То, что нельзя объяснить самому себе

Тесная больничная палата, рядом с кроватью, на которой лежат свежие простыни, стоит повидавшая виды коротенькая раскладушка. У кровати стоит тумбочка на которой лежит сумка, горсть таблеток и стакан. Лучи солнца ещё не успели заглянуть в окно, но звезды уже сошли с неба. Выглянешь из окна, а там приятный морозный ветер, завывая носится меж домов и деревьев. Улицы пустынны. Самое интересное – разглядывать многоэтажные дама что стоят напротив. В определённую секунду в окошке зажигается свет, чья-то сонная физиономия выглядывает с недовольным выражением лица на улицу и начинает свои утренние обряды. С каждой минутой все больше окошек зажигается, город оживает. Валерия Леонидовна сидела на кровати и рассматривала эту картину с детским любопытством. Зрелище было весьма однообразным, но очень занятным для неё. В любом случае, ей было нечем больше заняться. Врачи не рекомендовали ей сидеть в телефоне, а книг у неё с собой не было. Владимир Сергеевич спал на раскладушке, ворочаясь и бормоча себе что-то под нос, и будить его ранним утром историчке не хотелось. В какой-то момент она заметила худого мужчину где-то рядом на крыше. Что-то в его взгляде было ей очень знакомо. Он был сонный, слегка потрёпанный, но какая-то интеллигентность проглядывалась в нём несмотря на расстояние. Тот смотрел на неё в упор, но как только был замечен, спрятался где-то вне зоны её видимости. А может показалось? «Сегодня вроде бы среда, надо бы что-то с работой решить... начальство наверно не знает где я, и как долго меня не будет в школе... хотя я и сама не знаю. Что будет со мной? Пропишут мне курс таблеток, и я буду обречена пить их до конца своих дней чтобы не видеть маму с папой. Иначе невозможно. А вот лёгкие мои идут на поправку, может меня сегодня выпишут? Интересно, как меня встретят в гимназии?..» Вдруг слова обжшника стали немного громче и разборчивее. - Носок забыл, как же я без него буду... Валерия Леонидовна вздрогнула от неожиданности. - Вова? Ответа не последовало. Валерии Леонидовне было любопытно, как говорится, «что хотел сказать автор». Историчка подошла к раскладушке и слегка прикрикнула на обжшника. Тот проснулся, протёр глаза и вопросительно посмотрел на неё. - О чем ты говорил? - Ааааа... говорил? Я сплю. - Вова, ты что, разговариваешь во сне? Историчка улыбнулась. - Я не знаю... сам я этого заметить не могу, а чтобы сказать мне это, со мной никто не спит. Валерия Леонидовна забыла с чего начался ход её мыслей. Обжшник оглядел палату и спросил: - Который час? - Полшестого - Мне бы на работу скоро встать... я конечно хотел бы провести этот день с тобой, но я, чёрт возьми, единственный обжшник в школе! - Я понимаю тебя, я не обижусь. Владимир Сергеевич отвернулся к стене и попытался снова заснуть, а историчка вернулась обратно в кровать. Она не могла заснуть всю ночь, но вслушавшись в громкое сопение коллеги, мысли её полегчали, и она осталась наедине со своими снами. Через некоторое время Владимир Сергеевич, еле продрав глаза, подскочил и бегом стал собираться, проклиная всех и всё за то, что он опаздывал. Слухи о произошедшем инциденте, который чуть не превратился в трагедию, уже успели облететь всю гимназию. Все знали о том что произошло, начиная со стен коридора, заканчивая дверьми машины скорой, и учителя и дети. Уроки шли быстро, один за другим, мысли обжшника путались, не давая ему нормально проводить уроки. Все эти мысли сводились к Валерии Леонидовне, которая прямо сейчас лежит в палате совсем одна и наверно скучает по нему. Посреди четвёртого урока в дверном проёме появился учитель математики - Вяч. Он молча стоял и ждал пока Владимир Сергеевич обратит на него внимание, однако обжшник был слишком увлечён рассказом. Математик немного постоял, а потом сказал: - Володь, можно