Глава 11

«У всякого безумия есть своя логика.»

Уильям Шекспир

4 декабря 1997 г.

      Стук её каблуков по каменному полу, казалось, раздавался со всех уголков холла. Когда она шла, возглавляя группу мужчин идущих позади, остальной мир словно останавливался, и все взгляды находившихся в помещении людей были обращены на неё. Эта женщина излучала пугающую уверенность и опасность, будто хищница, готовящаяся к прыжку.       Снейп не оставил ему иного выбора, заставил выполнить приказ Беллатрисы встретить её, как подобает истинному воспитанному аристократу. Драко усмехнулся про себя, его тётушка воспринимала свой приезд в школу, как посещение поместья Малфоев, не иначе.       Он стоял у широкой лестницы в компании директора, обоих Кэрроу и Блейза, который просто заставил друга притащить его с собой. Оба слизеринца чувствовали себя не иначе, чем неуютно, но не подавали виду. Гораздо хуже будет, когда совсем скоро Малфою придётся вернуться в Мэнор на рождественские каникулы и жить под одной крышей с Тем-Кого-Нельзя-Называть.       — Драко, мальчик мой, как хорошо, что ты вызвался лично поприветствовать свою тётушку, — Беллатриса остановилась в шаге от парня, улыбнулась ему, обнажая ряд прогнивших страшных зубов, и слизеринец едва сдержал порыв пойти проблеваться. Женщина подняла его лицо выше, крепко сжав подбородок своими костлявыми пальцами с длинными неухоженными ногтями. — Хвала Мерлину, тебе достались гены Блэков, так приятно видеть твоё лицо.       Он стиснул руки в кулаки, сильнее сжимая палочку, на самом деле не уверенный, готов ли в любой момент отразить летящее в него проклятие. Но его не последовало. Лестрейндж отпустила его подбородок, напоследок задев острым ногтем нежную кожу, оставляя едва заметную царапину.       Драко не знал, чего от неё ожидать. И его пугала эта неизвестность.       — Северус, надеюсь, ты будешь не против, что я заберу своего племянника немного раньше с собой, когда буду уезжать? — Белла обратилась к Снейпу, всё ещё стоя рядом с Малфоем так, что он буквально мог ощущать её несвежее дыхание.       — Разве в этом есть необходимость? — голос директора был низок и груб, он совсем не пытался показаться тётушке вежливым или гостеприимным.       Слизеринец не вмешивался в начавшийся разговор, не совсем понимая, о чём шла речь. Лестрейндж вряд ли хотела забрать его из школы с собой просто так, потому что соскучилась по племяннику. И Драко не особо горел желанием возвращаться домой раньше, чем того требовали обстоятельства.       — Боюсь, что так. Это приказ самого Тёмного Лорда, он хочет поговорить с Драко, — Беллатриса разговаривала так, словно никого больше не было в зале, ни её свиты, ни Блейза, ни Кэрроу.       Внутри вмиг похолодело. Сердце сделало кульбит уже где-то в районе солнечного сплетения, будто кто-то сильно дал под дых, заставляя болезненно вдыхать, сгорбившись и схватившись за ушибленное место. Но в реальности Драко стоял, как и прежде, держа ровную осанку и высоко поднятый подбородок. Он понятия не имел, зачем понадобился Волдеморту, но уже знал, что ничего хорошего его не ждёт.       — В таком случае, не смею возражать, — ответил Снейп, и Белла снова показала свою улыбку, больше похожую на оскал.       — Отлично! — воскликнула женщина и впервые обратила внимание на Блейза, который всё это время стоял у правого плеча Драко и смотрел прямо перед собой. Они с другом больше напоминали солдат на построении, нежели студентов магической школы. — А ты ещё кто такой?       Беллатриса смотрела на Забини снизу вверх, но создавалось впечатление, что это она была гораздо выше него.       — Блейз Забини, мэм, — ответил ей слизеринец, всё ещё не смотря в чёрные глаза женщины.       — Как поживает твоя мама, Близзи? — Драко знал, что она точно запомнила имя Забини, но ей хотелось унизить его, показать своё превосходство над представителем одной из знатных семей, соблюдающих нейтралитет. — Она жива? Здорова? В своём уме? Иначе я не совсем понимаю, почему так давно не видела её на собраниях.       Миссис Забини уже больше года жила в поместье одного из её усопших мужей в Италии, не желая попадаться на глаза Пожирателям или тем, кто их поддерживал. Она была достаточно умна для того, чтобы спрятаться и игнорировать все письма, отправляемые ей Нарциссой.       — К сожалению, ей не здоровится, — это была наглая ложь, и Блейз знал, что Белла могла это проверить, стоило ей вторгнуться в сознание мулата и отыскать там нужные воспоминания. Но женщина не стала этого делать, лишь хмыкнула и обиженно надула губы.       — Очень жаль, — произнесла своим высоким голосом Лестрейндж и наклонила голову в сторону, вглядываясь в глаза Забини, но тот и бровью не повёл. Иногда Драко восхищался выдержкой и самообладанием друга. — Как только ей станет лучше, передай, что Тёмный Лорд будет очень рад видеть её в кругу приближённых.       — Это честь для нашей семьи, — ответил Блейз и поклонился Беллатрисе кивком головы.       Пожирательница не ответила, но было видно, что эти слова ей приятны. Хоть она и чувствовала, что их искренность была не совсем правдой.       — У меня есть парочка дел сейчас, а потом стоило бы посмотреть, не забыл ли ты наши тренировки, Драко. Будет досадно, если все мои усилия окажутся зря потраченным временем.       — Да, тётя Белла, — согласился Малфой, сдерживая дрожь в руках, появляющуюся каждый раз, когда он вспоминал тренировки с Лестрейндж.       — Алекто, проводи моих друзей на их посты, а Амикус, пожалуй, отведёт меня к мисс Уизли. Она, полагаю, где-то в Южной башне?       Драко заметил, как вздрогнул сбоку Блейз, стоило Беллатрисе упомянуть имя его новой рыжеволосой подруги. Его друг всё ещё молчал, стоило Малфою спросить о гриффиндорке, но такая его реакция могла плохо закончиться для слизеринца. Драко не мог этого допустить, поэтому незаметно от всех схватил Забини за предплечье, как бы предостерегая не делать глупостей.       — Пусть Амикус поможет сестре, я сам провожу тебя, Беллатриса, — Снейп говорил, как и всегда, удивительно спокойно.       Едва Пожиратели скрылись из виду, парни смогли выдохнуть, опуская плечи.       — Она пришла её убить? — вдруг спросил Забини, и Драко повернулся к нему лицом и заметил волнение в глазах мулата.       — Не думаю. Они стараются переманить на свою сторону обычные семьи волшебников, им не нужны слухи о том, что в Хогвартсе убивают детей, — Блейз поднял голову к верху, закрывая на мгновенье глаза руками и тут же опуская их. — Что у тебя с ней?       Слизеринец убедился с помощью заклинания, что поблизости никого не было, сел на нижние ступеньки лестницы и оперся локтями о колени. Малфой видел, что ему хотелось сейчас быть не здесь, но он не мог ничего с этим сделать, не навлекая беду на себя, Драко или саму Джинни.       — Я сам не знаю, — Блейз опустил голову на руки и не видел, как его друг сел рядом, откидывая в сторону свою идеальную дорогущую мантию, чтобы не мешалась. Он ждал, пока мулат заговорил снова. — Просто я смотрю на то, как всё это убивает её. Уничтожает то, какая она сильная, заставляет прогибаться. И мне хочется кричать от досады, потому что мне ничем ей не помочь.       — Что ты в ней нашёл? — спросил Драко, у которого в голове не укладывалось, что его друг мог так сильно переживать за гриффиндорку. Так ещё и за Уизли.       — Мы не вместе, если ты об этом. Поцеловались один раз, она даже ответила, а потом влепила мне пощёчину и сказала больше никогда к ней не прикасаться. А у меня словно крышу снесло, не могу перестать думать о том, в порядке ли она.       Одно из перил, на которые смотрел Малфой, лопнуло от старости и пошло трещиной. Точно так же, как и жизнь слизеринца. И он удивлялся, как они всё ещё держались вместе, а не развалились на куски.       — Мой тебе совет, дружище, — через минуту молчания заговорил Драко, — забудь о ней. На этот раз он действительно силён, а она и вся её семейка слишком упрямы, чтобы сдаться без боя. Я не хочу, чтобы они утащили тебя за собой.       Забини поднял голову и посмотрел на Малфоя, взвешивая все за и против, решая, что ему ответить. Хотя для него уже нечего было думать — рыжая гриффиндорская бестия прочно засела внутри, не желая отступать. И Драко видел во взгляде друга всё так, словно сам побывал в его шкуре.       — Если бы это я выбирал, то предпочёл никогда не узнавать её настоящую. Возможно, всем тогда было бы легче.       Из коридора прямо в руки Малфою приземлилась небольшая птичка, сложенная из бумаги и оживлённая специальными чарами. Коснувшись тёплой кожи слизеринца, она застыла на месте, и Драко развернул её, ожидая увидеть внутри послание. Снейп написал, что будет ждать его через полчаса в своём кабинете на внеплановое занятие.       Видимо, Беллатриса была серьёзно настроена на жёсткую проверку способностей племянника, раз уж даже директор посчитал, что им не помешает встретиться заранее.       Блейз прочёл записку из-за плеча друга, но никак его не прокомментировал, лишь тяжело вздохнул и снова опустил голову на руки, пряча лицо в ладонях. Драко безмолвно сжал предплечье Забини и сразу же отпустил, поднимаясь с лестницы.       