Слишком большой соблазн

      — Это неправильно, — скольжу руками по широким мужским плечам. Опускаюсь к предплечьям, расписанным выпуклыми синими венками. Слишком сексуально. Едва ощутимо царапаю острыми ноготками напряжённые мышцы.       — Совершенно неправильно, — выдыхает в шею, обжигая её. Хватается пальцами за тоненькие бретельки ночной рубашки, спуская их по хрупким плечам. Шёлковая ткань под тяжестью собственного веса падает вниз, едва цепляясь за затвердевшие соски.       — Мы будем жалеть об этом, — стягиваю с него футболку. Припадаю губами к широкой мужской груди, разбрасывая на ней поцелуи. Спускаю руку ниже к ширинке, поглаживаю возбужденную плоть через плотную ткань джинс.       — Определённо, — жадно целует в шею, чуть посасывая кожу, оставляя после себя приятно саднящие засосы. Спускается к груди, поочерёдно обхватывает губами соски, слегка оттягивая и покусывая их.       — Мы же обещали друг другу, что это больше не повторится, — трясущимися руками расстегиваю ширинку и спускаю джинсы вместе с боксерами вниз, до самых щиколоток. Остаюсь на коленях. Беру в ладонь налитый кровью член, кончиком языка слизываю выступившую солёную капельку смазки с головки. Александр стонет, смотря на меня сверху вниз. Обхватываю губами нежную разгоряченную плоть и медленно вбираю член всё глубже.       — Обещали, и не раз, — практически хрипит в ответ. Наматывает русые локоны на свой кулак и подаётся бёдрами вперёд, упираясь головкой в горло. Постепенно наращивает темп, запрокидывая голову назад от развивающейся по телу неге. Сильнее сжимает мои волосы на затылке, заставляя прекратить сладкую пытку и подняться с колен.       — Так почему мы снова это делаем? — слизываю тягучую солёную смазку с уголков губ и усаживаюсь голыми ягодицами на письменный стол, чуть шире разводя ноги в стороны.       — Потому что хотим? — спрашивает, параллельно очерчивая большим пальцем круги вокруг чувствительного комочка с нервами. Кусаю губы. Жадно хватаю ими воздух, когда он вводит в меня пальцы. Сначала один, а затем и второй. Снова припадает губами к шее, покусывая вздувшуюся венку с бурлящей в ней кровью.       — Мы сможем когда-то не поддаться соблазну? — обрушаю на него, полный страсти и вожделения поцелуй. Постанываю, пока его пальцы наращивают темп, касаясь заветной точки по передней стенке. Впиваюсь ногтями в широкую мускулистую спину, оставляя лунки и кровоточащие царапины на светлой коже.       — Не уверен, что это в наших силах, — снова припадает к соскам, поочерёдно прикусывая их до укола сладостной боли. Отрывается от груди и смотрит на меня искрящимися Арктическими ледниками радужками. Пальцы всё быстрее двигаются внутри. Боже, как хорошо! Облизываю губы, которые уже успели потрескаться от нехватки кислорода и подаюсь бёдрами вперёд.       — Если я попрошу остановиться, ты сделаешь это? — спрашиваю сквозь рваное дыхание и стоны. Облизнув пальцы, касаюсь ими набухшего клитора, получая разряд тока, проносящиеся по всему телу. Начинаю круговые движения вокруг самой чувствительной точки и прикрываю глаза, утопая в омуте сладкой неги. Нет, я не хочу, чтоб ты останавливался.       — А ты сначала попробуй сказать: «остановись», — вынимает пальцы и, откинув мою руку, накрывает своими влажными и горячими губами клитор. Очерчивает его языком. Посасывает и слегка покусывает, не спуская с меня глаз. Я громко кричу, извиваюсь, словно змея, от того, насколько шикарно Алекс орудует ртом. Узел внизу живота рассыпается на миллионы частиц, и моё тело сокрушительной волной накрывает оргазм. Вытягиваюсь в ровную струну, зажимая бёдрами парня. Дав намного отдышаться, Нильсен снимает меня со стола и разворачивает к себе спиной.       — Я не смогу... не смогу попросить тебя остановиться, — встаю раком, упираясь руками о деревянную поверхность стола и прогибаюсь в спинке. Чуть покачиваю бёдрами, словно приглашая его, и практически не дышу, когда его головка скользит по нежным складкам собирая смазку.       — А мне кажется, я бы не смог остановиться, даже если бы ты меня об этом умоляла, — звонко шлёпает меня по ягодице. Багровая акварель расползается по фарфоровой коже, словно кто-то пролил краску на холст. Место удара приятно саднит и становится слегка выпуклым. Громко постанываю и всё сильнее сжимаю край стола, когда Александр медленно входит, смакуя каждый сантиметр. Сильно прикусываю нижнюю губу, от чего металлический привкус расползается по рецепторам. Это заводит ещё сильнее.       — Мы с тобой ненормальные, — еле произношу это, пока Александр все глубже и жёстче вколачивается в меня. Ещё один звонкий удар приходится на другую ягодицу. Очередной укол боли опьяняет, словно крепкий алкоголь. А узел возбуждения все сильнее затягивает свои канаты внизу живота. Нильсен сжимает мои ягодицы, оставляя белые следы от пальцев на раскрасневшейся коже.       — Еще какие ненормальные, Агата, — стонет, а я готова кончить от того, как он произносит моё имя своим бархатным и слегка охрипшим голосом. Грубо наматывает мои волосы себе на кулак, заставляя прогнуться ещё сильнее и вдалбливается в меня, словно отбойный молоток. Выбивая своим членом остатки здравого смысла и громкие стоны. Чувствую, как новая порция оргазма сотнями иголок пронзает тело. Кажется, что земля уходит из-под ног, а все вокруг меркнет и затихает, оставляя здесь только нас двоих.       — Я люблю тебя, Алекс, — кричу это, потому что мозг затуманенный тонкой пеленой удовольствия. Так просто, я бы это не сказала. Ещё несколько грубых движений внутри и Нильсен кончает следом, изливаясь в меня горячим вязким потоком. Тяжело дышит. Сильнее сжимает мои бёдра и целует в копчик.       — Я тоже до сих пор люблю тебя, лилла каттен.