тебя на минутку? Владимир Сергеевич вздрогнул от неожиданности, сказал ученикам что-то из рода «сидите тихо» и вышел. Лица математика не покидала улыбка. - Я, Володя, слышал, что ты тут вчера натворил... - Я натворил? Ну спасибо тебе, Слава. - Конечно же ты! Кто же ещё, я что ли? Обжшник, впервые за долгое время, улыбнулся. Математик достал из-за спины большую бутылку водки, озираясь по сторонам, чтобы никто её не увидел. - Давай я зайду к тебе после уроков, раздавим пополам за тебя? - Сможешь после шестого? Приходи. - Давай, Володя, увидимся. - Стой. А жена тебе разрешит? - Да у неё семь уроков сегодня, я думаю мы с тобой урок посидим, да я пойду. Иди ты уже, а то дети сейчас полкабинета разнесут! Учителя разошлись ... После шестого урока Владимир Сергеевич вышел из кабинета и направился в свою конуру рядом с 68 кабинетом. Он поднимался по лестнице. Навстречу ему шли учителя, опаздывающие на урок, ученики, в попытках догнать педагогов чтобы исправить четвертную оценку, бегали так, что чуть не сносили друг друга, из большого спортивного зала доносились крики гимназистов, игравших в баскетбол и волейбол. В этой суматохе было что-то родное сердцу. Внезапно на него напало предчувствие неладного. Оно грызло душу, казалось бы, без причины. Обжшник вошёл в свой кабинет и включил свет. Он полез в шкаф за стаканами, когда задел свою куртку, и из её кармана выпала пачка презервативов. - А есть ли в них тебе смысл, Володя? В очередной раз заставляя обжшника вздрагивать от неожиданности, явился математик. Владимир Сергеевич был взволнован, но очень рад приходу старого приятеля. - Как говорится, смысл есть во всём. Даже если тебе кажется, что смысла нет, ты ошибаешься. Ты задумайся над моими словами и сейчас, возможно, они для тебя ничего не значат. Но жизнь состоит из мелочей, Слава, эти мелочи меняют события так, что их таковыми не назовёшь. Владимир Сергеевич пытался многочисленными словами отвлечь коллегу от увиденной им пачки. - Это конечно прекрасно, но всё же, зачем они тебе? Неужели для Валерии Леонидовны? - Вяч, давай будем выше этого! - Давай! А то уж больно ты низкий! - Вот любишь же ты пошутить! Преподаватели смеялись друг над другом как вчерашние школьники. Они столько всего прошли вместе за годы своей карьеры, что были как родные друг для друга. Бутылка водки стала легче на стакан, появившийся в двух ёмкостях старых товарищей. - За вас с Валерией! До дна! Сказал математик, и чёкнувшись с обжшником, и первым опустошил стакан. - Крепкая зараза! Надо бы чем-нибудь закусить. - громко воскликнул Владимир Сергеевич. - Ничего, потом закусишь. Давай дальше: между первой и второй перерывчик небольшой! - Да ну тебя! Сам пей, я сейчас не хочу. Вяч принялся за вторую порцию, после чего с ехидной улыбкой пододвинул к себе стакан обжшника и налил в него водки. Математик встал, взял стакан и прислонил к губам товарища. Тот лишь мычал и качал головой в ответ, но в итоге поглотил содержимое. Владимир Сергеевич сидел в своих мыслях, пока вдруг на заговорил: - Слав, а что из всего что происходит в моей жизни детям известно? - Ну я могу лишь догадываться... но вообще вся школа знает о том как ты с ней сосался, что её на скорой увезли. А что ты хочешь? Возраст. - Я? Сосался? Слав, это что такое? Почему вся гимназия знает какую-то искажённую чушь? - Я имел в виду сделал искусственное дыхание. Ах ты грязный старик! - Да мы ещё молодые. Нам ещё жить и жить - Сосаться и сосаться... кхм - Слава! При разговоре с математиком обжшник кардинально менялся: из угрюмого, ненавидящего мир и готового убить любого кто попадётся под руку дедка, превращался в подростка, который обсуждал с другом запретные темы, и немного боялся что кто-то их подслушает. Математик же практически не менялся ни от водки, ни от компании и всё время шутил