заберу

I wanna take you somewhere so you know I care       — Я увезу тебя на море, — говорит он, пока она смеётся. Она держит его за руку, заглядывая в тёмные глаза и видя в них лишь свободу.       — Вырвешь меня из рутины?       — Да. Обязательно. Когда-нибудь, — он сжимает её руку, вкладывая всю теплоту, на которую был способен. Дамиано, кажется, влюбился. Дамиано, кажется, не помнит, что это.       Она идёт довольная, рассматривая пейзажи вокруг. Ей хочется сейчас оказаться дома, в своей квартире. Вместе с ним. Квартира её, кажется, пропиталась его запахом, несмотря на то, что в Киеве он на пару дней. Сказал, что уехал к брату. Соврал всем, кроме неё. I brought you daffodils in a pretty string       В квартире Катерины много цветов, любых — от нарциссов до тех, о которых она никогда не слышала. Она просыпается и засыпает вокруг цветов. И она их любит. Так же сильно, как и того, кто ей их отправляет. Бывает, просто смотрит на записки в них, на их лепестки, а мысли её далеко в Риме или… на море. Она думает о море каждый день. Она помнит этот день. И Катерина очень надеется, что он сдержит обещание, ибо ему она верит. Прежде ей никогда не дарили цветы без повода. Она чувствовала себя так, словно ей подарили весь мир. And I wanna kiss you, make you feel alright       Дамиано помнит каждую деталь. Помнит, как она целовала его в последний раз. Как не хотела отпускать, потому что внутри у неё сидел монстр, не замолкающий и твердящий о конце. Он говорил, что Катерина не увидит его больше, не прикоснется, не почувствует его запах и не посмотрит ему в глаза. Этот монстр сжирал её изнутри, и Дамиано знал об этом.       Он долго и медленно внушал ей веру в себя. Обещал, что обязательно будет с ней. Очень скоро. Сам знал, что скоро — это «очень долго», но видеть её расстроенную для него было настоящей пыткой. И Катерина знала, что ни день, ни два, ни месяц. Знала, что нужно много больше времени, но верила. Хотела верить. I wanna cry and I wanna love       — Я хочу любить тебя, — сказал Дамиано, когда она перебирала его волосы. Его голова была на её коленях. Катерина смотрела ему в глаза и не знала, что ответить, — она хотела, чтобы он её любил. — Потому что ты — новая жизнь, — он улыбался, но взгляд его был тяжёлым. — Потому что ты — шаг вперёд.       — Я…       — Потому что я, похоже, не смогу уже никого любить, кроме тебя. И это осознание словно бьёт меня. Говорит, что так быть не должно, но я закрываю глаза и вижу тебя. Ты — моё поражение, но в то же время ты — мой триумф.       А Катерина? Она молчала. Сказать ей было нечего, ибо его слова — её же. And if somebody hurts you, I wanna fight       — Всегда буду на твоей стороне.       — Я тебе верю.       Она была его отражением. Дамиано видел в ней себя. Женщина, которая позволяет ему испытывать чувство собственного достоинства. Женщина, которую он обожает, самая сильная и самая недоступная. Она — героиня. И чувство, что она всегда его, — высшее удовлетворение. Words: they always win       — Давай поженимся?       — Тайно?       — Да.       — Тогда давай в Сицилии.       Катерина стоит у алтаря, а платье её развевается по ветру. У неё спрашивают, хочет ли она быть женой, а она думает, что «да» — слишком мало для ответа. Она смотрит в глаза Дамиано, и она хочет плакать. Катерина не может поверить, что это действительно происходит с ней. Катерина никогда не думала, что выйдет замуж в забытой деревушке на итальянском острове, а свадебным платьем её будет жёлтый сарафан, и вместо фаты — соломенная шляпа.       А Дамиано будто знал, что так будет. Смотрел на неё, а сердце его сходило с ума. Дамиано, кажется, наконец-то счастлив.       Они оба наконец-то счастливы.