Он ушёл вверх, перепрыгивая через ступеньку, чтобы быстрее добраться до нужного ему кабинета. Вряд ли Снейп так быстро добрался бы туда из Южной башни, но Драко не смог бы просто так сидеть и ждать, смотря на то, как тяжело его другу. Потому что тот был бессилен перед его безумной одержимой тёткой.       Малфой поднимался всё выше, уже чуть ли не бегом. Ему казалось, что движущиеся лестницы в замке слишком медленные. Он столкнулся со Снейпом у входа в директорский кабинет, и профессор с силой втолкнул его внутрь, тут же закрывая за своим студентом проход и запечатывая двери различными защитными заклинаниями.       — Уизли в порядке? — спросил Драко скорее для Блейза, нежели из собственного любопытства. Северус приподнял бровь в немом вопросе, удивлённый тем, что Малфою не всё равно.       — Не могу однозначно ответить на этот вопрос. Твоя тётушка бывает очень настойчива в достижении целей, но мисс Уизли нужна ей живой. Как только Белла поймёт, что она ничего не знает, то отстанет.       Снейп выглядел ещё мрачнее, чем обычно. Амикус был прав, когда ещё несколько недель назад отметил усталость их директора. Мужчина и правда, казалось, едва держался на ногах, но всё ещё старался не подавать виду.       — На твоём месте, Драко, — профессор приблизился к Малфою, оказываясь всего в шаге от него и снижая тон своего голоса, — я бы больше переживал о том, что Беллатриса сделает сегодня с тобой. До неё дошли слухи, что ты не выказываешь должного уважения режиму Тёмного Лорда. Она недовольна.       — Легилименс, — прокричал Северус, делая шаг назад и направляя на слизеринца палочку. Тот не был готов к этому, он оказался слишком потрясён, чтобы вовремя среагировать и выставить сильнейший блок. И из-за этого секундного промедления профессору удалось проникнуть в воспоминания, кружившие на поверхности.       Воспоминания о последнем разговоре с Блейзом.       У него не получалось выгнать Снейпа из своего сознания. Драко разрывался между острой колющей болью от чужого присутствия и попытками быстро выстроить стены между крёстным и воспоминанием. Он прокручивал в его голове разговор с Забини снова и снова, словно выискивая в нём нечто большее.       Малфой слышал крик где-то сбоку, будто это не он сам кричал, надрывая связки. Парень собирал всю свою волю в кучу, постепенно закрываясь от Снейпа, не давая ему продвинуться дальше.       Внезапно стало резко пусто и тихо, а боль исчезла, оставляя после себя лишь неприятные отголоски пульсаций в висках. Драко снова находился в кабинете директора. Видимо, он упал, сильно ударившись головой, потому что парень лежал распростёршись на полу, а затылок ныл в месте удара.       Малфой пытался отдышаться и встать, принял сидячее положение и схватился рукой за голову, прощупывая её, проверяя нет ли крови. Ему повезло не рассечь кожу, но он знал, что затылок будет болеть ещё долго, и скорее всего на этом месте будет шишка.       — Тебе стоит запрятать это воспоминание так далеко, как только сможешь, если не хочешь, чтобы Белла узнала о слабостях твоего друга. Она может использовать эту информацию в своих целях, и никому от этого хорошо не будет. И передай ему, пусть не попадается ей на глаза. Скажем, — Снейп отвернулся к окну, и его силуэт слился в единое чёрное пятно в глазах Драко, — он подцепил что-то заразное и теперь вынужден лежать в закрытом крыле под наблюдением мадам Помфри. Уверен, ничего страшного не случится, если он несколько дней поваляется на больничной койке.       Малфой понял, что Блейз может стать рычагом управления Джиневрой, если об этом узнает Лестрейндж. И директор давал им шанс скрыть эту информацию. Оставалось лишь передать её Забини и выдержать несколько часов тренировок тётушки.       — И скажи Забини, что я разочарован. Было глупо прийти сегодня вместе с тобой, зная, что он не смог бы отразить её способности к легилименции.       Снейп замолчал, и Драко подумал, что он не собирался продолжать разговор.       — Наше занятие окончено? — спросил Малфой, не понимая, почему профессор больше не предпринимал попыток влезть к нему в сознание.       — Я не могу научить тебя защищаться за один день. И твой сегодняшний провал со мной лишь доказывает, что у тебя недостаточно мотивации, чтобы добиться успеха. Может быть, страх того, что Беллатриса узнает то, о чём не должна, подтолкнёт тебя к действиям больше. Думаю, это было наше последнее занятие, Драко. Я не могу тратить своё время на заведомо провальные миссии, как бы сильно не просила за тебя Нарцисса.       Конечно, он знал, что Снейп учил его окклюменции лишь потому, что об этом просила его мать. Но что-то всё равно неприятно кольнуло в сердце от неприятного и разочарованного голоса крёстного.       