал,вы что,она же вышла всего "на пару минут". Украли драгоценности, последние деньги,на которые семья выживала. Теперь даже на хлеб нужно выпрашивать у соседей. Голод,холод, одиночество,боль - вот список того,что помнит молодой и привлекательный мужчина сейчас,и пережил маленький,никому не нужный мальчик тогда. Грустно,не так ли? По дороге можно было сделать ещё столько дел:купить хлеба,позвонить Раде Петровне,той самой немолодой женщине,что часто выручала и деньгами,и помощью,и поддержкой, чтобы предупредить её об опоздании. Ну да, такие заскоки вполне нормальны для человека,живущего, словно белка в колесе. Каждый день было одно и то же. В таких условиях более,чем просто сойти с ума. Взяв пачку сигарет и буханку хлеба под левую подмышку, он быстро расплатился с кассиршей,кинув ей в руки несколько ровных, аккуратно сохранившихся,купюр. –Всего хорошего! - голос Марка звучал не то тревожно,не то взволновано. Необъяснимая тревога охватила прямо посреди белого дня – Хорошего дня! - улыбчиво произнесла молодая черноволосая девушка. Острые скулы придавали ей вид и вовсе не обычной кассирши,а некой аристократки. Богатой,властной женщины,умеющей управлять всем: что движется и что не движется. По виду,так и коня на ходу остановит,но зацепила ли она своей неописуемой красотой протагониста? Нет. Его давно не цепляет никто и ничто. Так получилось,что он попросту не мог чувствовать,как потеют ладони, когда в поле зрения попадает та самая принцесса из сказки,которую можно ждать вечность. Не мог. А может быть здесь есть причина? Ведь просто так ничего не бывает. Опять! Грудную клетку сдавливает,в горле задержался огромный ком чего-то твёрдого,будто там скопилась вся обида,злость,те самые недосказанные чувства. Глаза слезятся не понятно от чего. Аллегрия? Нет,видимо,чувства взяли свое. Приняв лекарство,которое лежало в правом кармане куртки,кстати,там же лежал и телефон,а вот ключи и деньги лежали в другом месте. Это была подкладка,куда можно положить хоть бутылку вина. Вороство было неприемлемо. До такой степени он ненавидел ворюг,да и не только их. Убийцы,маньяки и прочее мелкое отребье, недостойное жизни на этой планете. Ему стало значительно лучше,и теперь точно ясно,что день обещает быть продуктивным. В отличном настроении Марк провел остаток дня,убирая квартиру и готовя еду на всю неделю для хозяйки такого "скромного" жилища. Хотя я и не могу назвать трёхкомнатную квартиру в центре Москвы скромной, но тут смотря с чем сравнивать. Конечно,если выбирать между вот этим и подвалом девятиэтажки,то, разумеется,это шикарно. Рада Петровна только под вечер вернулась домой. От ее весьма интересного занятия,а то есть,- сидение на лавочке, её отвлёкли вечерный холод и голод. Бабулька была весьма вежлива. Даже в ярости,а это было редко,использовала такие слова,как "благодарю","будьте добры" и прочее. Так же весьма толерантна к разным субкультурам,да и сама частенько красилась в необычные цвета: коралловый,нежно васильковый,персиковый. Боже упаси при ней употребить мат. Как говорится:"я за себя не ручаюсь",так было и тут. Они никогда не ругались,и вот,как сейчас,частенько ужинали вместе. От этого звонкого смеха,радости и позитива,что разливались по всей квартире,негатив попросту испарялся в воздухе, словно и не было никогда душевной боли и переживаний. Пытались ли друг от друга скрыть свою боль? Марк да,а вот тётушка нет. Она всегда рассказывала истории,что происходили с ней не только за всю жизнь,на войне и так далее,и даже поход на обычный рынок в девяноста процентов случаев тоже необычный. А Марк,этот человек,всегда скрывает ото всех свою боль. Иногда она так просит выйти наружу,что пытается задушить своего же хозяина. Но мозг всего лишь орган,а значит для здоровья достаточно