***

*** «Помоги мне, Эмрис…» — звучал слабый голос в голове мага.       Тогда Мордред действительно был в отчаянии: его отца схватили, а его самого сильно ранили. У него была лишь призрачная надежда, слух, что Эмрис из пророчества появился и живет сейчас в Камелоте. Он звал, молясь, чтобы его услышали и не отвернулись. Эмрис и не стал. Он привел маленького друида к девушке — дочери того тирана, и она тоже не отвернулась.       Мерлин был храбрым и сильным магом, который, невзирая на пророчество о том, что именно Мордред станет погибелью Артура, спас его вместе с тем самым Артуром. Это было неожиданно, но внутри появилось такое теплое чувство. Мальчик решил в ту ночь, что обязательно станет сильным, чтобы защитить трех своих спасителей. — Мне жаль, Мордред… — тихо сказал Гвейн, замечая, как мальчик-друид бледнеет на глазах. «Я не забуду этого, Эмрис…» — передал свои мысли Мордред в их следующую встречу.       Он чувствовал себя преданным, ведь рыцари Камелота во главе с принцем разрушили их лагерь и убили многих друидов. А ведь друид просто хотел помочь Моргане, которая начала пробуждаться, как ведьма. Он был рад увидеть и Мерлина, когда тот пришел к ним. Мордред в тот момент подумал, что было бы неплохо, если бы они оба остались с ним, но был вынужден бежать, оставляя позади своих сородичей, чтобы выжить.       Он долго путешествовал в одиночку, пока не встретил Альвара, который показался тогда еще наивному мальчишке хорошим человеком. Что уж говорить, даже Моргана посчитала его таковым, а Эмрис неизменно оставался на стороне Артура, справедливо не доверяя этому вору. Мордреда вновь предали, и разбитый, потерянный мальчик не знал, куда податься — и вновь его спас Мерлин. Нет, он не приютил у себя мальчика, не говорил каких-то громких слов, просто неловко потрепал по голове и слабо улыбнулся, смотря ему в глаза. В этом взгляде друид прочел то, что каким-то образом подарило ему облегчение: «Все будет хорошо».       Казалось бы, такая нелепая фраза, даже не произнесенная, однако она подарила Мордреду силы. Теперь он был уверен, что в будущем хочет стать достаточно сильным, чтобы защитить этого мага и человека, которому он так верен. — Прости, я не успел… — продолжал извиняться Гвейн, смотря, как стремительно затухает тот живой огонек в глазах бывшего рыцаря Камелота. «Вот мы и встретились вновь…» — улыбнулся уже юноша, когда повстречал мага и его короля на северных землях.       Эмрис изменился за те несколько лет, что они не виделись. Они все сильно изменились, особенно Моргана. Мордред не совсем понимал, что могло произойти между этими людьми, что они стали непримиримыми врагами, но с самого начала выбор между магом и ведьмой был для юноши очевиден.       Когда Артур принял его на службу, Мерлин относился к нему с опаской, незримо ограждая от своего короля. Подобное отношение и недоверие ранило, однако друид мог его понять, поэтому всеми силами старался заслужить доверие.       Со временем, у него все же получилось — Мордред как сейчас помнит неловкое прикосновение мага к его голове. Прямо как тогда, много лет назад. Словами не описать, как будущий рыцарь был рад, что та стена, которую возвел между ними Мерлин, начала рушиться.       Сначала это проявлялось в мелочах: просьба подать что-нибудь с другого конца стола, обработка синяков и ссадин после тренировок, затем совместные трапезы. Эмрис все чаще улыбался в присутствии юноши, все больше рассказывал, иногда даже жаловался на Артура. Это давало понять, что маг и правда начинает доверять ему. Это делало Мордреда действительно счастливым, потому что связь между ними крепла, а то теплое чувство в груди все разрасталось. — Как? — тихо, пустым голосом спросил друид, — Что произошло?       