Часть 1

Гермиона Грейнджер талантливая волшебница, почетная выпускница Ильверморни, профессионал высокой квалификации и — совершенно очевидно — просто хороший человек. А потому она порой искренне недоумевает, где в своей не слишком длинной жизни успела так качественно нагрешить. Варианты, конечно, имеются, но в общем и целом всё пошло не в том направлении, когда она имела неосторожность направить резюме в МАКУСА. Ужасное решение, просто кошмарное. На месте секретаря департамента защиты магического правопорядка Гермиона бы сожгла лист с перечислением достоинств, умений и талантов сразу и драконьим пламенем, чтобы наверняка. Но резюме понравилось, а мисс Грейнджер стала полноправным сотрудником отдела по борьбе с контрабандой. Ужасное решение, не стоило соглашаться, прыгать до потолка и радоваться новой работе. Возможно, именно в этот момент на нее и наслали порчу. Говорили же не идти на госслужбу. Или всё дело в том, что когда-то давно она не ходила на прорицания, не изучала гороскопы и не пыталась постичь тайны своего будущего. Как в поговорке про «предупрежден — вооружен». Сидя за столом в собственном, пусть и небольшом кабинете, Гермиона крутит в пальцах остро заточенный карандаш и неловко представляет, каково будет воткнуть его в руку Драко Малфоя. Но сразу же прокручивает в голове последствия — скандал, разбирательства, тонна жалоб — и со вздохом подумывает уволиться. А тот только кривит губы, периодически с любопытством поглядывает на часы, висящие на стене. В окно светит теплое летнее солнце, время близится к вечеру, а пятница на календаре радует куда больше, чем предчувствие глобальных проблем от одного гадкого контрабандиста. Гермиона никогда не сомневалась в умении Драко Малфоя находить проблемы: спонтанно, глубоко и от души, если таковая, впрочем, и вовсе имеется. Сразу видно: нахватал родовых проклятий от Блэков, болезненного самомнения от Малфоев, а искривленных мозгов — от систематических ударов бладжером в школьные годы. — Как ты вообще догадался протащить через границу эту гадость? Она с омерзением отодвигает от себя распакованную коробку, пузырьки с мутным ядом крильмара звякают стеклянными боками. — Частный заказ, — пожимает он плечами. — Это не отменяет запрещенности данного ингредиента для зелий, мистер Малфой, — чопорно отвечает Гермиона и, фыркнув, не может удержаться: — Ты там всё Северное море с сетью облазил, что ли? Он почти дружелюбно скалится: — Предпринимательская жилка и немного удачи. Она расправляет плечи, чувствуя, как неприятно липнет к спине искусственный шелк блузки, и уговаривает себя набраться терпения. Боковой шов на узкой юбке бесит, пожалуй, больше всего, и Гермиона напоминает себе, что вовсе не наряжалась. И он, выглядящий как дрянной лондонский денди в темно-сером костюме, тоже. Проблемы с Драко Малфоем начались полгода назад. Когда он впервые пересек границу США. С багажом, в котором были найдены пятнадцать флаконов с Феликс Фелицис. От международного скандала его уберегли письмо Бруствера и ужасно радостный Куахог, начальник Гермионы. Почему нельзя было оформить груз нормально, ей никто не объяснил. А Гермиона копчиком чувствовала грядущие приключения. И не зря. Второй раз он попался с мешком павлиньих перьев и даже поклялся костями дедушки, что ощипал уже мертвую птицу в собственном саду ради просьбы лучшего американского зельевара. И снова Гермионе сказали закрыть дело, забыть о защите животных и заниматься более важными баталиями, нежели случайное неоформление документов одним забывчивым англичанином. С тех пор Малфой откровенно полюбил приезжать в США по выходным, почему-то именно во время дежурств Гермионы. И никогда — если ее на работе нет. Совпадение? Она в этом уверена. Но на всякий случай несколько дней назад поменялась с Дотти, чтобы сегодня, в солнечную пятницу, встретить Драко Малфоя снова. А заодно воочию увидеть три тонны яда крильмара. Незабываемое зрелище. — Тяжелая неделя? — Он чуть склоняет голову вбок. «Единственное тяжелое в моей жизни — это ты». — Смотря на что ты намекаешь. Иногда Гермиона хочет переехать в Индонезию. *** Гермиона не понимает, почему Драко Малфою интересно караулить ее после работы возле офиса МАКУСА. Но пока он встречает ее с волшебным словом «поужинаем?», она готова его терпеть. И