пара таблеток,которые приводят в состояние гармонии некоторые особо опасные химические реакции и нормализуют работу мозга на некоторое время,вполне достаточно. Ах,как ты самоуверен. Знал бы ты,к чему оно тебя приведет,ты бы навсегда отрекся от этих глупых мыслей и просто заботился о своем теле. Наивный глупец... Двумя часами позже, благополучно доехав домой на такси,он, словно озверевший, бросился на кровать,прорычав что-то не совсем понятное,но злобное, укрылся с головы до ног. Так он выражал свою боль. Эта жизнь,словно длинный,растянувшийся на века сон,не давал ему нормально существовать. Она,эта жизнь,отравляла ему мозги. Он не хотел жить и раз пятнадцать пытался распорядиться своей судьбой сам. Положить этому аду конец. Да что-то каждый раз шло не так,даже интересно,что такого нужно было совершить в прошлой жизни, чтобы сейчас настолько четко карма преподносила тебе уроки,а ты,как послушный ученик понимал весь впихнутый тебе против воли материал? Кого же нужно было убить? Вопросы столь глупые и не имеют ответа. Со временем мозг сам начал понимать,что слёзы это простая трата времени,коими являлись и мольбы,и привлечение к себе внимания,и многочисленные просьбы к самым разным людям. Помниться,он даже к психологу обращался, но это было давно,так давно,что он уже и не помнит. Хотя дело обстояло так странно,что мать умерла от отцовского ножа,ах да,это же было его единственным проявлением любви. На большее этот чертов слабак не способен,за что в тюрьме и сгнил. Им было плевать. Матери было плевать,ему было плевать. Они оставили собственного ребенка на произвол судьбы,сбросили,словно котенка,думая,что меня подберёт какой-нибудь добрый человек. Даст жилье, накормит,обогреет и так будет всю жизнь,которая,по их мнению,удалась. Да,так все и было...почти. После того инцидента,мальчик закрыл глаза ладонями и тихо заплакал,не желая никого и ничего ни видеть,ни слышать,ни знать. Добрые,а может и нет,люди забрали "Маркусика" в приют. Это прозвище, кличка,называйте как хотите,было просто отвратительным. Ничего более отстойного невозможно было уже даже придумать. Звучало это прозвище на протяжении одиннадцати лет. И стоило только услышать,как тут же уши,словно сворачивались в трубочку. Какого ужаса там только не было:пороли,избивали, материли, девочек таскали за волосы. Единственное время, когда можно быть обычными детьми,а не партизанами,это когда приезжала проверка. Постели были чисто убраны,еда была идеально приготовлена,а не как обычно, недоваренные кишки, можно сказать,комковая настойка,а не каша. "Многим девочкам я нравился и из-за этого меня часто избивали те, которые "постарше". Я каждый Божий день молился, молился,что, возможно, когда-то станет лучше. Лучше стало,но стало ли лучше мне? Оу, интересный вопрос, но все так же остаётся без ответа." Со временем,ощущение тяжести,боли и ненависти сменилось обычным безразличием. Это закон. Каждый раз, когда нервная система попросту не выдерживала,она отключалась,до такой степени,что подолгу принимать адски горячий душ было чем-то обычным,не пыткой,не испытанием. "Тогда мне было лет четырнадцать, когда я тайком проник в кухню, дабы спасти себя от неминуемой смерти - голода. И пусть обычно это говорят в хорошем ключе,но я скажу,как есть: свершилось чудо,и ни в чем не повинного подростка с головы до ног полило горячей болью. Я обжёгся. Вся спина,шея, затылок. Все ужасно пекло,возможно болело. Но так было со слов других детей. Сам же я не чувствовал совершенно ничего,только мог наблюдать,как воспитательница набирает в руку мазь с невероятно ужасным запахом, таким,что можно отогнать от себя любую животную тварь,пусть ей только в голову взбредёт напасть,и мазала место ожогов. Так могла пахнуть только мазь Вишневского,но если вы