Мордред хорошо помнит, как Мерлин ругал его, когда обрабатывал серьезные раны, полученные в битвах. Помнит, как маг язвил на комментарии Артура о том, что слуга слишком уж опекает будущего рыцаря. Помнит, какое облегчение увидел в их взглядах, когда чудесным образом исцелился от смертельной раны. Помнит, как однажды, когда друид был подавлен, Эмрис отвел его в свою каморку и наколдовал множество сияющих огоньков, чтобы поднять ему настроение. Мордред тоже так мог, но в тот момент, да и сейчас тоже, он с трепетом вспоминает эти витающие в комнатушке переливающиеся искорки. Магия Мерлина всегда была сильной, доброй… теплой. — Артур… — Гвейн скривился, произнося имя того, кого раньше считал другом, — Он увидел, как Мерлин колдует… чтобы спасти нас. До сих пор не верится, что он маг.       Юноша-друид всегда считал Мерлина семьей. Он сам не знал причину этого ощущения, но с первой встречи маг стал для него очень важен. Кем он был для друида? Другом? Братом? Мордред не знал ответа на этот вопрос, для него было важно лишь то, что Эмрис, судя по его поведению, тоже испытывал нечто подобное. Он и Артура считал частью своей семьи, хоть и не настолько важной, как маг. Но друид искренне желал защищать их обоих, вот почему он сильно удивился, когда его король наставил на него меч. — Ты маг, — с неверием и гневом произнес Пендрагон. — Артур, он спас тебя… — попытался встать на его защиту Мерлин, — Ты был бы мертв, если бы он не использовал магию.       В тот момент Мордреда сковал страх, потому что вместо короля, которому поклялся в верности, он видел человека, которым тот не должен был становиться ни при каких обстоятельствах. Этот гнев и скрытое презрение, сквозившее во взгляде Артура, так напоминало Утера, что даже Мерлин отшатнулся от того, кому доверял, кого считал другом и кого защищал, при этом полностью закрыв собой друида. Намеренно или инстинктивно, юноша так и не узнал. «Мордред, беги отсюда!» — прозвучал в его голове взволнованный голос. «Я могу перенести нас обоих…» — тут же произнес друид, отчаянно не желая оставлять Эмриса с таким Артуром. «Нет, я останусь и попробую вразумить его… Уходи!» — напряженно сказал Мерлин, все еще смотря на кричащего и наставившего на слугу меч Пендрагона. «Но…» — попытался юноша еще раз. «Мордред! Сейчас же!» — мысленно крикнул раздраженный непослушанием маг.       Друиду ничего не оставалось, как произнести заклинание, и уже через несколько секунд он был за много миль от Мерлина, Артура и Камелота, куда теперь ему хода не было. Сердце отбивало лихорадочный ритм, заходясь в страхе и беспокойстве за самого важного человека в его жизни. Артур ведь не мог убить своего лучшего друга, верно? Даже если бы попытался, он ничего бы не смог сделать против магии Эмриса. — Я не понимаю… — сказал Мордред, уставившись пустым взглядом куда-то мимо рыцаря, принесшего дурные вести, — Он ведь защищал его… Мы оба защищали… Оба были верны…       Гвейн ничего не смог на это ответить, потому что и сам не понимал. Не понимал, что двигало его королем, которого он уважал. Мерлин был другом им обоим, но почему-то Артур был так одержим мыслью, что его предали, что ему лгали так много лет, что совершенно не видел полной картины. А вот Гвейн сразу понял, откуда у них такая удача, что они выбирались живыми из самых безнадежных ситуаций. Все эти ветки, камни, пожары и летающие мечи, стрелы, копья… Почему же Артур отказывался видеть все это?       