может отыграться хотя бы тем, что заставит его оплатить счет. Он отчего-то знает лучшие заведения в городе (даже магловские!), будто сам составлял путеводитель. Ориентируется в меню, вежлив с официантами и умеет выбирать вино. И кажется, чувствует себя вполне довольным жизнью. Гермиона смотрит прямо ему в глаза, накалывая на вилку креветку из салата. Малфой ловит на себе гневный взгляд и только пожимает плечами. — Как ты выкрутился в этот раз? — наконец спрашивает она. Любопытство гложет и скребется кошкой. — Я министерский работник, Грейнджер, с расширенными полномочиями. — Черта с два. — Консультант, — уточняет он. Гермиона не может сдержать ехидного смешка. — Безжалостно сдавать Гарри Поттеру своих прямых конкурентов — это не быть консультантом. Тебе даже не платят. Он только загадочно — мороз по коже! — улыбается. — Ну отчего же, на прошлое Рождество я получил чудовищный свитер от его тещи. — Дешево продался, — констатирует она, разглядывая его внимательно. И даже, пожалуй, чуть-чуть любуясь. — Бесценная оплата за все мои труды, — парирует Малфой и жестом подзывает официанта. Испанское розовое полусухое, на ее взгляд, отличный акцент вечера. *** Люди, отчего-то наивно верящие в светлые чувства и институт брака, называют такие отношения любовью. Явно не с первого взгляда, даже не со сто двадцать пятого. Гермиона, конечно, не считала, но склоняется, как минимум, к тысячному. Хотя вариант со сглазом она тоже не отметает. Те, кому не повезло обжечься о пламя любви и получить кучу проблем, сказали бы, что это просто флирт, превратившийся во что-то более… другое. Кофе, несколько ужинов и секс, неожиданно переросший из случайного в постоянный. И чувство собственничества, которое, по личным ощущениям Гермионы, немного выше среднего. Хотя она не то чтобы в этом спец, гуру и автор учебника по отношениям с мужчинами, с которыми никаких отношений лучше бы не иметь. Просто, возможно, у людей наступает такой период в жизни, когда хочется иметь рядом теплое тело в постели. Активное, жилистое и без претензий. В идеале живущее где-нибудь по ту сторону Атлантики и оказывающееся в ее поле зрения нечасто. Несмотря на азартное желание Гермионы щелкнуть это самое тело по носу и хотя бы оштрафовать. Посадить его в тюрьму она перестала мечтать месяца четыре назад. С Малфоем, ведущим неприглядно двойную жизнь, неожиданно комфортно сидеть в такси после ресторана. И проводить с ним вечера приятно. Согревающая компания мужчины, от которого пульс учащается, теплеют виски, а внизу живота предательски тянет. И все это просто от ощущения его дыхания на шее. Какой уж тут здравый смысл. Гермионе нравится это шальное ощущение: целовать человека, которого в иных обстоятельствах подпустить к себе не решилась бы и на десять ярдов. Порой она тонет в собственных мыслях: а что если бы история пошла по иному пути. Они бы учились в одной школе, не ладили и наверняка в той мутной английской истории, где Гарри Поттер стал местной легендой, оказались по разные стороны баррикад. — Тише, Грейнджер, у тебя мозги жужжат, — фырчит Малфой, зарываясь ладонью в ее волосы. Таксист молча везет их к ее квартире. Гермиона тянется к нему и посылает к драконам все неудобные мысли. В девяноста процентах случаев поцелуи с Малфоем отдают бескомпромиссной резкостью: будто он ждет, что она оттолкнет, и спешит взять свое, пока дают. Почти на грани грубости, с искусанными губами, синяками на шее и сбитым дыханием. Но сейчас поцелуй не похож на обычные, в нем нет ни крупицы властности, которой невозможно и не хочется сопротивляться. Только спокойная уверенность и чуточка нежности. Что-то не так, ловит себя на мысли Гермиона, но просто отдается моменту. А затем немного отстраняется, но так и не находит, что сказать, поэтому просто облизывает губы. *** Драко Малфоя в ее квартире неожиданно много: перчатки в прихожей, банка молотого кофе на кухне, запасной костюм в шкафу. И это если забыть про флакон Феликс Фелициса в сейфе, ловец снов с белоснежными павлиньими перьями у кровати, мешочки с редкими ингредиентами, коробочку с редкими опалами и — совершенно возмутительно — засушенную руку. Ее Гермиона спрятала в кладовке. А рог взрывопотама передарила аврорам для учений. Но все же откровенно признает: Драко Малфоя в ее жизни много. Даже