Драко не спешил уходить. Его взгляд зацепился за небольшую рамку с колдографией. С неё ему улыбалась приятная женщина. Было видно, что снимок сделан неожиданно для неё, ведь запечатлел момент, где она оборачивалась на камеру, словно фотограф окликнул её. Лицо женщины показалось слизеринцу знакомым.       Заметив, куда смотрит Малфой, Снейп в секунде оказался у большого дубового стола и опустил рамку колдографией вниз, презрительно глянув на крестника.       — Тебе лучше уже найти своего друга и отправить его в больничное крыло. К тому времени я предупрежу мадам Помфри о его чрезвычайно опасной и заразной болезни.       Всего через каких-то двадцать или тридцать минут Драко уже проводил Блейза к мадам Помфри, уверяя её в том, что его нельзя выпускать из больничного крыла как минимум неделю. Сам Забини долго упрямился, поняв, что не сможет прикрыть Малфоя в случае чего, но голос разума всё же победил.       Целительница выделила мулату отдельную, самую дальнюю ото всех койку и зашторила её, отгораживая Блейза от любопытных взглядов. Уходя, Драко не мог не заметить, как непривычно много детей сегодня ожидало помощи мадам Помфри. Среди них был и Лонгботтом, чьё лицо больше было похоже на раздутую тыкву, нежели нормальною человеческую физиономию.       Оставив друга наедине, Малфой отправился в тренировочный зал, который сделали из бывшего кабинета защиты от тёмных искусств. В этом кабинете проводились занятия исключительно для слизеринцев по изучению боевых заклинаний. Там его уже ждала Беллатриса.       Он застал её с бокалом красного вина в руке, пока другой она метала свой кинжал в мишень, что висела на противоположной стене.       — Драко, милый, я уже думала, ты забыл обо мне, — женщина оставила острое лезвие торчать из висящей доски и подошла к племяннику, медленно обходя его по кругу, будто оценивая физические данные.       — Прошу прощения за задержку, тётя Белла, Блейзу стало плохо, и я отводил его в больничное крыло.       Малфой хотел, чтобы его голос звучал твёрдо и уверенно, но в конце предложение он всё равно немного дрогнул.       — Неужели моё прибытие так сильно потрясло мальчишку, что ему стало плохо? — притворно высоко воскликнула Беллатриса, останавливаясь перед лицом Драко. От неё веяло стойким запахом хереса. Видимо, тот бокал был уже далеко не первым, что она выпила, пока ждала его.       — Ему было нехорошо ещё с утра. Мадам Помфри уверена, что он подцепил какую-то инфекцию. Если ты не против, я предпочёл бы заняться делом, — Драко достал из кармана мантии свою волшебную палочку, морально готовя себя к тому, что тётушка и не подумает быть с ним помягче.       Женщина не произнесла ни слова, лишь тряхнула кудрявой головой, отбрасывая назад мешающую чёрную прядь, и направив на Малфоя своё изогнутое древко, проникла в сознание. Беллатриса тут же столкнулась со стеной, которую уже давно подготовил для неё слизеринец.       Если со Снейпом он не всегда ждал подвоха и резкости, то к методам Беллы уже был готов. Пожирательница действовала тонко, вторгалась в сознание так, что Драко ощущал лишь неприятную щекотку. Снова и снова наталкиваясь на препятствия, она раздражалась всё больше.       Беллатриса не любила проигрывать, хоть и была горда успехами племянника.       — Круцио! — не готовый к физическому нападению, парень согнулся пополам, вмиг почувствовав, как всё тело охватила дрожь.       Пожирательница воспользовалась минутной слабостью племянника и снова проникла в сознание Драко, опять столкнувшись с глухой стеной, не позволяющей пробраться к воспоминаниям — ни к старым, ни к новым.       — Что ж, неплохо, — произнесла она, отпуская Малфоя.       Первое время после вторжения Беллы в его сознание всегда ощущалось для него, как пугающая пустота, которая выматывала. Он ещё не до конца отошёл от болезненной тренировки Снейпа, и круциатус от Лестрейндж показался ему настоящим Адом. Лишь благодаря тому, что парень знал все приёмы тётки, он был к этому готов.       Как и был готов к тому, что на этом она не остановилась.       Не дав Драко даже минуты, чтобы отдышаться, Беллатриса снова взмахнула своей палочкой, произнеся неизвестное Малфою заклинание, перекрывающее доступ кислорода к лёгким. Он буквально не мог вдохнуть, и паника потихоньку подбиралась к нему, охватывая мысли, не давая думать о чём-либо другом.       Ей нужно было измотать его физически, тогда Драко, как и раньше, сдался бы и позволил ей рыться в его сознании, выискивая всё, что ей хотелось. Но в этот раз слизеринец не мог этого допустить. Он должен был бороться.       