рубины

У Смертеи, младшей дщери хладного Кощея далекой Руси, в прозрачных очах притаилась туманная вечность Волан-де-Морта с кровавыми омутами, что жадно скользят по изгибающимися в дерзкой улыбке устам драгоценной лапушки, чьи речи обманчиво-кротки, чей лик светлым пятном отпечатывается в обласканном подлинным безумием сознании, чья опасная любовь-влюблённость — начало неминуемого конца, осколки тягостных воспоминаний в бессмертном сердце трепещущей груди.