чересчур. Иногда Гермионе кажется, что она сходит с ума. В такие вот моменты, например, когда она в приступе выматывающей жажды, желания касаться, цепляться, дышать чужим запахом, стаскивает с Малфоя пиджак. И он что-то ворчит, вылизывая ее шею и откровенно мешая сосредоточиться на важных делах. На пуговицах, которые совершенно не хотят выскальзывать из петель. Пальцы не слушаются. С утра все начнется опять: азартная игра в салочки и ощущение глобальности проблемы, что поселилась в жизни Гермионы. Но пока — кожа к коже. Он не стал заморачиваться и испортил блузку. — Бесишь, — ворчит Гермиона. — Новую куплю, — шепчет Драко ей в плечо, стискивая ладонями ребра. До синяков. И тянет в спальню. Кровь стучит в висках, во рту скапливается слюна. Так близко. Хочется. Нужно. Чтобы горячий, живой и наглый до оборзения. Одуревший от безнаказанности. Гермиона со смешком падает на кровать и смотрит: как Драко, с расширенными глазами, раскрасневшийся, дергано расстегивает брюки, путается в штанинах, ласково — медленно — стаскивает с нее юбку. — Грейнджер, кончай белье носить, что за манера. — Я приличная девушка, мистер Малфой. — Она облизывает губы, наслаждается его оскалом. — Что? — Он наклоняется, так близко. И ей хочется схватить его за растрепанные волосы и чтобы кожа к коже. Везде. — Ты… Его ладонь ложится на ее шею. Горячая. Наверное, даже начни он душить, Гермиона бы не сопротивлялась. Просто чтобы посмотреть — к чему это все их приведет. — Приличная, да? Ладно… В спальне темно. И совершенно нечем дышать. Или это потому, что сегодня Драко сверху. И сердце у него бьется быстро, четко. Гермиона, чуть царапая, ведет по его груди, легчайше касается плеч и тянется к запястью, обрисовывая ногтем контур неаккуратного шрама на предплечье. Она догадывается, чем тот был, инстинктивный страх прокатывается волной мурашек по позвоночнику. Но Драко целуется пьяняще вкусно, а испанское вино явно стало отличным акцентом, и Гермионе становится неважно все, кроме человека, который рядом. От пальцев Драко, впившихся в бедро, жарко, нестерпимо жарко. Она раздвигает ноги и чуть прогибается. Приглашает. Будто ему вообще нужно приглашение. Драко провоцирует, прижимается горячо, ласково проходится пальцами по соскам, щекочет живот. И от его присутствия, ощущения, запаха, движений Гермиона захлебывается, теряется. Слишком ярко, слишком по-настоящему, выжигая все вокруг. Драко хрипло смеется, упивается ее ощущениями, и кровь в венах вскипает от восторга. — Чувствуешь себя… особенным? — О да. — Он скалится по-звериному, поразительно внимательно смотрит в глаза, ищет что-то в глубине, в мозгах у нее и, видимо, находит, потому что прижимается теснее. Гермиона зажмуривается, насаживаясь на воистину волшебный член, и рассыпается, теряет себя и целый мир. Остается только Драко, что с низким стоном прижимает ее еще теснее. *** Гермиона Грейнджер талантливая волшебница, почетная выпускница Ильверморни, профессионал высокой квалификации и — совершенно очевидно — просто хороший человек. А еще ее определенно сглазили и не раз. Но Драко Малфой субботним утром готовит восхитительно прекрасный кофе и даже благосклонно ухмыляется, когда она добавляет в чашку молоко. Или ему просто нравится ее черный шелковый халатик, который Гермиона недавно просто обнаружила в комоде: натуральная ткань, ручная, наверное, работа. — Мы не поладим. Она в этом уверена. — Ты и со мной не ладишь, Грейнджер. Возмутительно регулярно пытаешься конфисковать товар и засадить такого замечательного меня в паршивую американскую тюрьму. Родители тебя не проклянут и не закопают в саду. — Он кладет в свой кофе ложку сахара и аккуратно размешивает. — Я прослежу. К тому же ты англичанка, хоть и выросла в дикой стране, это определенно добавит тебе очко. Гермиона прищуривается. Она никогда не рассказывала ему о своей семье. — Ты читал мое досье. — Ага, — кивает он, — было интересно. И знаешь, в Хогвартсе мы бы точно не поладили. — Потому что ты самодовольная скотина с чистокровностью головного мозга. Что? — Она щурится от восхитительного вкуса. — Я тоже любопытная. Он кивает. — А еще мы оба достаточно не тупые, чтобы уметь делать выводы. Кстати, хочешь в коллекцию щупальце гигантского кальмара? Идея с Индонезией кажется Гермионе все привлекательнее.