Одной рукой схватившись в рефлекторном жесте за горло, другой Малфой посильнее сжал древко своей палочки и взмахнул им, безмолвно отталкивая от себя Беллатрису. От неожиданности женщина растерялась, не сразу поняв, что выронила свою палочку.       Почувствовав, что заклинание прекратилось, Драко жадно вдохнул, набирая побольше воздуха в лёгкие, и закашлялся. Его попытка прийти в себя и надышаться дала женщине время поднять палочку и снова произнести ненавистное Малфою заклинание.       — Круцио! — эхом раздался в полупустом помещении противный голос Беллатрисы.       Слизеринец упал на колени, измождённый этим днём, ему трудно было выдержать пытки, которые его милая тётушка называла тренировками.       Драко казалось, что с него сдирают живьём кожу, и он чувствовал каждый надрез, хотя на деле женщина к нему ни разу не прикоснулась. Она один за одним посылала в него проклятия, Малфой перестал даже слышать или понимать, какие именно.       Он не мог бороться, уже не хотел. Ему просто нужно было отправиться куда-нибудь в тихое и спокойное место и спрятаться там от всего. Чтобы не чувствовать больше той боли, которая истязала его тело.       Драко ощутил, как что-то влажное потекло по его щеке, капельками спадая на дощатый пол. Он не видел перед собой практически ничего, лишь чёрные и белые пятна. И только где-то на задворках сознания маячила мысль, не отпускающая его ни на секунду — Блейз.       Увидев, что потрудилась на славу, Беллатриса прекратила изматывать Малфоя и снова вторглась к нему в голову. На этот раз, после стольких физических увечий, даже её легилименция ощущалась, как острый нож в руках у опытного мясника.       Он постарался незаметно подсунуть ей какое-то из своих старых воспоминаний. Что-то, что могло бы удовлетворить её любопытство, но не касающееся чего-то по-настоящему важного. Ему нужно было отвлечь её внимание на какой-нибудь малоприятный или слишком личный момент из прошлого.       Присутствие Беллатрисы в воспоминаниях о его первом поцелуе, который был даже больше, чем неловким, должно было позабавить женщину. Ей нравилось унижать его, в такие моменты она сетовала на гены Люциуса и жалелась на то, что Нарцисса пошла наперекор её советам, когда вышла за него замуж.       Драко не ошибся. Он слышал смех тётки в своей голове, чувствовал, как она потешалась над ним.       Парень, которым он был в воспоминании, ходил с вечно прилизанными волосами, тратя на гель для укладки баснословные деньги. Его школьная мантия идеально сидела на юношеском теле, только подчёркивая его худобу. Драко ужасно нервничал, стоя перед девчонкой из Рейвенкло, но делал вид, будто это он король ситуации.       Катрин, кажется так её звали, была одного с ним роста, её слегка вьющиеся волосы были уложены в опрятную причёску, а губы подведены странного цвета помадой. Она поцеловала его первой, прижавшись своими губами к его. И Малфой не ответил. Он застыл, словно статуя, не понимая, что ему делать дальше.       Девушка старалась открыть его губы, но Драко так сильно сцепил их, что как бы она не пыталась, ничего не получалось. И всего через полминуты этого недопоцелуя Катрин отступила, с презрением взглянув на него.       Ему только должно было исполниться пятнадцать, он понятия не имел, как нужно целоваться. К тому же, она застала его врасплох. Это был самый постыдный момент его жизни, о котором кроме него, Катрин, а теперь и Беллатрисы, не знал больше никто.       — Драко, я разочарована, — сквозь смех произнесла Пожирательница, оставив его, наконец, в покое. Виски пульсировали, руки дрожали от усталости, едва сжимая палочку. Малфою казалось, что он вот-вот отключится. — Неужели ты так плох в любовных делах?       Ему хотелось послать её куда-подальше, но Драко слишком устал, чтобы произнести хоть слово. Он едва мог пошевелиться, чтобы перевернуться на бок и посмотреть на свою мучительницу. Ресницы были мокрыми от слёз, прядь светлых волос застилала глаза, мешая что-либо видеть. Но Малфой не мог её убрать, для этого нужно было поднять руку, а она не слушалась приказов мозга.       — Очень жаль, Драко, что тебя всё ещё так легко сломить, — Беллатриса подошла к племяннику и опустилась перед ним на корточки, едва не касаясь его лица ботинком. — Посмотри на себя, ты плачешь, как девчонка. Совсем как твой папочка.       Иногда слова могли ранить даже сильнее любых проклятий или самого острого кинжала. Он не хотел плакать, слёзы лились из глаз сами по себе, не спрашивая у него разрешения. И Драко не мог ничего с этим сделать. Ему так нужно было сосредоточиться на защите тайны его лучшего друга, что всё остальное отошло на задний план.       