так думаете,значит мало что знаете о наших "воспитателях". Примерно с того момента,я понял, что ничего и никогда уже не будет,как прежде. Вот она,настоящая,взрослая жизнь. " Веки потяжелели,а одеяло с удовольствием взяло мужское тело в свои объятия. Это была единственная вещь,а нет, ещё была подушка,которые могли лицезреть,успокаивать и даже понимать настолько покалеченную и больную душу. Наконец-то спокойствие,а нет,очередной сон. "Проснулся я в тёмном помещении, чем-то крайне напоминающее подвал,ах, черт,это и был подвал,но всё,что меня смущало на данный момент,это отсутствие ступенек. Хотя какой дурак станет бросать свою жертву прямо у входа,понимая,что она может легко выбраться? Ни веревок,ни наручников,ничего такого,что могло бы свидетельствовать о том,что меня похитили,хотят убить,требовать за меня выкуп или что-то ещё. Хотя выкуп...это очень забавно звучит. Выкуп за человека,который нахрен никому не нужен:ни власти,ни той самой Раде Петровне. Она всего-то пенсионерка,которая просто нашла фортового лоха. Уместно сказать,моряк моряка видит издалека, но это лучше, чем отдать всё непонятно кому. Синяков,как не странно,я тоже у себя не нашел,а синяки из детства и те, которые я себе заработал в течении этой конченной жизни,не считаются. Не медля я встал,дабы оглядеть помещение. Мда,сырой,холодный подвал,а на мне только одна,и то лёгкая,кофта. Слева была дверь,но она выделялась на общем фоне. Если всё помещение было мрачным,таило в себе что-то зловещее. Я даже не отрицаю и не буду удивлен, что из темноты выйдет маньяк и прирежет меня,подобно свинье,то эта дверь выглядела по-богатому. Вся дверь была черной,сделанной из дорогих пород дерева,которые выращиваются специально,как,например,красное дерево. Это было видно по тому,что древесина не крашена,а покрыта слоем лака. От эмоционального перенапряжения я резко дёрнул ручку двери,она открылась,за порогом была чистая тьма. Было не то что ничего не видно,в этой тьме можно было утонуть. Страшно,но что поделать. Я перешагнул порог и неожиданно резкая вспышка белого света резанула мне глаза. Такого шока мое зрение ещё не испытывало, хотя бывало разное. У меня аж голова кругом пошла. И тут я увидел почти что картину маслом: старый диван, облупленные стены,оборванные обои. На потолок вообще лучше не смотреть,там был ужас,казалось вот-вот и дом,точнее квартира,рухнет к чертовой матери. Мда,воспоминания начали всплывать перед глазами,а на глазах наворачивались слёзы. Сколько эмоций я могу сдержать,но данная ситуация была исключением. Это был мой дом. Мое гнездо. В этом,не побоюсь злого слова,сарае,я мать твою родился. Здесь я жил до семи лет,а после вам известно,что со мной было. Вот стоит моя мать,она опять орет на отца,а к тому времени отец орет на мать. Этот момент был не единственным в нашей семейной жизни. Так было каждый день. Я думаю,странно для ребенка пяти лет метаться по квартире,попутно пряча все острые предметы,ну или такие,какие можно было кинуть и принести не малый физический ущерб. Например, мамина ваза,которую им подарили на свадьбу. Да,она была дорогая и ее можно было продать, дабы получить немного денег, дабы закрыть хоть немного долги,но маме она нравилась, поэтому я все время прятал ее от моего обезумевшего отца, точно так же,как и ножи,вилки, ложки. Он сидел в тюрьме, поэтому сделать для него заточку,из обычного куска ничем неприметного метала,было раз плюнуть. Во время своих ссор, они просто отправляли меня гулять во двор,хотя я не мог оставить свою мать одну. Мне было за нее страшно,не сколько за себя,сколько за нее,она и сама ничем не лучше. Мозгов хватало отлупить ни за что,а потом и вовсе объявить меня виноватым во всех смертных грехах. Она была дурой,когда по "любви",по "радости",согласилась