4

      Свой первый день на фабрике ты провела в комнате. Выходила только для того, чтобы покушать. Кухня — это просто маленькое помещение, где можно приготовить себе еду и там же поесть. Ты думала, что на такой большой фабрике и кухня будет соответственно большой, но ошиблась.       Первые дни ты вообще старалась никому не попадаться на глаза, чтобы не мешать. Кроме Гейзенберга и его армии ты больше никого не встретила на этой фабрике, но всё же мысль, что здесь, возможно, есть человек, не покидала твою голову. По крайней мере ты на это надеялась.       В один из таких дней к тебе зашел Карл.       — Куколка, может, хватит прохлаждаться, и ты всё же займешься чем-то? А то не очень выгодно держать тебя здесь, кормить, а пользы никакой, — начал он сразу с претензии.       Ты в глубине души понимала, что рано или поздно тебя заставлять работать, но маленькая надежда на то, что ты просто посидишь здесь тихо, была.       — Что мне делать? — как всегда тихо спросила ты. Мужчина уже привык к этому, хотя по началу его это раздражало, даже очень.       Ему приходилось прислушиваться к тебе, чтобы понять то, что ты говоришь.       — Зайдешь в мастерскую, возьмешь там тряпку и ведро. Начнешь с посуды, там уже не много, а потом я тебе скажу, что делать. Всё поняла, куколка?       Карл немного нагнулся, чтобы заглянуть в твои глаза, но ты быстро отвела взгляд в пол.       — Да, поняла.       — Ладно, я пошёл.       Мужчина покинул помещение, оставляя тебя одну. С недавнего времени тебе стало неловко находиться рядом с ним, но ты пыталась не обращать на это внимания. Гейзенберг разговаривал с тобой, будто бы ты его дочь или младшая сестра, из-за чего тебе не всегда было комфортно находиться рядом с ним.       Ты пошла выполнять его просьбу. Посуды и в самом деле было уже много. Неужели Карл не мог нанять какой-то персонал, чтобы убирали на фабрике. Либо же взять девушку с деревни, чтобы держала всё в чистоте? Ты уверена, что мужчине самому не нравиться жить в грязи, но если бы он хотел это как-то исправить, то уже пожаловался бы на это Миранде. Если она подарила ему во владение целую фабрику, то думаю, уборщицу бы тоже нашла. Либо же в крайнем случае самому убираться хоть иногда.       Закончив с посудой, ты принялась вытирать пыль, а после и мыть пол. Закончив с этой работой, ты присела на стул, чтобы немного передохнуть. Руки и ноги ужасно болели, ты не привыкла к такой работе. Хоть комната и была маленькой, уборка затянулась по ощущениям на часа три-четыре так точно. Конечно, ты у себя дома тоже убиралась, но никогда не запускала все до такой степени, как было здесь.       Поднявшись, ты пошла к лорду, узнать, что же тебе делать дальше.       За уборкой фабрики ты не заметила, как и пролетела неделя. С утра до вечера ты убиралась, и не было времени даже нормально отдохнуть. С утра ты кушала, а до вечера всё, что ты хотела, — это сразу завалиться спать. Руки уже немного привыкли к работе, даже появились мозоли, что ужасно болели. Ты уже устала быть на этой фабрике, хотя с самого начала тебе казалось, что время пролетит очень быстро и уже скоро ты окажешься дома. Но ты глубоко ошиблась.       Ты торчала на фабрике примерно две недели, а пока что ничего так и не произошло.       Одной ночью ты проснулась из-за того, что почувствовала сильную жажду в горле. Время на циферблате показывало два часа ночи. Тихо поднявшись с кровати, ты вышла из спальни. Быстрым шагом ты пошла на кухню, чтобы выпить воды.       Твоя нога только наступила на пол на кухне, как ты замерла.       Гейзенберг стоял к тебе спиной и, смотря в окно, курил. Сейчас он был без своей шляпы, возможно, ещё и без очков, но ты этого понять не могла. Мужчина дёрнулся в твою сторону: видно, почувствовал чьё-то присутствие.       — Чего не спишь так поздно, куколка? — он даже не повернул к тебе голову.       — Я пришла попить воды.       — Хах, бывает. Ну чего тогда встала, иди наливай.       Ты хотела сделать как можно быстрее свои дела и тихо уйти, но вспомнила, что хотела хотя бы чуть-чуть попытаться сблизиться с мужчиной. Твоим решением было завести разговор с ним, если он, конечно, ответит тебе, а не пошлет куда подальше.       — А ты чего не спишь?       Мужчина сделал очередную затяжку, наслаждаясь дымом.       Ты не была негативно настроена к сигаретам, тебе было как-то плевать. Если люди курят, то пусть это делают, тебя это никак не касается. Но сейчас смотреть за тем, как Карл курит, это было чем-то невероятным. Мужчина казался таким красивым, его даже не портили эти шрамы на лице, а наоборот, как-то даже украшали.       — Сон не приходит, — ответил он, переводя на неё свой взгляд.       Ты оказалась права, он также снял свои очки, из-за чего ты могла рассмотреть его глаза. Золотистый цвет очень красиво переливался с лунным светом, из-за чего ты залюбовалась этим зрелищем.       Пришла в себя только тогда, когда Карл начал говорить.       — Неужто понравился?       Гейзенберг усмехнулся, наблюдая за тем, как твои щеки краснеют.       — Тебе сколько-то лет? Смущаешься, как будто тебе пятнадцать.       — Мне двадцать один вообще-то, — обижено проговорила ты, наливая себе воду. Ты так и знала, он видит в тебе ребенка, не больше. От этой мысли на сердце стало неприятно. Ты не понимала, что с тобой случилось.       — Да? Выглядишь младше.       — Мне все так говорят, потому что у меня так и осталось детское лицо. Меня это, честно говоря, раздражает, ибо никто не хочет воспринимать меня серьёзно, — вдруг начала говорить ему ты, делясь своими мыслями.       — Ты за эти десять минут сказала больше, нежели за две недели проживания здесь, куколка. А насчёт лица, не обращай внимания на это. Люди не думают, когда что-то говорят, им похер на чувства других.       — А Вы разве не человек?       — Я ещё хуже людей, — его голос стал металлическим, без капли мягкости, которая была пару секунд назад.       И вот сейчас ты поняла, что просрала этот разговор и шанс на сближение.