Он не мог помочь своим родителям, но мог помочь Блейзу. И не собирался так просто сдаваться только потому, что Беллатриса знала, на какие рычаги давить, чтобы было больнее.       — Я буду ждать тебя здесь же завтра. В это же время. Не опаздывай.       Женщина прошла мимо него, стуча по полу своими блядскими каблуками. И этот звук ещё долго отзывался эхом в сознании Драко, которое медленно ускользало от него.       Очнулся он от громкого крика. Голова раскалывалась на части, будто его сильно ударили чем-то тяжелым и череп раскрошился на мелкие осколки. Глаза слепило от яркого света, и Драко не сразу смог их нормально открыть, постоянно морщась от неприятных ощущений.       Когда последний паззл встал на место, и картинка собралась воедино, Малфой оглянулся вокруг, обратив внимание на кричащего в другом углу большого больничного крыла мальчика. Он не мог его рассмотреть, мадам Помфри закрывала обзор, как и не мог понять, почему очутился здесь, а не в собственной спальне.       — Ну наконец-то, — услышал Драко знакомый голос слева и повернул голову на звук, тут же об этом жалея, потому что шея отозвалась на резвое движение болью. — Хоть мадам Помфри и говорила, что зелья тебе помогут и к обеду ты уже будешь в полном порядке, но мне уже как-то слабо в это верилось.       Блейз сидел на соседней от Малфоя койке, немного приоткрыв свою завесу, чтобы лучше видеть друга.       — Беллатриса здорово над тобой поиздевалась. Три сломанных ребра, гематомы по всему телу, следы асфиксии и небольшое сотрясение. Она использовала боевые заклинания в полную силу. Снейп нашёл тебя в тренировочном зале и притащил сюда, он был очень зол, — на секунду Забини замолчал, а потом продолжил. — Если она сделала такое с тобой, то что с Джинни?       — Если её здесь нет, то она в порядке, — Драко говорил хрипло, каждое слово отдавалось ноющем неприятным ощущением в горле.       Крик стих, и мадам Помфри, увидев, что Малфой пришёл в себя, поспешила к ним. Блейз тут же задёрнул занавеску, делая вид, что всё так и было.       — Мистер Малфой, хорошо, что Вы уже проснулись, выпейте это, — целительница протянула слизеринцу пузырёк с густой фиолетовой жидкостью, и Драко, поморщившись, выпил её. На удивление, он практически мгновенно почувствовал себя лучше. — Ещё одна порция через несколько часов и Вы сможете вернуться к занятиям. Может, ещё успеете к последнему уроку.       Мадам Помфри избегала неудобных тем или вопросов, на которые ей лучше было не знать ответов. Она давно пообещала себе, что просто будет продолжать выполнять свою работу, не вмешиваясь в деятельность Пожирателей. Никому ведь от этого лучше не станет, если школа потеряет своего единственного целителя.       Драко понимал её позицию, поэтому не стал ни о чём говорить или спрашивать. Ему нужно было набраться сил перед тем, как снова пойти вечером к Беллатрисе. А он знал, что сделать это придётся.       Целительница пошла к следующему пациенту, а Блейз снова приоткрыл занавеску, смотря на Малфоя, который попытался сесть на кровати.       Двери больничного крыла открылись, и в зал вошла девушка с копной длинных рыжих волос. Не узнать её было невозможно. Младшая Уизли выглядела уставшей, но невредимой физически. Она прошла прямиком к мадам Помфри, и после минутного разговора женщина развернулась и пошла в свой кабинет. Видимо за нужным гриффиндорке снадобьем.       Джинни оглядела зал, на её лице отразилось сочувствие и скорбь, которые не имел права испытывать Драко. Она заметила его, а потом и Забини. Поколебавшись мгновенье, девушка направилась в их сторону, крепко сжимая свою палочку в правой руке.       Блейз облегченно выдохнул, когда Уизли передумала и пошла к кабинету мадам Помфри. Им лучше было никак не взаимодействовать, пока над Хогвартсом нависала угроза в виде непредсказуемой Пожирательницы Смерти.       Хоть Драко и был уверен, что Беллатриса переключит своё внимание на него и больше не тронет Джинни, они не могли знать этого наверняка. Эта женщина всегда делала, как ей вздумается. Единственный, чьи приказы она беспрекословно исполняла, был Волдеморт, а он не любил тратить время на развлечения, не приносящие пользу его делу.       Малфой поднялся с кровати и потянул мышцы, проверяя, достаточно ли подействовало зелье целительницы. Не почувствовав острой боли, он наклонился, чтобы обуться в ботинки и зашнуроваться. Такие простые движения дарили ему ощущение порядка, позволяли привести свои мысли в норму и структурировать их, пока пальцы завязывали незамысловатые узлы.       — Тебе бы отлежаться, — произнёс Блейз, удобнее садясь на кровати и открывая белую занавеску ещё больше. — Но я знаю, что ты не послушаешь. Поэтому, просто не дай ей себя убить.       — До тех пор, пока я остаюсь сыном её любимой сестры, Беллатриса будет держать себя в руках. Она не так глупа, какой может показаться на первый взгляд. Безумна — да, но точно не идиотка.       Драко взял оставленную в изголовье кровати мантию и набросил себе на плечи, сразу же принялся искать в карманах палочку и, почувствовав в своей руке знакомые изгибы холодного древка, успокоился. Присутствие магии в его жизни было сродни щиту, которым он укрывался от осколков разрушающегося волшебного мира, летящих прямо в него.       Слизеринец наложил на присутствующих в больничном крыле пациентов оглушающее, чтобы их разговор остался приватным.       — Не думаю, что Нарцисса сможет защитить тебя перед Тем-Кого-Нельзя-Называть. Как думаешь, зачем ты ему понадобился?       — Метка у меня уже есть, так что скорее всего у него для меня очередное самоубийственное задание. И я выполню его, чего бы мне это не стоило. Ещё одного промаха от нашей семьи он не простит. Я не смог убить Дамблдора, отец за это вынужден был несколько месяцев подчищать за Пожирателями, уничтожающими целые деревни волшебников. Ему пришлось делать за них всю грязную работу, словно он какой-то домовой эльф.       — А если он снова прикажет кого-то убить? — несмотря на то, что они воспользовались муффлиато, всё равно разговаривали вполголоса.       — Значит, я сделаю это.       Вопрос Забини о том, убьёт ли он кого-то из тех, с кем провёл под крышей замка почти семь лет, убьёт ли он Джинни или же самого Блейза, повис в воздухе тяжелым гнетущим напряжением, невысказанный. Слизеринцу не нужно было его озвучивать, Драко и так всё понял по глазам друга, по тому, как плескалась в них надежда.       — Я постараюсь защитить тебя, Тео и Пэнси, как вы оберегали всё это время меня. Но на остальных мне плевать. Пусть хоть все сдохнут, если это гарантирует мне сохранность жизни моей семьи.       Верил ли Малфой в то, что сам же и говорил? Он не был уверен до конца. Лицо Дамблдора, когда слизеринец наставил на него свою палочку, готовясь произнести то единственное необратимое проклятье, всё ещё было свежо в памяти. Как и образ его распростёртого у изножья башни тела.       Было гораздо проще подложить старику пропитанное тёмной магией ожерелье или же заставить Слизнорта подарить ему отравленную медовуху. Тогда ему не пришлось бы смотреть в глаза директору и видеть в них лишь сочувствие. Драко было бы легче убить его, если бы Дамблдор угрожал ему или пытался шантажировать. Но нет же, даже на смертном одре он видел в нём то, что даже сам слизеринец перестал замечать.       Целый год Малфой прожил в страхе, что его замыслы вскроются, что он провалит задание ещё на этапе подготовки к нему. Он терзал свою душу, борясь с собственной судьбой, пытаясь найти способ не замарать руки. Вот только не важно, видел бы он старика или нет, не важно, сам произнёс бы заклинание или его убил бы тёмный артефакт, исход был бы всегда один — директор убит, и у Драко медленно умерла душа.       Через несколько дней нескончаемых тренировок с Беллатрисой, Малфой понял, что она готовила его к чему-то. Каждый день одни её уроки сменялись другими, она учила его продвинутым боевым заклинаниям, защите от полноценных атак, и время от времени пыталась влезть к нему в голову, когда видела, как парень устал.       Когда после обеда в Большом зале слизеринец по обыкновению вошёл в кабинет, то увидел на преподавательском столе несколько клеток, слегка прикрытых грязными, засаленными тряпками. Беллатриса, как и все предыдущие дни, ждала его с бокалом хереса в руке.       Драко остановился в нескольких футах от женщины и поглядывал на большой длинный стол с рядом железных клеток на нём. Все они были разных размеров и предназначены для разных животных, насекомых и рептилий. Он знал это, потому что много лет по полчаса стоял у магазина с волшебными домашними тварями и, будучи маленьким, не раз просил Нарциссу купить ему кого-нибудь.       Белла взмахнула палочкой и куски ткани взлетели вверх, падая где-то позади стола. В клетках были крысы, пауки, маленькие змейки и даже птицы. Однажды, тётка уже приносила на тренировку в Мэноре несколько мышей. Нарцисса была в бешенстве, потому что Драко после этого несколько дней не мог смотреть на еду и закрылся в своей комнате, никого не пуская.       