родить меня этому идиоту. Я был бы несомненно рад, если бы дурой она была только поэтому,но она ему прислуживала,бывали случаи, когда тот заставлял ее вылизывать свои ботинки. Ничего хуже,чем отсутствие воли попросту быть не может. Отсутствие воли, слабохарактерность,покорность, наивность, мягкотелость... Знали бы вы,как я всё это ненавижу,вы бы заплакали. Я сделал вид, что пошел во двор,но на самом деле я пошел искать хоть одну живую душу,которой не все равно. Человека,который не то что спасет,а которому просто не все равно. Это вся суть мира,в котором мы живём,который МЫ сотворили. И нашёл. Это оказался здоровый мужик, где-то под небеса,как казалось тогда мне,и метр восемьдесят сантиметров точно. Это я посчитал,когда был в приюте. Во время длительных наказаний я мог обдумать многие вещи. Настолько многие, что смог даже посчитать рост человека,толком ничего о нем не зная,а имея воспоминания столетней давности. Постоя на коленях и умываясь горькими слезами,я четко и ясно дал понять этому неизвестному мужчине, что у меня что-то случилось,раз ребенок в неосознанном возрасте совершает столь отчаянные поступки. Он успокоил меня,а если точнее,я сделал вид, что успокоился, лишь бы не нагонять жуткую обстановку и лишний адреналин в кровь. Кто знает,вдруг придется вызывать скорую и милицию,а ведь мое чутье точно знало,что придется. Мы поднялись по лестнице,но к его удивлению,когда мы стояли прямо у двери моего дома,не было слышно ни голосов,ни криков,ни тихих, почти что незаметных всхлипываний. Мама всегда плакала так,что ее мог услышать только самый чуткий человек на планете. Он в полном непонимании опустил на меня взгляд,попутно приседая на корточки,а я не понимал его жеста. К чему эта поза? Мне было и так всё более, чем ясно. Я открыл дверь и приглашающим жестом указал идти внутрь. Вот,это то, чего я боялся. Мама лежит вся в синяках,а отец... Оу, если бы этот мудила снимался в фильмах,он был бы самым пафосным злодеем. Властно сидя на старом,ободраном кресле,он покуривал довольно крепкую сигарету. Крепкой она была потому,что плыть начинало перед глазами,стоило только невольно надышаться этого проклятого дыма. Век буду жить,а этот едкий запах,который безжалостно въедался в одежду,не оставляя шансов от него избавиться,я буду помнить вечность. Я клянусь,даже попав в чистилище,я все равно буду его помнить. Увидев меня,но не одного,его лицо с минуты на минуту украсила хитрая, самодовольная ухмылка, словно говоря: "Убью, щенок". А я не обращал внимания. Эмоции менялись одна за другой каждую секунду. Вроде он уже привык, что я кого-нибудь,но на помощь и приведу. А этот двухметровый идиот стоял,как вкопанный, чем подрывал мой авторитет у отца. Его всегда забавляли мои упорные попытки спасти мать,иногда даже казалось,что все эти семейные концерты,пьянки,он устраивал специально, дабы узреть новую жертву, что по собственной воле и инстинкту, забрела в этот чертов капкан. Что ж,я просто был рад тому,что милицию я ему посоветовал вызвать ещё там,на детской площадке. Совет советом,но звук сирены уже был слышен на всю улицу. Шум и гомон слышен где-то в районе первого этажа. Оттуда доносились и плач,и странные вопросы. Что меня бесило больше всего,это то,что они приехали не первый раз,а соседка,по имени Зина, все так же устраивала цирк с просьбами об аресте мужа её сестры. А что же не так? Да что же, живут себе люди,а ей в могилу пора, да вот у смерти во фрэндзоне. От того душа грешная бесится. Зря восемьдесят четыре года прожила? Лучше бы моего отца под арест взяли. В комнату вошёл полицейский высокого роста с непоколебимым выражением лица. Мастер своего дела,да шкура продажная. За "прикурить",готов и мать свою продать. –Константин Федорович,ну не стыдно вам женщин избивать? В