В тот день, когда был отдан приказ о подготовке к казни, рыцарь окончательно решил, что будет делать. Мерлин, несмотря ни на что, был его другом, который спасал его не только своей магией, но еще и множество раз рисковал своей жизнью, помогая ему. Поэтому в ночь перед казнью он пробрался в темницы. — Я не могу уйти, Гвейн, — с грустной улыбкой произнес маг, когда рыцарь принялся рассказывать придуманный наспех план побега. — Мерлин… — схватил он друга за плечи, — Артур окончательно слетел с катушек. Он казнит тебя! — Я верю ему… — тихо произнес парень, заставив рыцаря вздрогнуть, — Даже если это убьет меня, я продолжу ему верить… — Кажется, не один Артур сошел с ума, — ошеломленно произнес Гвейн, отпуская мага. — Может быть… — печально усмехнулся Эмрис, — Но если ты действительно считаешь меня другом, то выполни мою просьбу. — Какую? — с надрывом спросил рыцарь, часто моргая из-за подступивших слез. — Мордред, — сказал Мерлин, устремляя взгляд на маленькое окно с железными прутьями, — Можешь позаботиться о нем вместо меня?       Гвейн смотрел на мальчишку перед собой и понимал, что вряд ли сможет сдержать слово, потому что сейчас казалось, что вместо некогда улыбающегося друида стояла пустая оболочка. Возможно, зря он рассказал ему о Мерлине, но Мордред все равно узнал бы. Тем более что Гвейн ушел из Камелота сразу после казни, бросив плащ с гербом Пендрагонов прямо к ногам короля. — Я убью Артура, — вдруг прервал мысли бывшего рыцаря друид, — Я обязательно убью его. — Не надо… — с болью посмотрел на него мужчина, — Месть не вернет его. — Но избавит нас от еще одного Утера, — холод, сквозивший в словах парня, заставил Гвейна отступить на шаг. — Мордред… — попытался снова рыцарь, однако друида будто подменили, теперь вместо пустой куклы мужчина видел перед собой человека, которого настолько переполняли эмоции, что это он просто был не в состоянии сдерживать их. — Мерлин верил ему! Защищал его! Артур должен был стать тем, кто прекратит гонения! — кричал юноша, не в силах сдержать гнев, — Ты действительно думаешь, что он не мог просто уйти оттуда? Он сильнейший маг всех времен: вызвать ураган или грозу для него раз плюнуть! Он был последним Повелителем Драконов! Мерлин верил ему до самого конца, а Пендрагон его предал! Маги — зло? Тогда кто он и его отец?       Гвейн смотрел на парня, пытаясь осмыслить все сказанное им. Мерлин — сильнейший маг? Их Мерлин, которого Артур постоянно гонял по мелким поручениям, с которым они все вместе пили, который не любил драки, но все же ввязывался в них, если Гвейн не справлялся сам? Их Мерлин… который без тени страха шел на плаху, которому… несколько дней назад отрубили голову.       Мужчину вдруг замутило. Получается, что его друг остался в камере не из-за безысходности, не из страха преследования, а просто потому что сам выбрал свою судьбу. «Он верил ему до самого конца!» — набатом билось в голове. Надеялся ли маг, что Артур все же поступит правильно? Что почувствовал, увидев холод в глазах своего короля вместо прежнего тепла? Так много вопросов, на которые они уже никогда не узнают ответ. — Подожди, ты сказал, что Артур должен был принять магов? — переключился на другую мысль бывший рыцарь Камелота, чтобы не думать обо всем этом, — С чего такая уверенность?       Видимо, сегодня у Гвейна был день откровений, потому что помимо, выяснения истинной силы его уже мертвого друга, он узнал и про пророчество, связывающее не только Мерлина и Артура, но еще и Мордреда и Моргану, которым было предначертано стать их врагами. Мужчина смотрел на друида, внимательно слушая рассказ, и понимал, что теперь на свете нет силы, способной защитить Пендрагона от горящего пламенем ненависти юноши. — Подумать только… — язвительно усмехнулся Мордред, — А ведь когда-то я желал его признания… Я ведь не желал ему смерти. Никогда. Но теперь все иначе… Если ты попытаешься меня остановить, я убью тебя.       