Часть 1

      Он лежал на запылёном полу с улыбкой на лице. Чувство будто наконец-то он догнал белого кролика в зазеркалье чуда, и обрёл стабильность и покой. Может быть и тут, в новом месте, ему придется пережить что-то тяжелое снова, но он не совсем хотел готовить себя к плохому. Ведь как не готовься, плохое всегда случится. Было куда-более романтичней мечтать о несбыточном счастье. Вдруг он приподнялся, сел ровно и вздохнул, всё ещё с улыбкой на лице. Ему определенно нравилось всё это. С усталостью от вечных побегов и надеждой полной позитива, он начал распаковывать свои запечатанные коробки с вещами. Как вдруг посередине дела его что-то осенило. Какая-то мысль явно заселилась в его сознание. Скорее это была не мысль, а воспоминание.       Насколько воодушевленно мы создаем воспоминания, как же мы радостно перебираем счастливые моменты в памяти, но как же отчаянно мы страдаем от горьких. Насколько же всемогущи наши воспоминания. «Какой же удивительный парадокс: от грустных избавиться сложно, а моменты полные улыбками забыть легко.» подумал он. Он сидел с поникшим в вопросах лицом, раздумывая над, видимо, «важными» вопросами.       «Нет смысла избегать их. Я не могу пытаться смириться с тем, что уже давным давно прошло и не имеет дело со мной. Если смотреть трезво на ситуацию, всё что происходит со мной лишь мои собственные муки, сделанные собственными руками. Я не могу отпустить их, но зачем держать? Разве такие чудные вещи как воспоминания не могут висеть в воздухе? Пусть висят себе, а я уйду куда подальше» — подумал про себя он, и усмехнулся от своего бреда. Он не был странным, лишь грусть прогнившая в душе была настолько заплесневелая, что приходилось даже перед самим собой, порой проявлять токсичный позитив. Пока он раздумывал в голове о своем прошлом, что было самым ужасным из всего что мы называем «убожеством», его руки расположили все вещицы в новом доме по-странному подходящим местам сами. Он поразился тому, как же ему удалось думать о таких высокоморальных вещах и одновременно так удобно расположить ёршик в уборной комнате. Кажется всё стоит на своих местах, но всё же есть то, чего не хватает. Этой штуки не хватает не домашнему интерьеру, а его вечеру. Поэтому он решил сходить в соседний магазин, к тому же осмотреть вечерний вид новой местности. То, чего не доставало его одиночному вечеру была бутылка вина. Он не хотел напиваться, «…но хотя бы ради каких-то приличий и традиций все-таки стоит купить» так оправдывал он в голове свою внезапную потребность в алкоголе. Хотя непонятно почему он оправдывался, ведь нет перед кем было бы неудобно. Осознав это, он снова устало улыбнувшись подумал: «видимо еще придется привыкать к одинокой жизни». -Здравствуйте! -Добрый вечер… , — с недоумением и потерянным лицом произнес наш герой. Под «магазином» он представлял маленький квадрат площадки с товарами, но этот «магазин» был чем-то вроде супермаркета, и конечно же, он резко потерял ориентир куда двигаться, хотя его лист состоит лишь из двух бутылок вина. -А где у вас полка с алкоголем? -Вон в том углу, — указала девушка за кассой. Он сразу же направился туда и начал рассматривать полку с стеклянными бутылочками, внутри которых была жидкость которая сегодня поможет ему расслабиться и уснуть. Он расплатился и покинул магазин. Может быть красивое сочетание светящихся фонарей с темным горизонтом, который настиг глубокий вечер повлиял на него так, но он решил открыть свое вино тут. Тут, на лестницах посередине улицы. Людей не было, да и навески о запретах тоже. Ничего не мешало ему запить красным вином, вид оранжевых фонарей. * Он закрыл глаза, откинулся назад. Ощущения бутылки в правой руке пропало. Его привело в чувство лишь до слез неприятный запах больницы. Ему снова, снова снился сон. Сон, где он освободился от этих оков которые назывались капельницей и стабилизатором. Врачи говорили о том, что еще чуть-чуть и его выпустят, что он в порядке. Но хоть и во сне ему снилась спокойная жизнь с красивыми пейзажами, он сейчас бы согласился на любой вид спокойствия, в том числе и на летальный. На любой уговор, в котором было бы условие «оставим тебя в покое». Он устал от всего. От жалости других, от своей беспомощности, бесполезности. Уже точно, точно что он абсолютно бесполезен. Он больше никогда не встанет на ноги. Больше ничего. Нет смысла мечтать о несбыточном, как во сне. Если прошлое он мог оставить висеть на воздухе, то ужасно больное настоящее было даже не в его руках. Оно было в воздухе. Это был процесс, круговорот который не поддавался его контролю. «И в конце концов, если кто-то считает другого человека любовью всей своей жизни, то я бы в свою очередь назвал саму жизнь — своей любовью. К сожалению, безответной» — эта мысль прокрутилась у него в голове, тем временем руки резко взялись отключать аппараты. Интересно, выход ли это? Облегчило ли это что-то? «Я не знаю…ничего не хочу знать…и пусть никто меня не знает…» — последнее что просочилось из уст давно обсохших губ. Это последнее что было им сказано. Сказано в пустоту палаты, которая превратилась в переполох врачей и медработников через несколько минут. Через несколько минут, когда уже было не совсем поздно, но не совсем во время, но с точностью подходящее время для прихода смерти. Так и умер, никому неизвестный человек, замечтавшись о стабильности и безопасности, как и другие 8 миллиардов никому неизвестных. *       Все мы незнакомцы друг другу. И лишь наши мечты и цели знакомы, лишь они соприкасаются в наших чуждых друг другу личностях.