который раз это всё продолжается! - окинув недвижимое, холодное тело моей матери озадаченным взглядом,он ожидал ответа от своего давнего друга,хотя в голове вообще не укладывается,как эти двое могли провести всё детство, словно не разлей вода. –Сама виновата,- голос Константина прозвучал в ответ холодно,даже грубо - не нужно совать свой нос куда попало. Может быть меньше бы получала... Папанька наш притих,а полицейский в свою очередь достал бумагу и ручку,для дальнейшего составления протокола, разумеется,с моей помощью. Отца взяли под руки двое здоровых бугаев,а тот, словно не помня,что творил двумя часами ранее,просто спокойно себе шёл с ними. Он был очень хладнокровным, хитрым и жестоким человеком. Не удивлюсь, если помимо моей матери, скорая заберёт и этих двоих. Прошёл возможно час, возможно два. Отца увезли в обезьянник,а мать – карета скорой помощи,а я мало того,что я потерял ход событий,так ещё и ход времени. За мной приехала бабушка по маминой линии,дабы помочь мне собрать свои и её вещи,чтобы отвезти их в больницу,по всей видимости она там надолго. Теперь,по словам доброго дяди Гриши,я буду жить у Бабки Мотри. Дядя Гриша,или добрый полицейский,это частый "гость" в нашем убогом домике. На вызов всегда приезжал он, потому что единственный во всем отделении знает,как утихомирить моего батю-бунтаря. Сев на заднее сиденье старенького Жигуля,я почувствовал усталость во всем теле и,уткнувшись лбом в водительское сиденье,быстро уснул" Душу молодого человека вернул рев будильника. –Что? Какого черта мне понадобилось ставить будильник в выходной день? Куда я так боялся опоздать? На конкурс красоты? - задаваясь разными вопросами,спрашивал сам у себя Марк. Очевидно,даже ему самому не понятен мотив такого странного решения,благо, сегодня среда,а значит можно насладиться утренним кофе и видом одинокой, почти голой, вишни из окна напротив кровати. На очереди в списке дел у парня было умывание, чистка зубов и было бы неплохо принять горячий душ. Заправлять кровать он не стал, ведь смысл этого дела, если все равно сегодня целый день дома и никто никуда выходить не будет,а если ему опять захочется полежать на этой мягкой постели? В зеркале виднелось собственное отражение. Слегка пухловатые губы розоватого оттенка,подтянутое лицо,ровный нос,словно шедевр кропотливого мастера; чёрные,слегка взлохмаченные волосы. И глубокие, внимательные глаза,от взора чьих не скрыть любую ложь и обман,а так же пристальный взгляд,который придаёт хищности и мужественности их обладателю. Умывшись,он таки принял решение по поводу душа. Включив воду,его вдруг охватили мысли о прошлом,а точнее о матери. "Мама... Она чертовски любила белый цвет. Любила белые розы,одежду,даже меня одевала на праздники,как закон,в белый костюм. После небольших ссор,которые заканчивались более-менее благоприятно, мать рассказывала, что так было не всегда,что отец хорошо ее обеспечивал,пока не появился я. Тогда то жизнь показала обратную сторону медали. Мой отец был бухгалтером и подделал некие важные документы для одного человека за кругленькую суму денег. Да такую круглую,что мама могла позволить себе шубы, украшения,а папашка - обедать в дорогих ресторанах. А после,в час ночи,приехали менты и повязали его. На этом история любви, гармонии и достатка кончена. Попал на десять с лишним лет,а родился я спустя два года,как отец покинул зону - десятого сентября. Не скажу,что рад,что родился. Лучше бы умер ещё не родившись,но что поделаешь. Жизнь - обычная сука,а я подкаблучник,попавший в её сети,а впрочем, что-то я задумался. " Закрыв кран, парень вытер подтянутое, ухоженное тело полотенцем и вышел из ванны, попутно одевая штаны. Упал на кровать и зарылся в одеяло,как снова на него напали не то сны,не то воспоминания....