Мерлин сидел на земле, прислонившись спиной к стволу дерева. Сегодня Гаюс отправил его за травами, заранее предупредив Артура, что его слуги не будет целый день. Это был один из немногих моментов, когда маг мог полностью расслабиться, не боясь каждую секунду, что его раскроют. Так что он просто поднял руку и произнес простенькое заклинание (голове почему-то не возникла мысль, что однажды он таким поступком уже привел в Камелот охотника на ведьм — хоть тот и оказался мошенником, однако сумел раскрыть и Моргану, и его самого). Опавшие листья тут же взмыли в воздух и начали кружиться. — Подглядывать не хорошо, — вдруг произнес Эмрис, все еще глядя на листья, — Разве тебе об этом не говорили, Мордред? — А разве ты не говорил мне, что использовать магию в Камелоте запрещено? — вернул колкость друид, выходя из-за дерева, — Как ты понял, что я рядом?       Мерлин на это ничего не ответил — лишь по-доброму усмехнулся, молча предлагая сесть рядом. Тот день они провели вместе…       На следующий — Мордред бежал из Камелота.       Гвейн не стал мешать друиду, просто молча последовал за ним. Последовал в замок Морганы, а затем и на поле битвы. Там, в ущелье Камлана, бывший рыцарь с болью в сердце наблюдал, как некогда светлый, добрый юноша без колебаний вонзает меч в когда-то справедливого короля Камелота. Короля, которому и Мерлин, и Мордред, и Гвейн когда-то были верны всем сердцем. Короля, который предал их доверие.       Пробираясь сквозь обезумевших в пылу сражения воинов, Гвейн поспешил к Мордреду, до сих пор истуканом стоящему у тела Пендрагона. Схватив парня, он тут же повел его прочь с поля битвы. Тот лишь безвольно следовал за рыцарем. Он отомстил за человека, который стал его семьей, и теперь просто не видел смысла продолжать жить дальше. На самом деле, он надеялся пасть в бою, однако мужчина, почему-то все еще находящийся рядом с ним, упорно защищал его, отражая атаки и получая раны. Мордред оглянулся и вновь увидел бездыханное тело Артура. — Прости, Эмрис… но это — за тебя… — сказал юноша, однако его слова так и не были ни кем услышаны, растворившись в шуме боя.       Они шли несколько дней, почти не разговаривая. Мордред не знал куда, да и Гвейн, скорее всего, тоже, им просто нужно было уйти как можно дальше. Туда, где они могли бы начать с чистого листа. Они обходили стороной все деревушки и города, попадавшиеся им на пути, устраивали привалы в лесу или в поле, охотились, рыбачили. Все это время Рыцарь не отходил от юноши дальше нескольких метров, а сам друид медленно, но верно находил в себе силы для того, чтобы есть, разговаривать, чувствовать. — Зачем? — спросил он спустя почти месяц их путешествия, — Зачем все это?       Недавно они нашли небольшой заброшенный домик посреди леса — старый, покосившийся, с прохудившейся крышей, пропахший сыростью, но Гвейн будто воспрял духом и принялся чинить его, так что они находились здесь уже несколько дней и судя по всему, собирались остановиться. Мужчина прекратил рассказывать какую-то смешную историю из своей жизни, и посмотрел на друида. Он ждал этого вопроса, однако все равно не сразу нашелся с ответом. — Мерлин… — все же произнес Гвейн, замечая, как юноша дернулся, как от пощечины — он впервые настолько ярко проявлял эмоции с тех пор как узнал о смерти мага, — Он попросил меня присмотреть за тобой… — Присмотреть? — болезненно усмехнулся Мордред. — Послушай… — начал мужчина, осторожно подбирая слова, — Я не говорю, что попробую заменить его — я знаю, что не смогу. И я не буду говорить, что скоро все станет, как было, ведь это не так. Но мой дорогой друг попросил меня позаботиться о тебе — это было его последнее желание… так что не думай, что сможешь так легко от меня отделаться.       Да, Гвейн был прав, «как прежде» уже не будет — они оба слишком изранены. И как бы они не желали, было бы слишком эгоистично пытаться забыть все, что они пережили. Но, возможно, этот дом станет их новым началом, новой главой в истории, и они будут жить в изломанном настоящем, помня болезненное прошлое и с трудом смотря в неясное будущее, потому что оба потеряли слишком много. ***