Лестрейндж считала, что все заклинания нужно отрабатывать в полную силу на живых мишенях, чтобы лично видеть уровень достигнутого успеха. Малфой даже удивился, как она не притащила ещё какого-нибудь маггла.       — Моя горячо любимая сестра просила быть с тобой помягче, но разве ты сможешь чему-нибудь научиться, если будешь избегать трудностей? — Беллатриса рассмеялась, увидев в холодных кристально-серых глазах племянника отвращение. Драко пожалел, что съел на обед тот овощной бульон и булочку. — Я дам тебе выбрать свою жертву самому, — женщина провела рукой с зажатым в ней древком вдоль стола, приглашая парня рассмотреть клетки поближе, словно живые существа в них были экспонатами музея.       Драко не сделал и шагу ближе, не посмотрел на бегающих туда-сюда крыс или скрутившуюся в кольцо змею.       — Пауки, — произнёс он, глядя прямо в чёрные глаза Лестрейндж.       — Какая скукота, — поджала губы ведьма и заставила остальные клетки исчезнуть одним взмахом волшебной палочки.       Она достала большого чёрного паука размером с ладонь и выставила его перед Драко, удерживая на месте магией. Насекомое дёргало своими длинными лапами в стороны, пытаясь убежать, но не смог сдвинуться с места.       — Сегодня мы будем отрабатывать Непростительные, — Беллатриса хохотнула, словно сказала самую лучшую шутку в мире. — С Империусом, как мы знаем, у тебя нет проблем, а вот над Круциатусом и Убивающим нужно ещё потрудиться. Ты же тренировался всё это время? Покажи мне свои успехи, племянничек.       Она подтолкнула паука ближе к парню, на лице которого застыла непроницаемая маска, чтобы тётка не смогла прочесть ни единую эмоцию, бушующую внутри, пытающуюся вырваться наружу.       Он направил кончик своей палочки на членистоногое, извивающееся перед ним, собрал всю свою скопившуюся в сердце злость и произнёс заклинание, которым ещё вчера пытала его Беллатриса. А теперь же он сам истязал невинное живое существо, отчётливо понимая уровень боли, что тот испытывал.       Ему казалось, что жалость к пауку будет куда меньше, нежели к птице или крысе. Вспоминая четвёртый курс и то, как на примере насекомого Крауч младший под личиной профессора Муди показывал им действие Непростительных, Драко думал, что выдержит это испытание стойко. Но глядя на то, как корчилось в агонии маленькое тело, как в разные стороны выгибались тоненькие лапки, какой писк издавал паук, ему хотелось кричать ничуть не тише.       Но Малфой не издал ни звука, он пытался сосредоточиться на ненависти к сложившимся обстоятельствам, что пожирала его долгие месяцы и подпитывала гнев. Благодаря которой сейчас сила Круциатуса лишь увеличилась, принося пауку ещё больше боли.       Беллатриса чуть ли не пищала от восторга, смотря на то, как безэмоционально справлялся со своей задачей Драко. Она смеялась и хлопала в ладоши, не отрывая своего взгляда от маленького извивающегося тела.       — Замечательно. Просто замечательно, — повторяла женщина, обходя племянника вокруг, и получала от этого зрелища необъяснимое удовольствие.       Драко был уверен, что этой психопатке уже ничто не способно было помочь.       Поняв, что Беллатрисе понравилось это шоу, Малфой остановился. Паук всё ещё подёргивался, словно ощущая на себе остаточное действие тёмной магии. Как и Драко чувствовал горький привкус на языке и призрачный гнилой запах, впитавшийся в воздух.       — Убей его, Драко, — сосредоточившись на пауке, он не заметил, как Пожирательница оказалась слишком близко, стоя у него за спиной и нашёптывая желаемое ему на ухо. Она предвкушала его провал. Прежде, слизеринцу никогда не удавалось произнести эти два слова, как бы он ни пытался.       — Авада Кедавра, — сноп зелёных искр появился из палочки Малфоя и достиг своей цели.       Паук затих, а внутри у Драко оборвалась какая-то тонкая нить, удерживающая внутри всё его самообладание.       Он слышал, как хвалила его Беллатриса, словно через толщу воды. Звук от собственного голоса оглушил его, контузил, вырвал из реальности. Драко действительно был готов на всё, что угодно ради семьи. Только вот у них с тётушкой было разное представление о значении этого слова.       Белла жила по своим правилам, она ценила чистоту крови, статус фамилии и Волдеморта больше, чем свою настоящую семью — сестру, мужа или племянника. Эта женщина готова была бросить любого, кто не соответствовал её идеалам, на съедение волкам.       Чтобы защитить дорогих ему людей, Драко должен был следовать её логике и играть по установленным ею правилам. Даже если это значило, что в процессе он потеряет себя.