и острил. - - Володя, включи эту шайтан-машину! Пусть помурлыкает, - сказал математик, указывая на радио. Владимир Сергеевич стал переключать радиостанции, пока не нашёл ту, где играл джаз. Он с ухмылкой пару секунд посмотрел на товарища, а потом пустился в пляс. Обжшник крутился где-то посреди кабинета, тряся головой и дергаясь изо всех сил, а математик смотрел на него и смеялся. Товарищ решил присоединиться к танцам. Они прыгали, вертелись, что-то кричали и смеялись. Музыка играла на полной громкости. Ученики из соседнего кабинета английского, должно быть, сходили с ума. Но преподавателям было всё равно. Под последние аккорды песни математик схватил руку обжшника и подойдя к нему вплотную, поцеловал. Сергей Владимирович был в ступоре. Из-за непонимания того, что происходит, он поцеловал коллегу в ответ. Они стояли, скреплённые в объятиях, а рука математика опускалась куда-то вниз. - Вова! Владимир Сергеевич увидел на пороге Валерию Леонидовну. Она пребывала в большем шоке, чем он сам. Историчка хотела что-то сказать, но лишь закрыла рот руками. Математик опомнился. - Если упадёте в обморок, нашатырного спирта у нас нет, зато есть рюмка водочки для кривой походочки. Обжшник хотел заставить коллегу замолчать, но у него не находилось слов. - Что здесь происходит? Срывающимся полушёпотом, выдавила из себя Валерия Леонидовна. В ступоре обжшник выдавил: - Вали отсюда, Слава. Потом допьём. Математик взял бутылку водки с собой, попрощался с историчкой и обжшником и удалился. Владимир Сергеевич хотел заговорить, но все слова вылетели из головы. - Что я только что увидела, Вова? Объясни мне, я хочу понять Владимир Сергеевич стоял с притуплённым взглядом и молчал. Он может и хотел сказать, что она всё неправильно поняла, что они просто веселились, и что он сам не понимает, что это вдруг нашло на Вяча, но понимал, насколько невесомы будут эти слова. К тому же Валерия Леонидовна ответила бы кучей высказываний на эти слова, как это ей обычно соответствует. Валерия Леонидовна говорила что-то, но обжшник её не слушал. Он лишь думал о том, как ему выйти из сложного положения. Из ниоткуда ему в голову пришла мысль, что надо побороть страх и просто признаться в любви. В какой-то момент Валерия Леонидовна устала смотреть на его равнодушие, всё зло вылилось из неё наружу в крике: - Да любишь ты меня вообще, или нет, я всё понять не могу! Ты не лучше чем дурной Сашка! Владимир Сергеевич уже колебался между тем чтобы сказать горькую фразу признания в любви, когда прозвучало незнакомое ему имя. С его губ сорвался шёпот: - Какой Сашка? Валерия Леонидовна смутилась. Она сама не заметила, как в порыве гнева упомянула свой голос в голове, что так скрывала от возлюбленного, боясь, что тот её бросит. Она понимала, что рано или поздно придется признаться, что причиной её больничного была не только дыхательная недостаточность, но и шизофрения. Она подумала пару секунд над тем, чтобы признаться, но не решилась на это. - Кто такой Сашка? - Владимир Сергеевич говорил всё громче. Валерия Леонидовна не отвечала. - Лена! Ответь мне! Да я ж тебя... Обжшник резко встал и направился к Валерии Леонидовне, будто хотел её ударить, но вдруг она прошептала: - Ты первый мне расскажешь. Владимир Сергеевич остановился на полуслове. Какое-то чувство вины никак от него не уходило. - Ладно, я всё расскажу. Мы со Славой выпить за тебя хотели... выпили. Ну, а потом Слава потанцевать захотел. Всё. Слава походу ещё до этого пару рюмок нахватал. Чёрт с ним, со Славой, а со мной всё. Рассказывай! - Ты мне врёшь! - Я не вру! - Ты врёшь! Обжшник неожиданно заорал как не в себя: - Да что ты от меня хочешь, дурочка! Историчка не сдерживала слёз. Оба замерли. Повисла такая напряжённая тишина, что было слышно как зашушукались ученики в соседнем кабинете английского.